Роман Артемьев – Песня штормов. Побег (страница 4)

— Хорошо, что Родерика не убили.

— Они знали, что тогда я буду мстить.

Невольно Анна им залюбовалась. В свои пятьдесят дядя Джон оставался крепким, жилистым бойцом, с черными вьющимися волосами без признаков седины и скупыми движениями опытного мечника. Сейчас, пока они сидели шагах в трёх друг от друга, этого не чувствовалось, но вообще-то он превосходил Анну в росте на голову или даже чуть больше.

— Пацана я накажу, — продолжал Хингем. — Я послал сообщение, чтобы он бросал всё и уезжал в Харбертон. Он не послушал. Поэтому сначала в деревне отлеживался, а потом еле сюда дополз.

— Смилуйтесь, ему уже досталось!

— По-видимому, недостаточно. Иначе не спрашивал бы, когда мы вернёмся и всем покажем. Кстати, когда?

— Видите ли, в чём дело, сэр Хингем, — после паузы ответила Анна. — У меня нет уверенности, что мы вернёмся. Не в ближайшее время точно.

Услышавший формальное обращение, как к главе рода, мужчина мгновенно подобрался, словно готовый к броску зверь. Он осторожно наклонился вперед, вглядываясь собеседнице в глаза.

— О чём ты, маленькая леди?

— О том, что Уинби нам не удержать, — прямо ответила девушка. — Даже если произойдёт чудо, и Виктора выпустят на свободу без ограничителей.

— Объяснись.

— Согласно хартии Шепелявого Короля, рода лордов-духовников владеют землей вокруг темных мест до тех пор, пока защищают людей от выходцев из Царства Духов. Стормсонги — не исключение. Пока мы держим печати на переходе, убиваем измененных, исторгаем духов обратно и не позволяем им покидать окрестности, к нам претензий нет. Перестаём справляться — сразу теряем право на землю. Сейчас у нас не осталось достаточно сильных магов, чтобы поддерживать запирающие проходы заклятья. Они мастерского уровня, откровенно говоря, в них и отец-то разбирался с трудом, наложить их заново он бы не смог.

Вторая проблема заключается в егерях. Посылать обычных охотников или солдат патрулировать окружающий переход лес бессмысленно, их быстро сожрут. Нужны одарённые, желательно обученные нужных образом. А их нет! После всего происшедшего рассчитывать на Блокли и Клейдонов глупо, вас с племянником не хватит. Нанять на стороне? Дорого, да и негде. Попросить союзников? Откажут. Боевики нужны самим, их много не бывает.

Вот и получается, что проход мы контролировать не сможем. Пройдёт совсем немного времени, оттуда вылезут разные твари, и отправятся бродить по окрестностям. Уверяю вас, после первого же случая одержимости или смерти друзья Хали поднимут вой в Конвенте, напишут кляузу в церковь, обратятся к королю. А король, разумеется, передаст владение в руки представителю побочной ветви Стормсонгов, дабы «преемственность не прервалась, да честь предков не умалилась».

— У твоего деда землю не отняли, хотя случился полноценный Прорыв!

— Сорок лет назад ситуация была другой. Тогда Стормсонги были родом, до конца защищавшим смертных от темного нашествия, потерявшим почти всех мужчин, но не отступившим. Сейчас мы — изменники, король нас не любит, друзей при дворе нет. Зато покровители Хали пользуются немалым влиянием.

— Не может быть, чтобы всё было настолько плохо, — покачал головой Хингем. — Ты преувеличиваешь.

Анна с трудом удержала лицо. Всё-таки сложно убедить отнестись серьёзно к твоим словам человека, помнящего тебя закутанным в пеленки кулечком, носившего на руках и помогавшего прятаться от нянек. Конечно, сэра Джона можно понять, в одночасье его мир если не рухнул, то пошатнулся…

— Поговорите с дядей, — поднялась она с креслица. — Он намного лучше нас с вами разбирается в политике. Только, боюсь, он скажет то же самое. Подумайте. Если захотите уйти, я пойму и не стану препятствовать. Стормсонги не в состоянии исполнять свои обязательства перед Хингемами, я признаю это. И, в конце концов, вы меня спасли. Будет черной неблагодарностью требовать большего.

— Будем считать, последних фраз я не слышал, — раздалось в ответ.

Кажется, он обиделся. Пусть. Сейчас требуется расставить все точки над «й», чтобы потом не обвинять друг друга в недоговорённостях. Времена предстоят сложные, иметь рядом колеблющегося человека смертельно опасно. Хингем должен сам определиться, раз и навсегда, продолжит его род следовать за Стормсонгами, или пришла им пора расстаться.

Глава 4

Выезд благородной леди из дома сопряжен с определенными формальностями. Её должна сопровождать горничная или компаньонка, на козлах вдобавок к кучеру усаживается охранник, крайне желательно присутствие родственников-мужчин. Кажущиеся глупыми меры предосторожности после внимательного изучения выглядят обоснованными, даже недостаточными — ограбить и убить могут хоть рядом с королевским замком, в ремесленных кварталах каждое утро мусорщики собирают по улицам десятки трупов.

