Роман Беляев – Нос. Том 1 (страница 10)

– Представляешь, пива захотелось, решил съездить. А всё нахуй закрыто! Всё объездил, везде хуй да нихуя!

– Да, представляю. Те двое тоже искали, где купить.

– И чё, у тебя спрашивали?

– Да.

– Тогда надо побыстрее куда мы там едем, а то купят раньше нас, – сказав это, он развернулся на перекрёстке и поехал в строну улицы 30 лет Победы.

Некоторое время мы проехали в тишине. Я подметил, что вернулся практически туда же, откуда пошёл. Это неприятное осознание. Мои мысли начали цепляться за надежду, что он подвезёт меня хотя бы чуть-чуть в том направлении, куда я шёл.

– Ну чё, где? – спросил Андрей, а я заметил, что мы уже на трамвайном кольце.

– Да тут рядом, на остановке, – вспоминая бубнёж Оранжевого и его друга, ответил я.

– Ну, вот остановка, – указал пальцем Андрей. – Где?

Быстро осмотрев остановку на присутствие ларьков, которых в итоге я не увидел, я ответил:

– На другой.

– На какой?

– Ну там, слева, – спешно оглянувшись и заметив остановку слева вдали от нас, сказал я.

– Блять, крюк ещё делать. Ну похуй, – выругался Андрей и поехал дальше, до перекрёстка, где повернул налево на улицу, название которой я не знал.

По ней мы проехали несколько десятков метров, он остановил машину и сказал:

– Блять, по дворам, что ли, ебануть?

Постояв на месте некоторое время, Андрей продолжил:

– Ай, похуй, там ям опять куча, лучше поехали так.

Я кивнул в ответ, и мы направились дальше, сделав ещё один поворот налево. Как только мы повернули, я заметил остановку, рядом с которой стоял ларёк, в котором горел свет.

– Во! Здесь! – воскликнул я.

– Здесь? Я думал ты про ту говоришь, которая на кольце, – удивился Андрей.

– Не-не, здесь, – ответил я, стараясь быть максимально уверенным. – И если что, то скажи, что ты от Виталика.

– Понял. Ты идёшь?

– А в машине можно остаться?

– Оставайся, хули, – улыбнулся он. – Тебе взять чего?

– Да не, не надо, спасибо, – улыбнулся я в ответ.

Андрей заглушил машину, достал из бардачка кошелёк, вынул парю купюр, закинул кошелёк обратно, вышел из машины, обошёл её и скрылся в ларьке. Я осмотрелся по сторонам. На остановке, на скамейке, лежал бомж, укутавшись в кучу одежды. Интересно, он вообще живой? На таком-то холоде…

Некоторое время я вертел головой, рассматривая кнопки на приборной панели, как будто созданные для космических кораблей; деревянные массажные накидки на сидениях; всматриваясь в тень дворов, спящие окна домов и в лес, который был за остановкой. Слушал, как маленькие снежные ядрышки моросят по стеклу. Но в какой-то момент самые ожидаемые мысли проникли в голову.

«Ключи здесь, машина на ходу, можно уехать. В бардачке кошелёк, в нём деньги, можно взять», – и подобное носилось в сознании. Но на смену им пришли более разумные мысли и чувство совести. И страх последствий. Человек, всё-таки, доверился мне. И если я уеду, то потом мне дадут пизды менты. А мне это не надо. И если я спизжу деньги, то потом мне даст пизды Андрей. А мне это не надо. Я считаю себя по большей части культурным и добросовестным человеком. Поэтому я сидел смирно, смотря то на дверь ларька, то в зеркала машины.

Через некоторое время дверь ларька открылась, и из него вышел Андрей. В каждой руке он держал по коричневой полторашке без этикеток, а ещё две были у него под каждой подмышкой. Он кивнул мне головой, и я понял, что он хочет, чтобы я вышел и открыл ему дверь. Так я и сделал: вышел и открыл ему дверь, и он закинул три бутылки на заднее сидение, а последнюю открыл и начал пить прямо из горла. Секунд пятнадцать или двадцать он стоял и всасывал в себя пиво, держа бутылку над собой двумя руками, и при этом урча и сопя.

– Ух, бля! Заебись! – громко рыкнул он, покашлял и прочистил горло резким выдохом. После этого закинул бутылку туда же на заднее сидение и кивнул мне, чтобы я садился в машину.

– Ну, теперь-то жить веселее стало. Ну чё, куда едем? – не сбавляя громкость, он спросил у меня, когда мы погрузились внутрь. – Далеко вообще собрался?

– Ну, вообще да, далеко. Я отсюда шёл до Ленина.

– Шёл?! – удивился он. – Весь путь пешком хотел пройти?

– Да, другого варианта не было.

– Ни-ху-я ты путешественник! – сказал он и засмеялся. – Ну поехали на Ленина тогда. Куда точнее?

– Ну адрес точный не скажу, но, короче, там перед перекрёстком с Союзной дома-высотки стоят по правую руку, вот туда.

– Понял, нет проблем! Съёбываем отсюда, а то мне этот район не нравится, – завёл он машину, сделал радио погромче, и мы начали путь.

