Роман Артемьев – В земле чужой (страница 30)

— Гляньте сюда, — повернулась к одной из лавок Пожега. — Южная работа. Из Персии привезли?

— Твоя правда, боярышня! — поклонился могучий купец, с полностью обритой головой и, в качестве компенсации, густой окладистой бородой. — Глаз-алмаз, сразу угадала! Я эти кольца в самом Исфахане брал, специально просил самые лучшие, как знал, что двух редких красавиц встречу, им покажу — пусть носят, ещё краше станут!

— Уговорил, почтенный! Раз ты только ради нас сюда приехал, нельзя не взглянуть, — усмехнулась Пожега, подходя поближе к прилавку.

Справедливости ради — товар для этих мест действительно неожиданный, ювелирку обычно везут другими путями. Впрочем, из-за нестроения в словенских землях торговые маршруты сместились, поэтому купцам стало выгодно появляться в тех местах, где раньше смысла не было. Надо полагать, перед нами первая ласточка, «прощупывающая» рынок. Выставленные бородачом кольца, кулоны, монисты, браслетики и цепи разной толщины вызывали интерес, у его прилавка толпился народ, помимо хозяина потенциальных покупателей окучивали сразу трое его помощников. Торговля шла бойко, возможно, к вечеру всё распродадут.

Пока девушки придирчиво осматривали непривычного вида драгоценности, перешучиваясь с купцом, мы с Миланом стояли рядом. Он тоже задумчиво поглядывал на прилавок, что-то прикидывая, я просто глазел по сторонам. Охранники подошли поближе и бдели. Правильно поступают, хотя я и сомневаюсь, что в такой толпе их бойцовские качества чем-то помогут. Впрочем, мало ли чему они обучены, мне же об их навыках ничего не известно. В любом случае, главная их задача — предупреждать окружающих, что девушки под защитой, и с ней они прекрасно справляются.

Взгляд сам собой периодически возвращался к фигуре купца, а в голове словно зудел никому не слышимый звоночек. Или будто мозг почесывался. Невозможно описать, как себя проявляет интуиция, нет в человеческом языке нужных слов. Тем не менее, о чём-то подсознание сигнализировало, настойчиво подавая подсказки непутёвому носителю. Чем его привлек обычный, в общем-то, торгаш? Внешностью? Возможно, ибо выглядит мужчина колоритно. Высокий, крепко сбитый, с жестким волевым лицом, здорово напоминающий вождя викингов из древней саги — те ребята тоже не чурались торговли, если видели, что силой добычу не отнять. Говорит гладко, язык подвешен хорошо, умеет вовремя пошутить и вместе с тем не опускается до клоунады, с самоуважением у него всё в порядке. Внутреннего стеснения нет, то есть с боярышнями разговаривает свободно, не запинаясь и не подыскивая уместные в данном случае фразы. Может, я его видел где?

Взгляд словно случайно мазнул по запястьям, выглянувшим из широких рукавов крашеной коричневым соком рубахи. Точно видел.

На то, чтобы слегка простимулировать память и перебрать всех знакомых, выискивая среди них обладателей мощных, нехарактерно мускулистых рук, ушло минут пять. Всё это время купец успешно торговался, втюхивая товар Пожеге и Свентославе. Наконец, я понял, кого он мне напоминает. Лицо, разумеется, другое, но рост, примерный вес, манера держаться остались прежними, даже характерные словечки временами прорываются. Короче говоря, мужчина очень походил на Волка, старца Короткого Шага, у которого я когда-то недолго учился, а позднее несколько раз встречал во время приездов в Березов.

Интуиция с удовлетворённым вздохом «наконец-то!» заснула, прекратив меня донимать и оставив в задумчивости. Предположим, я не ошибся, передо мной действительно Волк. Не особо, кстати, скрывающийся, изменения во внешности у него несерьёзные, их за пару часов можно назад откатить. Скелет он не трогал, ментальную маску на сознание не надевал, запах — и тот почти прежний остался… Что мне даёт этот факт, нужно ли как-то действовать?

Отвернувшись, я пробежался равнодушным взглядом по толпе. Не моё дело. Ну, узнал я, что Короткий Шаг уже в Восходнем, и что-то крутит, и что с того? Нормальное его поведение. Старейшина, скорее всего, в курсе, связывается с Волком через ученицу, для того её и послала к купцам. Зачем конкретно, мне знать не надо, иначе заранее просветили бы. Но на всякий случай уточню у Веселы Желановны, не ошибся ли — а заодно растрясу её на урок по маскировке и распознанию изменений внешности. Такие знания рано или поздно должны пригодиться.

Глава 20

Существуют явления, универсальные для всех человеческих обществ и культур, известных и неизвестных. И, вполне вероятно, нечеловеческих тоже. Власть, высокий статус, большие деньги неизбежно связаны с риском для жизни; их носители или кандидаты в таковые должны понимать, что оппоненты зачастую готовы к радикальным шагам, и шанс внезапно переехать на кладбище постоянен.

