Роман Арилин – Мю Цефея. Дикий домашний зверь № 5 (6) — 2019 (страница 22)

Мальчик пожал плечами и потянулся за телефоном.

— Надо геотеги глянуть…

— Хорошо, и взрывателей своих найди. Понадобятся.

Захар сидел в засаде и ощущал себя полным идиотом. Он вообще весь день чувствовал, как безумие постепенно нарастает. Утром Айгюль поведала, что была на разведке и знает все про охрану и распорядки. И что ровно в одиннадцать с черного хода выходит уборщица, что ключи от подвала у хозяина, а хозяин спит на втором этаже с женой.

Несколько часов Захар объяснял этой упрямой чурке, почему нельзя просто взять отряд полицейских и нагрянуть туда. Когда она наконец кивнула и согласилась оставить мысль со штурмом, Захар выдохнул, но, как оказалось, зря. Айгюль решила идти туда сама. Говорила, что некие взрыватели отвлекут охрану, что, мол, она сможет сама пробраться в дом, но все ее планы были так наивны, что Захар уже перестал говорить с ней как со взрослой.

В итоге она как-то смогла уговорить его на ночную вылазку, и весь вечер прошел в тщательной подготовке. Камуфляж, балаклавы, перчатки, веревка, скотч. Захар позаимствовал в оружейной два бронежилета и на всякий случай прихватил табельный пистолет.

— Только посмотреть! — строго сказал он, и они сели в машину.

Теперь же, оглядываясь назад, он понимал, что в этой ситуации и сам поступил как наивный дурак. Ровно в одиннадцать начался настоящий фейерверк. Буквально. Через забор особняка перелетели заряды, и весь задний двор осветился цветными вспышками. Все гремело, бабахало, орала сигнализация, охрана побежала ловить хулиганов.

Отойдя от шока, Захар повернулся к Айгюль, чтобы высказать все, но девушки на месте не было. Он только краем глаза заметил, как у черного хода притаилась тень.

Маленькая дверь в заборе приоткрылась, и из нее, пригнувшись, выбежала какая-то тетка. Она сломя голову неслась по дороге к автомобилю, поджидавшему ее неподалеку. Взрывы грохотали так, будто внезапно наступил Новый год.

Тем временем Айгюль придержала дверь и помахала Захару, скрываясь в проеме.

Захар замер. Хотелось бросить все и уйти. За забором могли быть собаки, еще охрана, в конце концов, Пасечник не за любовь к пчелам стал авторитетом. Но девушку было не остановить. Захар чертыхнулся и кинулся следом. В конце концов, она тоже чего-то стоит. Оборотень как-никак.

Двор оказался пустым. Вся охрана была занята поимкой хулиганов. В окне второго этажа был виден тучный мужской силуэт. В его руках блеснуло вытянутое дуло ружья.

Чертыхаясь про себя, Захар шмыгнул за Айгюль под козырек крыльца. Девушка стояла неподвижно и глубоко дышала, шумно втягивая ноздрями воздух.

— Чувствую его, но не могу понять где.

— Пасечник на втором.

— Я про Бахара. — Айгюль открыла глаза и посмотрела на Захара как на дурака.

— А зря. Беспокоиться надо о человеке с ружьем.

Айгюль открыла дверь в дом и осторожно вошла внутрь. В ее походке было что-то мягкое, кошачье. Она двигалась так, будто не чувствовала страха или усталости. Это придало Захару уверенности. В конце концов, в этот раз нелюдь на его стороне. На втором этаже слышалась ругань.

Обойдя девушку, он достал пистолет и стал начал подниматься первым. Он рассчитывал добраться до спальни Пасечника незамеченным, но, как только нога коснулась третьей ступеньки, включился встроенный в стену свет. Сработал датчик движения.

Захар замер, речь на втором этаже стихла. У них оставалось всего несколько секунд, прежде чем хозяин встретит их наверху наперевес с ружьем. Собравшись с духом, Захар бросился вперед. Он успел подняться как раз в тот момент, когда Пасечник, огромный жирный мужик в семейных трусах, вышел в холл.

Следователь успел наставить на него пистолет и крикнуть: «Стоять!»

Но это не возымело никакого эффекта. Пасечник оказался на всю голову отмороженным и, вместо того чтобы бросить ружье, вскинул его и выпустил в Захара две пули.

Захар прыгнул в сторону, ища укрытия за огромной гипсовой вазой. Пасечник выстрелил снова, и она разлетелась вдребезги.

— Беги! — крикнул он, но Айгюль было не остановить. Используя когти как оружие, она кинулась на Пасечника. Бандит замешкался, не зная, в кого из них стрелять.

Воспользовавшись этим, девушка запрыгнула на него и крепко схватилась за ружье. Пасечник выстрелил, но пуля угодила в стену. Тогда мужчина обернулся к Захару, держа рычащую Айгюль как живой щит. Девушка пыталась вырвать из его рук оружие, но Пасечник был намного сильнее хрупкой тушкменки. Никакой сверхъестественной силы, присущей оборотням, у нее не оказалось. Резко дернув Айгюль на себя, Пасечник ударил ее головой в лицо, и она, ослабив хватку, упала.

Ловко кувыркнувшись, девушка снова оказалась на ногах и зашипела. Балаклава скрывала ее черты, но блеск карих глаз наводил ужас и на Захара, и на Пасечника.

— Убью! Не подходи! — рыкнул он, целясь то в одного, то в другого.

Айгюль сделала резкий выпад в его сторону. От неожиданности Пасечник выстрелил. Девушка схватилась за живот и согнулась пополам.

— Стоять, я сказал! — рыкнул мужчина.

Захар был в оцепенении, все происходящее напоминало дурной сон. Он не знал, что делать. Не решался опустить пистолет, не решался выстрелить.

В тишине послышался хрипловатый смех Айгюль. Девушка медленно выпрямилась и сказала Захару:

— У него больше нет патронов.

Пасечник вздрогнул и несколько раз нажал на спусковой крючок, но ружье лишь щелкало. Захар пришел в себя и поднял пистолет, уверенно целясь в лысую голову бандита.

Айгюль ловко достала из сумки строительный скотч и обмотала им запястья Пасечника. Захар затолкал мужчину в спальню. Усадил на кровать.

— План такой: мы мирно беседуем, ты делаешь то, что я скажу, а потом мы уходим, и ты нас больше не увидишь.

Захар старался говорить как можно тверже, но голос от напряжения слегка подрагивал.

— Что вам надо? — спросил Пасечник.

— Отпусти мигрантов, и разойдемся. Хорошо?

Пасечник смерил их взглядом и расхохотался.

— Я тебя так, из любопытства спрашивал, — сказал он. Жирное тело, покрытое татуировками, тряслось от смеха. Он колыхался весь, будто состоял из свиного холодца. Он даже пах так же.

— Я тебе башку продырявлю!

— Думаешь запугать меня фразочками из боевиков, мент?

От неожиданности Захар вздрогнул, чем вызвал еще один приступ хохота.

— Мало тебе информаторы рассказали обо мне, да? Можешь угрожать, можешь пытать, ничего я тебе не скажу. Ни словечка. А через десять минут мои ребятки зайдут в дом, и вы отсюда выйдете по частям в черных мешках.

— Ты же оборотень! Сделай что-нибудь! Превратись в зверя, загипнотизируй его.

Айгюль развела руками.

— Не могу. Я этого не умею. У меня только сердце куницы, а все остальное как у человека.

Захар грязно выругался и стукнул ногой о спинку кровати. Послышался тихий вскрик. Айгюль нагнулась и ловко вытащила из-под кровати Милену.

— Женщине будешь угрожать, да? Робин Гуд хренов.

На лице Пасечника не было ни тени сочувствия. Он улыбался, откровенно наслаждаясь зрелищем, будто он видел лицо Захара через балаклаву.

— Не хватило тебе драйва на работе, мент? Долг и честь — это слишком скучно? Решил потешить свое эго и побыть героем в маске?

— Заткнись! — сквозь зубы прошептал Захар, лихорадочно соображая.

Где ключи от подвалов, Пасечник не скажет, будет дальше зубы заговаривать, пока его ребята в дом не вернутся. Милена? Ну не калечить же, в самом деле. Убийство Пасечника дела не решит. Оставалось одно — бежать.

— Уходим! — скомандовал он.

Айгюль посмотрела на него, и на секунду он увидел в ее глазах отчаянье. Затем девушка повернулась к Милене и посмотрела на нее.

— Мы с тобой обе женщины, слышишь? Мужа любишь?

Милена посмотрела на Пасечника и закивала.

— А я люблю своего. Отпусти пленников, и я оставлю твоего живым.

— Да она не знает ничего! Дура!

Айгюль смерила Пасечника взглядом и покачала головой.

— Любая жена про мужа все знает. А что не знает, то сердцем чувствует. Захар, помоги Милене и беги со всеми.

— А ты?

— Встретимся на нашем месте с рассветом.

Захар не хотел оставлять Айгюль одну, но выбора не оставалось. Взрывы постепенно стихали, и времени было в обрез. Он взял Милену под руку и утащил за собой. Перепуганная женщина, как оказалось, и правда знала все коды на замках. Спустившись в мрачный подвал, они оказались перед вонючими клетками с теми, кого трудно было сейчас назвать людьми. Грязные, голодные, измазанные в нечистотах люди затравленно смотрели на вошедших.