Роман Беляев – Нос. Том 2 (страница 21)

– Да нет, играть-то я умею.

– Я имею в виду какую-нибудь специальность получить, профессию… Ну корочку короче.

– Типа чтобы на обычной работе работать? Не-е-е… Это не для меня.

– Даже на всякий случай?

– На всякий случай у меня всегда есть деньги. Отец обеспечивает.

– А ты сам себя обеспечивать не хочешь? Ну, в смысле вообще. Можно же не работать на кого-то, а дело своё начать. Не хочешь?

– Да зачем это надо? Зачем всё усложнять, когда всё просто? В деньгах я не нуждаюсь, всем обеспечен. Разве не ради этого люди работают или дела свои начинают? Считай, мне повезло, и я достиг цели без особого труда. Нахера мне работать-то в таком случае? Ну, как бы, если я буду хорошие деньги занимаясь музыкой получать, то это хорошо. Но если не буду, – в чём я сомневаюсь, – то ничего плохого и не случится.

– Понял, понял, – вздохнул дядя Витя. – Ну и что? Когда концерт-то первый?

– Да надо группу пока собрать. Я продумываю всё ещё.

– Ясно… Ясно…

– Да! Он нам пел, играл, офигенно у него получается! – встряла в разговор Света. – Так что он хорошим музыкантом будет!

– Ну билетик мне отправь потом, как созреешь, – посмеялся дядя Витя.

– Обязательно, – горделиво ответил Марк.

Мы немного постояли в тишине. Замерев, я монотонно глядел в мангал, расслабив глаза и наблюдая узоры на углях. Их свет и узоры всегда каким-то образом обманывали мой мозг, заставляя считать, что угли на самом деле мокрые. Ребята курили, – кроме дяди Вити, Миши и Дениса, – и не спеша пили, изредка подёргиваясь от холода.

– Ну, а ты… Нос… – дядя Витя обратился ко мне, и в его паузах чувствовалось, что он это делает как-то… Не то чтобы нехотя, но… Как будто с подозрением, присматриваясь, готовясь тут же это подозрение преобразовать в презрение, если что-то пойдёт не так. И мне непонятно, отчего в нём такой настрой по отношению ко мне. – Тебе тоже никуда завтра не надо?

– Нет. Не надо, – без особого интереса ответил я, не рассчитывая на продолжение беседы и даже не отводя глаз от мангала.

Дядя Витя немного помолчал, после чего, по всей видимости, решил всё-таки продолжить беседу.

– Тебе тоже занятия можно прогулять потому что ты отличник? Или тоже работать не надо потому что обеспечивают тебя?

– Да нет. Мне можно прогулять пары потому, что я двоечник. И вообще не учусь нигде. А работать надо. Как раз для того, чтобы обеспечивали меня. Вчера вот Саша и Марк обеспечили меня едой и кровом. А сегодня, по всей видимости, вы.

Дядя Витя усмехнулся:

– И каким же образом это надо работать, чтобы тебя обеспечивали? Работают же наоборот для того, чтобы сами себя обеспечить могли.

– Ну, это ж не просто так всё достаётся, а за проделанную работу в сфере общения с другими людьми. Поддерживать дружбу и хорошие отношения и интерес к тому, чтобы со мной продолжали общаться и делиться едой – это тоже работа, причём нелёгкая порой.

– Паразитируешь, значит, на окружающих? – улыбаясь, спросил он.

– В какой-то мере… Но и окружающие, вроде как, не против, – посмотрел я на Сашу и Марка, которые сами пригласили меня к ним и сами же предложили еду и ночлег.

Саша неловко улыбнулась и потянулась к бутылке пива, что была у Светы, и которую она держала как ребёнка. Марк посмотрел на меня и подтвердительно кивнул.

– Хорошо, хорошо… – похоже, дядя Витя был доволен моим ответом. – А планы-то у тебя на жизнь какие? Не всё же на других паразитировать?

– Ну… Хотелось бы перебраться в Америку, стать уродцем в бродячем цирке и жить хорошо. Если не уродцем, то хотя бы помощником каким-нибудь. Заработаю денег, женюсь на бородатой женщине, вместе заработаем ещё. Потом уйдём из цирка, она сбреет бороду, и мы заживём нормально и счастливо в нашем доме на окраине небольшого городка, иногда путешествуя по стране.

– Ха! – громко он усмехнулся. – Отличные планы! Только почему уродцем-то?

– Не знаю… Так себя ощущаю… – после небольшой паузы ответил я.

– Не надо так себя ощущать. Нормальный ты парень, вроде…

Потом он забрал бутылку у Светы и отпил из неё, поставив её на снег рядом с собой после этого, и покрутил шампура.