Молодежь в подробности ведущихся переговоров не посвящали… Нет, не так. Многое знала Пожега, которая с детства варилась в котле боярских интриг и понимала, когда и о чем можно говорить, а когда следует молчать, бессмысленно хлопая ресницами. Достаточно информированным был я, человек, кровно связанный с Белых (родом своеобразным, по-своему значимым) и по сути являвшийся агентом влияния. Плюс, благодаря Снежане Брячиславовне, меня приняли у Морозовых. Тоже люди непростые, тесно связанные с князем, служившие в Восходнем кем-то вроде дипломатов на северном направлении, то есть неплохо общавшиеся с чудскими князьками. Чудь многое взяла от словен, культурный обмен проходит успешно, поэтому назвать их дикарями нельзя. Значимый фактор местной жизни — иногда враги, иногда союзники.

Договоренности со Златовласой, в целом, достигнуты. Осталось согласовать определенные моменты со старейшинами Исцеляющей, но там сложностей не предвидится, обе женские Обители считают компромисс выгодным для себя и договор подпишут. Поэтому сейчас Весела Желановна сосредоточилась на Тишайшем и Устроителе, окучивала их слуг. Занятие сложное, требующее выдержки, терпения, готовности выжидать и изворачиваться — иными словами, всех тех качеств, которых у наставницы наблюдается некоторый дефицит. Плюс объём работы большой, встречи происходили каждый день, иногда не по одной, и на разных территориях.

В тех случаях, когда приличия позволяли её подменить, старейшину мы подменяли. Иногда Азгут или Пожега, чаще всех госпожа Втора, по мере возможности подключали остальных представителей свиты. Мы, младшие, обычно служили фоном, хотя перед каждой встречей или пиром с нами проводили своеобразный инструктаж на тему того, чего хотят оппоненты, и как с ними себя вести. Конечно, важнейшие переговоры проводила Весела Желановна, она же заключала предварительные договоренности между Обителями и другими субьектами, но других поручений тоже хватало. Свита выступает в качестве лица и голоса аристократа — нас приглашали на пиры, на различные увеселения типа бесед, мы общались со слугами влиятельных людей, озвучивая вещи, которые не могла вслух сказать патронесса. Или просто трепались с теми, кто статусом не вышел. Создание благожелательного общего фона по отношению к миссии тоже имеет значение, а маленький человек, как известно, не всегда может помочь, зато нагадить способен всегда. Поэтому лучше уважить помещика, главу небольшого рода, перекинувшись с ним парой фраз и вежливо ответив на вопросы, чем потом гадать, почему переговоры с покровительствующим ему боярином прошли неудачно.

Банальным подкупом старейшина не занималась. Подарки за взятки не считаются — «поклон» рассматривается как необходимый элемент деловой культуры, без него даже разговор не начинают. Предлагать деньги на её уровне «не по чину»; кроме того, духовному лицу не совсем уместно предлагать в качестве оплаты нечто материальное. Иное дело — учеба, знания, эксклюзивные услуги вроде лечения, они приемлемы всегда. Впрочем, подобная вызванная правилами хорошего тона щепетильность всего лишь означала, что взятки даёт кто-то другой.

Хорошей демонстрацией работы скрытых механизмов перетягивания на нужную сторону служат два визита к Жиролюбу Палкину. В первый раз приняли нас, Азгута и меня, прохладно, намеки и предложения игнорировали. При второй встрече — словно давно потерянных родственников нашли! А почему, спрашивается? Потому, что где-то в промежутке между этими двумя датами Палкины заключили выгодный договор на охрану задрипанной деревеньки, принадлежащей семье последователей Златовласой.

Действовали не только мы, против нас тоже работали, и временами успешно. Противодействие шло как со стороны боярских кругов — в первую очередь уже знакомых Строковых — так и некоторых групп жречества, опасавшихся потери влияния в случае создания общей коалиции Обителей. Ещё имелась рыхлая партия бояр и городских управленцев, приветствовавших усиление жрецов, но опасавшихся замирения ветвей правящего рода. Сейчас, пока княжеский дом расколот, многие пользовались ослаблением центральной власти и хотели бы сложившееся положение дел сохранить. Только накал страстей сбавить, чтобы на улицах пореже убивали.

Ещё соседи вмешивались. Тех же черниградцев вполне устраивает разруха в Восходнем, они несколько раз пытались его завоевать, да постоянно мешало что-то. Укрепление Восходнего поставит крест на планах присоединения земли. Черниграду выгодно текущее положение дел, когда войны нет, зато существует постоянная напряженность, периодически прорывающаяся короткими стычками-усобицами.