Дядя Эдвард, учитывая беспринципность другого дяди, двоюродного, озаботился охраной племянницы. Поэтому следом за каретой Анны ехали два вооруженных всадника в легких доспехах, готовые при необходимости пустить оружие в ход. Нормальная охрана для родственницы барона, на большее количество людей обязательно обратили бы внимание. Тюрьма находилась в черте города, поэтому дорога заняла всего половину часа.

По сторонам девушка не смотрела, она тщетно пыталась подавить нервозность, из-за чего неподвижно сидела, сцепив руки на корзинке с едой. В голове мельтешили мысли, перескакивая с одной на другую. Как много стоит рассказать брату? Подслушивают ли тюремщики разговоры? Одобрит ли Виктор её решение? Ведь, по сути, она предлагает бегство. Бросить всё, что предки собирали веками, чтобы начать заново на новом месте.

В тюрьму, перестроенное бывшее аббатство, Анну и сопровождающих пустили не сразу. Карета сначала въехала во внешний двор, находящийся за первым кольцом стен, остановилась, и прекрасно ориентировавшийся здесь мэтр Норрис провел свою нанимательницу в серое здание казённого вида. Там их встретил дежурный офицер.

— Здравствуйте, господин лейтенант, — юрист кивнул ему, словно старому знакомому. — Позвольте представить вам леди Анну Стормсонг, она пришла навестить брата. Миледи, перед вами сэр Люк Хартли, лейтенант королевского полка черных рейтар.

— Для меня честь быть представленным леди, — склонился в изящном поклоне офицер.

Несмотря на простонародное имя, манеры он демонстрировал прекрасные.

— Лейтенант.

Лгать, что рада знакомству, и тем более протягивать руку для галантного поцелуя Анна не стала. Ограничилась вежливым книксеном. Социальная разница между ней и обычным дворянином предполагала именно такое приветствие, а унижаться, выказывая бо́льшую симпатию, она не собиралась.

— Бумаги у вас, мэтр?

— Вот, прошу, — из шелковой сумочки на боку Норрис извлек два свитка, украшенных внушительными сургучными печатями на шнуре, и передал их Хартли. Тот внимательно прочел текст, прикоснулся к печатям перстнем, проверяя подлинность, после чего перевел взгляд на Анну.

— Леди, разрешение выдано на ваше имя, без сопровождения. Мэтр останется здесь.

— Я осведомлена об этом.

— В таком случае, прошу пройти за мной.

Проверка на предмет запрещенных к проносу предметов проходила быстро и скучно. Обыскивать благородную особу, тем более — девушку, тюремщики не стали, за подобное можно и головы лишиться. Не сразу, а лет через десять, когда ветер переменится и нынешние опальные сидельцы вернут положение в обществе. У аристократов память долгая… Тем более что существует утвержденная процедура проверки вещей и лиц.

— Поставьте корзинку на стол и положите руку в выемку, леди, — указал Хартли.

Без слов, Анна повиновалась, прикоснувшись к Камню Клятв. Заточенный в камень дух немедленно отреагировал, ощутив истекающую от неё магию, и с довольным неслышимым урчанием присосался к подношению.

— Вы — Анна Джейн Стормсонг?

— Да, — по крайней мере, другого имени у неё нет.

Дух ощутил легкое колебание, но никак не отреагировал.

— Целью вашего визита является свидание с Виктором Джулианом Стормсонгом?

— Да.

— Вы законным путём получили разрешение на свидание?

— Да.

— Имеются ли при вас вещи либо предметы, запрещенные к проносу на территорию крепости либо передаче заключенному?

— Нет.

— Планируете ли вы побег заключенного или осведомлены о подготовке?

— Нет.

— Благодарю вас, леди. Можете убрать руку с Камня.

Так как Анна говорила исключительно правду (или то, что считала таковой), отделалась она незначительной потерей магии. Вот если бы дух ощутил ложь, пришлось бы платить кровью, болью и ещё неведомо чем, в зависимости от договорённости с потусторонней сущностью.

Проверка, конечно, простенькая, сильный маг, умеющий работать с сознанием, её и сам без труда пройдёт, и спутников проведет. Настоящая защита от побегов началась дальше. Стоило девушке пересечь контур внутренних стен, и на неё обрушилось давление. Словно густое облако ваты легло на плечи, мешая видеть, слышать, ходить, дышать. Энергия мгновенно утекла из тела, оставив сосущее неприятное чувство в животе, чаровать стало невозможно.

Пятачок земли, по неизвестным причинам поглощавший магию, присмотрели ещё древние кельты. Они считали место священным, вожди их племен собирались здесь на советы. Потом пришли латины, отжали аномалию себе, и устроили в ней храм подземного владыки. После ухода латинов земля недолго пребывала бесхозной, сначала на ней проливали кровь жрецы Одноглазого, затем пришли монахи Спасителя, обосновавшиеся надолго. На целых шесть веков, пока гневливый король Эдуард не решил, что многовато власти взяли слуги божьи, надо бы окоротить. Здания перешли короне, были перестроены, и с тех пор служили тюрьмой для магов, которые почти поголовно принадлежали к дворянскому сословию.