Это радовало меня. Это значило, что, скорее всего, я доберусь до пункта назначения. Я не боялся ехать с пьяным водителем. Может быть, для меня он был недостаточно пьяным, чтобы напугать своим присутствием за рулём? Больше меня волновало то, что в пути он передумает и выкинет меня где-нибудь на половине маршрута.

– А тебе самому-то по пути туда ехать? – спросил его я.

– По пути? Мне хоть куда по пути! Я просто катаюсь! – с улыбкой ответил Андрей.

– Просто катаешься? Ночью среди недели?

– Ну да! Могу позволить! Может быть я тоже путешественник, как и ты?

– Может быть, может быть… – я отвернулся к окну и начал наблюдать за домами, мимо которых проходил в начале своего пути.

– А что? – хмыкнул он. – Я бы попутешествовал. Я люблю ездить куда-нибудь. Это романтично. И интересно. Особенно, если у тебя есть спутница. ОСОБЕННО! Если у тебя есть СПУТНИЦА! – после небольшой паузы сказал Андрей, а затем разразился смехом. – Особенно, если ей лет четырнадцать и она какая-нибудь беспризорница! Вот это было бы охуенно!

Ход его мыслей начал запутывать меня. Сперва он показался мне вполне адекватным мужчиной, который просто не знает, где купить пива. Теперь он какой-то странный бугай, который ездит пьяным и хочет путешествовать с четырнадцатилетней беспризорницей. Не самый худший вариант для спутника, но, всё-таки, какой-то беспокойный.

– А почему четырнадцать лет? И почему беспризорницей?

[Здесь был длинный диалог, в котором Андрей рассказывал про свои спорные и сомнительные взгляды и идеи об определениях педофилии и допустимых юридических и культурных границах сексуальной активности людей в зависимости от их возраста и биологической зрелости. Логические доводы сменялись странными, порой безумными речами о решении каких-то непонятных проблем и о прекращении нужды людей прятаться и скрываться, заставляющими задаться вопросами о психическом здоровье Андрея. Тем не менее, несмотря на очевидное помешательство этого персонажа и несогласие с ним главного героя, кто-то свыше мог рассмотреть здесь пропаганду сексуальных отношений с неполовозрелыми людьми, поэтому эту, не сомневайтесь, интереснейшую беседу пришлось убрать.]

«Каких проблем? Кому прятаться? Кому скрываться, кому бояться?», – подняв брови в молчаливом охуевании от странности ситуации, устав и не желая продолжать рассуждать об этой хуйне, списав весь этот странный и даже в какой-то мере бессмысленный разговор на выпитое Андреем пиво, помолчав с минуту, я, наконец, решился попытаться как-то сменить эту спорную и стрёмную тему на что угодно другое.

– Ну, беспризорниц я у тебя в машине не вижу, так что определённо это не то, чем ты сегодня планировал заняться, – шмыгнув носом, сказал я.

– Ну да. Я так-то искал какое-нибудь ночное приключение с какой-нибудь девкой, но когда увидел вас, красивых мальчиков, у дороги, то решил, что не прочь попробовать открыть для себя новые горизонты.

Я промолчал в ответ, а он засмеялся в который раз.

– Да расслабься! Я прикалываюсь!

– Понял…

– Но вообще да, я искал баб, но пиво важнее баб, поэтому я поехал сперва искать пиво.

Он сделал радио погромче, немного опустил стёкла, чтобы не запотевали, а я надеялся, что через некоторое время радио по счастливому стечению обстоятельств каким-то образом выключится, потому что устал слушать его громкий голос, но это навряд ли случится.

– Тебе как лучше? – сказал он, перекрикивая радио.

– В смысле?

– В смысле как поедем?

– Да мне, в принципе, без разницы. Главное – чтоб доехали, и желательно сегодня.

– Это будет. Ладно! Ща выедем на Холмогорова, там потом поедем по Удмуртской, если ты не против.

– Не против.

– Ну всё, заебись, – он ещё прибавил радио. Раздались слова песни: «Голубая луна всему виной…», Андрей выругался: «Фу бля!» и переключил станцию, где уже пели про то, что «я это ты, а ты это я, и никого не надо нам». Это его устроило, и он оставил эту станцию. И под эту песню мы поехали.

Андрей явно веселился. Но я не мог расслабиться. Я всегда ощущаю напряжение, когда не уверен в чём-то. А не уверен я был что в самой поездке, что в водителе. Это трудно описать… Просто, когда я знаю, что есть вероятность, что поездка от одного пункта до другого может прерваться на что-то, чего бы мне не хотелось, или может измениться её пункт назначения, или что-то ещё такое, то я чувствую себя некомфортно, потому что я не уверен. Это как будто находиться на корабле, который плывёт из одной страны в другую, но в плавании капитан может сделать крюк через полмира, а может и не сделать, а может внезапно зайти в порт, а может внезапно решить остаться на каком-нибудь острове. Ну или как… Ехать на машине, будучи не уверенным что в поездке, что в водителе. Действительно ли необходимо приводить пример ситуации, когда ты сам находишься в ситуации, которая сама выступает примером? Да и какое может быть чувство уверенности, когда ты садишься в машину к совершенному незнакомцу?