Роман Афанасьев – Падение Прайма. Голоса мертвых (страница 10)
— Давай, — подбодрил его Алекс. — Не тяни резину.
— В общем, — контрабандист нахмурился. — Этой своей паникой они заразили и меня. Когда вышли из прыжка в Джадде, я не ломанулся к нашей станции, а решил тихонько осмотреться. И был прав. От станции ни черта не осталось, только осколки облаком летят в пространстве. Я послушал эфир, свободные волны. До центра системы далеко, но кое-что доходило и до окраин. Я понял, что черные корабли уже захватили центр системы, все обитаемые зоны, а потом покатились дальше, волной. К столице Закари. А здесь, в Джадде, они устроили охоту за оставшимися станциями и выжившими. И типа, они как бы это… Захватывали закарианские корабли и заставляли экипаж работать на себя.
Кадж, хранивший молчание, гулко ухнул, и прорычал себе под нос что-то неразборчивое, но явно неласковое. Роуз же почувствовал как меж лопаток, по спине, пробежал холодок. Закружилась голова. Плохо. Все плохо. Эта дрянь… эта дрянь уже добралась до Прайма, как пить дать. Конечно, в центре уже поняли, с чем столкнулись. Эта информация устарела. И все же…
— Это передается? — резко спросил он.
— Что? — удивился контрабандист.
— Эта зараза… — Роуз помедлил. — Контроль, вуду, эта чертовщина? Для контроля нужен черный человек, или те, кто уже под контролем могут контролировать других?
— Без понятия, — признался контрабандист. — Но те, кто смог убежать, рассказывали, что вся эта дрянь очень быстро распространялась. Чаще всего люди начинали делать ноги, когда кто-то рядом начинал себя странно вести. Большинство даже не видело черных людей. Выжили, типа, самые паникеры. Те, кто при малейшей странности бросался прочь и не оглядывался.
— Ясно, — протянул Роуз, автоматически делая отметку в журнале скафандра. — И как ты очутился тут? Вернулся?
— Ну, — протянул Кхан. — В общем, выбор у меня был небольшой. Заряда в движке было ровно на один прыжок, на обратную дорогу. Все четко. Можно было попытаться добраться до столицы, но я прикинул, что там сейчас самая каша. Вдобавок на борту была толпа народа, системы жизнеобеспечения перегружены. Сутки или двое потерпеть можно, но если больше, то кранты. Я решил вернуться подумал, что дома, в смысле здесь, уже как-то все успокоилось. Когда я улетал, тут было тихо, черные корабли ушли дальше. Я еще раз разослал свое сообщение, по всем открытым каналам, по всем найденным адресам. И прыгнул обратно.
Второй подбородок контрабандиста задрожал, Кхан моргнул пару раз, шумно сглотнул.
— Ну, типа, — произнес он. — Я вернулся сюда, в эту систему. На позывные никто не отзывался, эфир мертвый. Я дальними маршрутами, сторонкой, подобрался к этой станции. Вот тут жизнь кипела. Последний живой кусочек во всей сраной системе. Едва я успел пристыковаться, как кораблик мой взяли штурмом. Здесь был блатной народ, кореша. Немного, десятка полтора. Но все при пушках. Крыши у них посрывало. Требовали, чтобы я их немедленно брал на борт и валил. Полтора десятка это много, а корабль не заправлен, жизнеобеспечение почти на нуле. Спятили они, реально. Вышвырнули меня и пассажиров, набились в корабль, как крысы в бочку, и стартовали. Не знаю, куда. Гипер разряжен, жизнеобеспечения меньше чем на сутки. Самоубийство. Правда. Не знаю где они. Сдается мне, типа, с ними уже никто не встретится.
— Ясно, — протянул Роуз. — А ты, значит, остался.
— Так и есть, — вздохнул толстяк. — Пришел немного в себя. Тут паника, дурдом. Беженцы, бабы какие-то, голодные работяги. Я кого мог, типа вразумил, сколотил тут вроде отряда для охраны порядка. И поставил всех на ремонт. Как-то разобрались немного, техников тут валом, только с резервами и запчастями плохо. Ну и поняли мы, что все. Помощи ждать неоткуда. Закари пала. Это стопудов. Тут, в нашей системе, все глухо. У меня мало оборудования связи и слежения, оно недальнобойное, но какие-то шевеления вижу. Какие-то корабли шныряют по системе, но не выходят на контакт. Думаю, скоро они придут сюда. За нами. День, два — больше нам не протянуть. Одна надежда, что Союз, или, черт возьми, Минджу, схлестнуться с этими гадами, отвлекут на себя и, объединившись, наваляют им по самые эти самыя.
— Поэтому ты хочешь как можно быстрее всем растрепать об этой жопе, — Роуз кивнул. — Чтобы кто-то побыстрей оттянул на себя все атакующие силы. Понимаю. Хороший план.
— Вроде того, — быстро согласился Кхан.
— Ага, — снова кивнул и тут же, сделав шаг к контрабандисту, рявкнул в его пожелтевшее лицо. — Кто в углу? Ну? Кто там у тебя валяется? Тот, о котором я думаю, ну?
Контрабандист попятился, на его лысине выступили крупные капли пота.
— Тише, — сказал он. — Тише! Он не опасен. Это Хикка. Он болен.