– Ну а если по-серьёзному… – снова обратился он ко мне. – Ты вообще нигде не учишься и не работаешь?

– Нет.

– Тунеядствуешь, то есть, как и Марк, – широко заулыбался он.

– Да не совсем… Не так уж и тунеядствую. Не так много времени прошло с того момента, как я стал тунеядцем, чтобы классифицировать меня как тунеядца. Я учился… Потом прекратил… А работу ещё найти не успел. Так что я пока просто начинающий маргинал, а не тунеядец.

– Как это не успел? А что тебе мешало? Нет, её, конечно, не так-то просто найти. Но это если ты требования заёбистые к работе имеешь. Если попроще быть, то что мешает-то? И учиться прекратил… Зачем? – говорил он так, как будто уже знает меня не один год.

– У меня были поважнее немного дела, поэтому прекратил. И поэтому же ещё не успел найти.

– Что за дела важнее этого могут быть? – удивился он.

– В дурке лежал.

– Вот те на! – изумлённо шлёпнул он руками по бокам. – Охуеть! Две психологички и пациент! У вас тут клуб по интересам что ли? Пиздец… Раньше как говорили… Половина страны сидит, а половина охраняет. А сейчас что? Треть страны психи, а две трети их лечат?..

– Да разве ж я похож на психа?

– Да хуй знает, на кого ты похож, если честно, – захохотал он.

– Эта партия готова, мне кажется, – внезапно в разговор влез Миша.

– Давай кастрюлю тогда, снимать будем, – сказал дядя Витя и взялся за шампуры.

– А чё-то я её забыл… Ща, сбегаю, – сказал Миша и пробежался в дом.

Дядя Витя так и стоял с шампурами, ожидая Мишу. Угли в мангале потрескивали, разводя, вместе с редкими завываниями ночного ветра, своими звуками тишину.

– И чё… Как там в дурке? – внезапно заговорила со мной Наташа.

– Ну… – после реакции дяди Вити я не ожидал вопросов на эту тему, поэтому моё сознание переключилось на восприятие информации, а не на её отдачу, поэтому я замешкался. – Скажем так: время, проведённое там, можно провести гораздо лучше миллионом других способов.

– М-м-м, – понимающе мыкнула она. – А интересное там что-нибудь происходило? Истории какие-нибудь есть?

– Ой! Он нам рассказывал истории свои, это пиздец. Не надо лучше, – заныла Света.

– Ну вообще-то… – я быстренько порылся в своей памяти и выудил из тёмного омута кое-что. – Так-то есть пара.

– Расскажи тогда, – попросила Наташа, передёрнувшись от холода.

– Ага, нам оч-ч-ень интересно, – прошипев, сказал дядя Витя.

– Короче… Так уж получилось, что я побывал и в детском отделении, и во взрослом. И вот во взрослом, в отличие от детского, встречались интересные и не слишком удручающие случаи. И видел я там мужика, который рассказывал всем, что встретил своего клона. Вернее двойника. Он его как-то называл, первая часть слова схожа с «дюбель»…

– Доппельгангер, – подсказала Саша.

– Да, вроде так.

– Это злой двойник.

– Да, тогда точно так. И вот что он рассказывал… Сперва его знакомые, друзья, коллеги на работе начали ему изредка говорить, что видели на улице людей, похожих на него. Мол, даже перепутали с ним и хотели заговорить, но не было возможности: он либо был далеко, либо люди спешили по своим делам. Ну такие случаи были раз-два в полгода-год, он говорил. Но на протяжении где-то четырёх лет так было. А потом он сам начал видеть его…

– Ну начало-о-ось, – вздохнула Света.

– Да не страшная это история, что «началось»-то?.. Короче, он начал замечать человека в такой же одежде, как у него. Ну, это не невозможная ситуация, типа одежда не в единственном экземпляре выпускается для каждого человека индивидуально. Но он начал видеть именно в такой же комбинации одежды человека: в таком же пальто, такой же шапке, такого же цвета штанах и т.д.

– И что этот человек делал? – спросила Наташа, внимательно смотря мне в глаза.

– Какой? Который рассказывал или двойник?

– Двойник. Ну и который рассказывал тоже.

– Ну двойник, или клон, как тогда считал мужик этот, ничего особо не делал поначалу. Просто появлялся на улице где-то вдалеке, но в пределах видимости.

В это время вернулся Миша с ещё одной кастрюлей в руках, и дядя Витя принялся скидывать в неё несколько кусков готового мяса, которые почему-то успели пожариться быстрее остальных. Я продолжал: