Роман Артемьев – Дети Темнолесья (страница 28)
Единственными частями, обладавшими универсальной подготовкой, являлись гвардия и корпус теней. Не самые многочисленные подразделения, откровенно говоря.
Следовательно, неизбежно привлечение пограничников, не имеющих достаточной магической защиты, что означает потери среди воинов. Неужели Арконис не понимает таких простых вещей, недоумевал Торат? Или у него, как всегда, есть очередная безумная идея, как обратить слабость бойцов на пользу дела? Оставалось надеяться и верить.
Только время даст ответ.
Эльфы бывают темные и светлые, высшие и младшие, лесные и моряки. С недавних пор, вот уже лет двадцать, появились горные. Представители младших родов, добившиеся у престола разрешения на торговлю с кланами дварфов и платящие за это незначительные пошлины в казну. Они же осуществляли охрану поселений, уничтожая немногочисленных мутировавших животных, следили за сохранностью магических печатей. Тем же занимался и один полк пограничных войск — гарнизон, оставшийся в Темном Провале после окончания
Коротыши не особо любили покидать свои уютные пещеры, разве что по ночам. Пятьдесят тысяч горняков упорно вгрызались в гранит, не испытывая желания оказаться под палящим солнцем и огромным, давящим чужим небом. Сложилось удобное для обеих сторон разделение обязанностей — дроу доставляют пищу и ткани, привозят издалека нужные минералы, дварфы добывают руду, полезные ископаемые, производят металлическое оружие. По большей части они прокладывали туннели вдоль поверхности, там, где можно найти что-то ценное, а температура еще не начала повышаться.
Новые вассалы королевы оказались неплохими кузнецами. Изготовленные ими предметы не могли соперничать с шедеврами эльфийских мастеров, зато с лихвой искупали недостаток качества количеством и дешевизной.
Кроме того, артефактная магия коротышей успешно противостояла влиянию духов, словно вбирая в себя часть присущих создателям способностей. Войска дроу вскоре оценили мастерство новых союзников.
Имелся, правда, один момент, который омрачат отношения темных и коротышей.
— Сколько?
— Пятьдесят. — Торат с отвращением посмотрел на яростно дерущего бороду Валина. — Пятьдесят голов, и скажи спасибо, что пригнали столько.
— Всего пятьдесят! Да я за один раз половину туши съедаю!!
Эмпаты-эльфы не выращивали животных на убой. Коротыши плохо чувствовали себя без мяса. Компромиссом стали поставки мяса со стороны орков — не добровольные, зато регулярные и эффективные. Нет, иногда, крайне редко, дроу овец и коров закупали, но зачем платить деньги, если есть возможность прийти в дом врага и взять все бесплатно? Короче говоря, как выразился Арконис, «и волки сыты, и овцы целы, и пастуху вечная память».
Буквально только что сотня Тората вернулась с очередной торгово-экспроприационной операции с захваченным стадом овец, и теперь командир торговался с вождем одного из кланов. С Валином беловолосый познакомился во время похода очищения и успел привыкнуть к грубостям и панибратству, обычному для всей дварфийской культуры. Вообще-то говоря, обязанности пастуха — не то, чем беловолосый планировал заниматься, возвращаясь на военную службу. Однако пришлось. Королева желала обеспечить ценных вассалов всем необходимым. Оказалось, перегонять отбитые стада животных очень трудно, даже несмотря на магию.
— Послушай, может быть, в следующий раз побольше захватишь? А? — Дварф задрал голову, глядя снизу вверх на высокого дроу. — Это вы, хлюпики, можете травками питаться, а нам нужна хорошая пища. Смотри. — Рука толщиной с туловище среднего эльфа легко подбросила огромный железный молот. — Можешь такое проделать? Торат улыбнулся.
— Э, нет, без всякой магии-шмагии, — тут же добавил Валин. — Знаю я вас, темных: любите вы надувать честного дварфа.
— Тогда почему бы тебе не начать вести дела со светлыми, — предложил Торат с серьезным видом. — Они всегда держат клятвы и никогда не играют словами.
Глаза коротыша полезли из орбит:
— С эльфами-то?! Да я подхожу тут в столице к одному со всем почтением, так, мол, и так, говорю, уважаемый, не хочешь ли помочь в одном деле? Я тебе десяток кольчуг для продажи, ты ж все равно на родину возвращаешься, — прибыль пополам.
— И что?
— Что-что, вечером приносят мне три цветочка каких-то. Я что, баба — траву по вазам распихивать? — Тут коротыш проворно обернулся и посмотрел, не слышит ли кто. Жена Валина была женщиной внушающей уважение комплекции, и злить ее не стоило. — Ну то есть вы, темные, тоже цветочками балуетесь, песенки поете всякие, танцуете как-то странно. Зато если что не нравится — сразу говорите, а церемоний не разводите.