Роуз захлопнул забрало, резко повернулся и шагнул в темный угол, грохоча железными ботами. Он включил наплечный прожектор, и ослепительный луч осветил угол, заваленный пластиковыми скамейками. На верхней скамье, как на столе в операционной, лежал худой человек, прикрытый тонким серым одеялом. Наружу торчала только голова. Узкое сухое лицо, осунувшееся, пожелтевшее, волосы редкие, давно не мытые свалявшиеся. На подбородке — щетина. Глаза закрыты. Но видно, как зрачки мечутся там, под веками, как ополоумевшие крысы.
— Кэп, — с тревогой прогудел из-за спины Кадж. — Не подходи близко.
Алекс резко обернулся к контрабандисту. Тот остался стоять у стола, бессильно опустив руки и склонив голову.
— Ну? — требовательно спросил Роуз. — Что с ним?
— Когда мы вернулись, — глухо отозвался Кхан, — он был тут, на станции и был в порядке. Но потом вроде как приболел. Ничего такого медицинский сканер не нашел. Но вроде как у него повреждение мозга. Вернее, нейронных связей. Часть недоступна. Вроде как не все системы работают. Сказать точнее — тут настоящая медицина нужна, да спецы по мозгу. Хотя бы полевой набор военных. А у нас…
— Кадж, — бросил Роуз через плечо. — Отсканируй его. Полную картину сразу Акке.
Оружейник двинулся в темный угол, поближе к пациенту. Но не сразу. Промедлил едва заметный миг. Алекс же сделал пару шагов обратно, вплотную подойдя к контрабандисту.
— Дальше, — потребовал он. — Что произошло дальше?
— Да ничего особенного, — вздохнул Кхан. — Но потом я нашел Муна. Ему есть чего сказать. Я, честно, не особо его понимаю, но ясно, что дело важное.
Алекс обернулся к дедку. Тот, невозмутимо сложив руки на груди своего древнего защитного комбеза, рассматривал Каджа, водившего руками над Хиккой, сканируя его тело встроенными в скафандр датчиками.
— Мун, — позвал Роуз. — Эй!
Старик обернулся, поднял руку, отбросил со лба отросшие седые волосы. Его лицо, хоть и морщинистое, было живым, а в глазах светилось откровенное любопытство. На его щеках уже начала отрастать седая щетина, почти незаметная на фоне бледной кожи.
— Простите, — приятным поставленным голосом сказал он. — Увлекся. Профессиональное любопытство, знаете ли. Не часто доводится участвовать в исторических событиях.
— Так, — сказал Роуз, — давайте сначала. Вы кто?
— Эраза Мун, — представился старик, прижав ладонь к жесткому серому нагруднику. — Научный сотрудник астрофизического факультета Закарианской Академии. Здесь я работал по контракту в передвижной исследовательской лаборатории мониторинга пространства. Знаете что это такое?
— Э, — отозвался Роуз, — не совсем понимаю, какое значение вы вкладываете в слово мониторинг…
— У вас это назвали дальней разведкой, — сказал Мун. — Примерно так. Правительство заключает с вами контракт на три года, сажает в железный ящик, набитый аппаратурой, потом запускает в сторону ближайшей звездной системы. Вы летите медленно, своим ходом, без ускорения, подальше от обжитых мест, где полно сигналов и помех, и слушаете пространство. Собираете информацию о том, что находится там, далеко-далеко, за гранью системы. Вы передаете данные нанимателю, если контракт хороший и есть связь. Иногда ее нет, и вы летите дальше, записывая данные в свое хранилище. В конце концов, появляется буксир и оттаскивает вас обратно в обитаемую зону со всем оборудованием и данными.
— Так, — сказал Алекс, — в принципе понятно. Вы болтались на краю системы, вглядываясь в соседние звезды. Ловили сигналы. И что вы увидели?
— Собственно говоря, лично я ничего не видел, — признался Мун. — Я уже возвращался из рейса, мою лабораторию дотащили до этой станции и бросили тут, когда все началось. Но у меня есть определенные данные и теория, она неплохо описывает все, что случилось.
— Ну, поделитесь ей, — подбодрил его теряющий терпение Роуз. — Что за теория?
— Давай, док, — мрачно произнес Кхан. — Удиви братанов.
— Как вы знаете, — четко выговорил Мун, — наши поселения в этой области далеко не первые. Мы потомки пятой или шестой волны рассеянья. Но до нас эти места обживали наши далекие предки. Именно поэтому мы часто натыкаемся на следы их пребывания в самых разных системах. Порой, ошибочно принимая их за следы древних цивилизаций не связанных с человечеством.
— Это понятно, — бросил Роуз, косясь на Каджа, осторожно отступившего подальше от Хикки. — Ближе к делу, док.
— Сейчас, — кивнул тот. — Не торопитесь, это важно. Надеюсь, эту запись передадут историкам и специалистам по временам рассеянья, и они смогут подтвердить мою теорию. Итак. Если говорить короче, то… Когда здесь появились предки закарианцев, называвших тогда себя государством свободы, они обнаружили, что их немного опередили. Здесь побывали люди времен четвертой волны рассеянья. Они недолго пробыли здесь, оставили кое-какие следы и записи. Ничего серьезного, все как обычно. Смысл был в том, что они ушли еще дальше.