Роман Афанасьев – Департамент ночной охоты (страница 71)
– Позаботься о девчонках, ладно? – сказал ему Кобылин. – Вадим…
– Кобылин, – с угрозой произнесла Линда. – Ты…
– Прости, – сказал ей Алексей, забираясь в седло мотоцикла. – Линда, прости, но так надо. Мне пора. Я чувствую, еще не все закончено. Музыка… она никуда не делась, просто стала тише.
– Какая музыка? – опешила ведьма. – Леша, ты о чем? Ты вообще понимаешь…
– Понимаю, – резко ответил Кобылин, поднимая на нее пылающий взгляд. – Мы в расчете, Линда. Никаких долгов. Никаких обязательств. Если ты доберешься до домика в горах, вспоминай меня. Таким.
Он повернул ключ, крутанул ручку газа, и мотор «Ямахи» взревел не хуже самолетного двигателя. Линда что-то крикнула в ответ, но Кобылин не слышал. Не хотел слышать. Он махнул рукой рыжей оборотнице, кутающейся в куртку, подмигнул Вадиму, пытавшемуся принять облик человека. Потом послал воздушный поцелуй взбешенной ведьме, бросил сцепление и дал газ.
Огромный мотоцикл рванулся с места, чуть не сбросив седока, и под раскатистый рокот мотора выскочил из распахнутых ворот, унося на себе охотника, идущего по свежему следу.
Ночная дорога стелилась под колеса мотоцикла ровным черным пятном, масляно поблескивающим в оранжевом свете фонарей. Кобылин летел вперед, не обращая внимания на ледяной ветер, пытавшийся содрать кожу с его лица. Мимо проносились машины, автобусы, маршрутки. Кто-то сигналил охотнику вслед, визжали тормоза, разок взвизгнула сирена «Скорой», но Кобылин этого не слышал. Он мчался сквозь ночь, усеянную вспышками оранжевых фонарей и красных стоп-сигналов, не слыша ничего, кроме ритмичной музыки, звучавшей у него в голове. Несмотря на то, что дело шло к полуночи, машин на дорогах меньше не стало. Но это не было препятствием для ревущего метеора, выпущенного на заводах «Ямахи». Кобылин метался из одной полосы в другую, ловко скользя между машинами. Это просто. Это как слалом. Главное – держать равновесие и вовремя наклоняться в нужную сторону.
Он четко знал, куда нужно ехать, и лишь иногда бросал взгляд по сторонам, высматривая пару черных джипов. Чутье подсказывало охотнику, что он отстает и вряд ли нагонит боевой отряд троллей в пути, но держался настороже.
Последний участок пути, уже после моста, он преодолел за несколько секунд, игнорируя все дорожные знаки и разметку на дороге. И лишь пролетев на погасший желтый свет перекрестка у входа в зоопарк, он сбросил скорость.
На этой улочке машин почти не было. Алексей медленно проехал мимо кафешки на углу и двинулся вдоль огромного бурого здания Министерства, посматривая на темные окна кабинетов. Доехав почти до конца здания, до стеклянного крыльца, Кобылин, наконец, заметил то, что искал.
Пара черных джипов стояла впереди, чуть дальше моста, перекинутого через дорогу с одной части зоопарка в другую. Машины жались к тротуару у решетки, ограждавшей вторую территорию зоопарка, на которой расположился пруд. И башенка со входом в подземную тюрьму.
Заглушив двигатель, охотник бесшумно подкатился к крайней машине, нащупывая в кармане куртки «макаров» с ополовиненным магазином. Автомат он давно повесил на шею и застегнул куртку, спрятав оружие от взглядов случайных прохожих.
Его опасения оказались напрасны – обе машины были пусты, как брошенные скорлупки. Весь отряд, скорее всего, был уже внутри.
Бросив мотоцикл, Кобылин быстро подошел к ограде – в самом темном местечке, под пешеходным мостом, нависавшим над дорогой и связывающим две территории зоопарка. Случайный прохожий косо глянул на охотника, скрывшегося в тенях, и ускорил шаг. Кобылин же ухватился за решетку, взобрался наверх и в мгновенье ока перемахнул через забор. Спрыгнув на землю, он обошел декоративную стену под лестницей, лишь отдаленно напоминавшую каменную стену, и вышел к двухэтажной башенке, стоявшей напротив входа в Министерство. Дверь была закрыта, но на первом этаже горел свет.
Кобылин вытащил пистолет, снял его с предохранителя, а вторую руку запустил в задний карман джинсов и вытащил электронный пропуск – карточку с фотографией, которую он совсем недавно показывал ошалевшей художнице. Музыка в его голове стала громче, в висках стучали барабаны, а кровь, казалось, стала такой горячей, что Кобылину стало жарко. Только бы сработала, думал Алексей, прикладывая карточку к панели на стене.
Электронный замок щелкнул, дверь приоткрылась, Кобылин дернул ее на себя и ворвался в башенку, держа перед собой готовый к стрельбе пистолет. Ему хватило и доли секунды, чтобы понять, что тут произошло.