Валин, в отличие от большинства своих соплеменников, благоговейного трепета перед дроу не испытывал. Он являлся одним из вождей и испытывать трепет перед кем бы то ни было не имел права. Зато его уважение беловолосого было искренним, несмотря на отвратительные, с точки зрения Тората, манеры. Отчасти из-за специфического этикета дварфов редко приглашали на балы и прочие великосветские мероприятия, хотя те и сами не очень-то стремились заниматься «пустопорожней болтовней». Большинство темных тем не менее ценило нежданных слуг и союзников, поэтому принимало коротышей такими, какие они есть. Кроме того, сразу после первого контакта королевский Совет издал указ, в котором подробно рассказывал об особенностях мышления новой расы и рекомендовал не применять в общении с ними общепринятых правил вежливости, кроме самых очевидных.
Эльфы, изредка бывавшие в Темном Лесу, воспринимали манеру речи дварфов как личное оскорбление. Различие в менталитете и присущая обеим сторонам упертость в мировоззрениях приводила к ссорам и курьезам, не всегда заканчивавшимся мирно. Торат не стал говорить Валину, что присланные срезанные цветы служили ритуальным вызовом на бой: в зависимости от вида цветка устанавливался тип поединка — с магией или без, определялась возможность примирения и прочее.
В целом две расы учились жить мирно. Войны не начинаются, когда нечего делить.
— Так что там с овечками?
Глава 6
Перекресток судеб
Решение назначить главой подземного города леди Сиррионэль вызвало у состава особого горного полка смешанные чувства. Никто не сомневался в ее способностях — скорее, наоборот: многие местные дроу желали бы уменьшить активность высокородной госпожи. Третья принцесса одного из восточных светлых княжеств, сбежавшая в Темный Лес от диктата родни и сделавшая блестящую карьеру на политическом поприще новой родины, она пользовалась славой умной, коварной, упрямой стервы. За пристрастие к многоходовым интригам и беспощадное хладнокровие, с которым она расправлялась со своими врагами, знакомые наградили ее прозвищем Паучиха, которым женщина, кажется, втайне гордилась.
Иное дело — дварфы. Новые вассалы королевы испытывали огромное уважение к слабому полу — отчасти из-за физических кондиций этого самого пола и виртуозного умения обращаться с тяжелыми предметами. В их расе на трех родившихся мальчиков приходилась одна девочка, поэтому влияние женщин на жизнь племени всегда оставалось очень высоким. Впрочем, высокий статус часто становился помехой, девочек берегли как зеницу ока и предпочитали не показывать посторонним. Естественно, по этой причине всеми делами племени заправляли (по крайней мере, официально) мужчины, в то время как их жены и матери занимались домашним хозяйством.
Поначалу мысль о подчинении женщине вызвала в кланах глухое брожение. Дварфов не смущал тот факт, что главой государства дроу являлась королева Ирриана. Она сидела далеко, все вопросы, связанные с принесением вассальной клятвы и строительством подземного города, решал принц-консорт, войсками темных командовали тоже мужчины. Вот дварфы и думали, что наместником Темного Провала станет мужчина. Как же иначе? Оказалось, у новых господ другие обычаи.
Сразу следует сказать, что точка зрения на роль женщины в обществе у дроу и светлых эльфов различалась очень сильно. Аристократические семьи Благих Земель редко позволяли представительницам слабого пола заниматься политикой или магией. Уделом жен и дочерей считалось долгое ожидание своих высокородных повелителей, занятых по-настоящему важными делами наподобие интриг или войн. Идеал эльфийской девы представлялся как нечто воздушное, хрупкое, ранимое, требующее неусыпной заботы и восхищения. Общественное мнение полагало приличным болезненность и бледность лица.
На практике дела обстояли несколько иначе. Интриги, отравления и запретная магия давно стали неотъемлемой частью восточных покоев родовых дворцов, где традиционно размещались женщины. Высокородные леди беспощадно боролись между собой за право влиять на своих отцов, мужей и сыновей, проигравших ждала незавидная участь. Магия иллюзий, которой девушек обучали с младенческого возраста, служила прекрасным средством обмана и лжи, целительские навыки оборачивались искусством приготовления ядов, сладкоголосое пение затуманивало разум, а искусство танца приводило в экстаз и помогало соблазнять вернейших из мужчин. Часто именно женщины правили могущественными родами, из тени отдавая приказы и крепко держа невидимые нити власти в своих руках.