Стол охранника был перевернут, а рядом с ним лежали два тела. Молодые ребята в синей форме со значками частной охраны. У обоих были прострелены головы – ровно и четко. Определенно, эти тролли знали, как нужно обращаться с оружием.
Косясь в сторону провала в полу, ведущему в подземелье, Кобылин подошел к охранникам, быстро оглядел их. Бесполезно. Здесь уже ничем не поможешь. Стиснув зубы, Кобылин скользнул к лестнице, прислушался и начал осторожно спускаться в темноту.
Железные ступеньки винтовой лестницы тихонько поскрипывали под кроссовками охотника, но так тихо, что Алексей даже не обращал на это внимания. Его больше заботила темнота в подземном коридоре – он четко помнил, что в прошлый раз там было достаточно света.
Бесшумно шагнув на бетонный пол, Кобылин огляделся. Свет действительно был, но далеко, за поворотом, там, где был еще один пост охраны. А здесь, в прямом коридоре, было темно. Лампы под потолком не горели, а ход, ведущий в Министерство, утопал в чернильной тьме.
Алексей осторожно шагнул вперед. Где-то здесь должна быть дверь секретного кабинета, в котором круглосуточно дежурит пожилая вампирша, готовая убить за коробку шоколадных конфет. Скользнув к противоположной стене, Кобылин нашарил приоткрытую дверь, распахнул ее, заглянул в кабинет. В нем было темно, хоть глаз выколи. Лишь помаргивал зелеными огоньками компьютерный шкаф, притулившийся в дальнем углу.
Глаза охотника немного привыкли к полутьме, и зыбкого света диодов ему хватило, чтобы рассмотреть груду тряпья, лежавшую на полу, недалеко от обычного конторского стола. Следя краем глаза за открытой дверью, охотник подошел к странному свертку, наклонился, потом медленно выпрямился и устало оперся свободной рукой о край стола.
Это была вампирша. Вернее, все, что от нее осталось. Света было маловато, подробностей Кобылин не разобрал, но сразу заметил, что у ценного сотрудника Министерства не хватает правой руки и – головы. Рука обнаружилась рядом, под столом, а вот головы не было видно. Тот, кто это сделал, действовал быстро, сильно и грубо. Никаких ухищрений – только грубая сила, превосходящая силу вампира. Очень немногие существа могли выкинуть такой номер – в мгновенье ока оторвать голову вампиру. И в их число определенно входили тролли, прошедшие боевую подготовку.
Кобылин медленно выдохнул, пытаясь усмирить рвущееся с привязи сердце. Судя по всему, в казарме оставались тролли-неудачники, шпана, способные только запугивать слабых. Сюда, на дело, пришли ребята намного серьезнее. Плохо. Оружия почти нет, троллей целый отряд, что внизу – неизвестно. А он так устал…
Бросив взгляд на приоткрытую дверь кабинета, Алексей поднял дрожащую руку и вытер взмокший лоб. Музыка, еще недавно оглушавшая его, стала едва слышимой. Он вдруг отчетливо понял, как сильно он устал. Болела спина. Растянута правая икра, плечи в синяках. Ноют ушибленные еще пару дней назад ребра. Голова словно стянута тугой железной лентой. Правая рука еще шевелится, но предплечье, стиснутое троллем, болит, а пальцы сжимаются уже не так уверенно. Дыхание прерывистое, и кажется, что боль постепенно вливается во все его тело как медленный, но неотвратимый океанский прилив. Боевая ярость прошла, и тело человека предъявило неизбежный счет, который следовало оплатить.
Кобылин положил пистолет на стол, прямо перед собой, сунул руку за пазуху и вытащил на свет квадратную коробочку из оранжевого пластика с выдавленным посередине крестом. Аптечка. Охотник, прислушавшись к темноте, быстро открыл коробочку и аккуратно, двумя пальцами, взял крохотный шприц. Это был просто пластиковый баллончик размером с мизинец, с заранее приделанной иглой. Обезболивающее.
Зубами стащив колпачок, охотник воткнул иглу в шею и быстро впрыснул прозрачную жидкость. Выбросив опустевший шприц, он вытащил второй и воткнул его в сгиб локтя, больше наудачу, чем прицельно.
Закончив с уколами, Кобылин стиснул зубы и медленно выпрямился, прислушиваясь к своим ощущениям. Лучше не стало. Лекарству нужно время, чтобы разойтись по телу. А время уходит. Убегает, уносится. Ему нужны силы. И ясная голова.
Опустив голову, Кобылин заглянул в раскрытую аптечку, лежавшую на столе. Подарок ведьмы – прозрачный пузырек с притертой резиновой пробкой – поблескивал в свете огоньков компьютерной стойки. Ведьмина вода? Такие подарки опасны. Очень опасны.
– Какого черта, – буркнул Кобылин.
Выхватив пузырек из аптечки, он зубами выдернул пробку, плеснул в рот бесцветную жидкость, пахнущую мятой, и быстро проглотил, боясь передумать. Ведьмино варево обожгло горло и жидким огнем спустилось в желудок, обжигая его стенки как самый суровый самогон. Кобылина аж передернуло. На глазах у него выступили слезы, а пот градом хлынул со лба.