Роман Афанасьев – Департамент ночной охоты (страница 63)
Алексей лишь развел руками – мол, а что делать.
– Дебил, млять! – воскликнула Ленка, швыряя сигарету в распахнутое окно. – Идиот! Ты в милицию позвонить не пробовал?
– Давайте я лучше в «Скорую» позвоню, – подал голос Павел, выступая вперед. – У меня знакомый санитар есть…
Ленка метнула на него убийственный взгляд, но студент лишь упрямо наклонил голову и, краснея ушами, собрался продолжить речь.
– Гав, – тихо сказала ему прямо в ухо Вера, так веско, низким басом, с отдышкой и оттягом, что Павел шарахнулся в сторону и наткнулся плечом на шкаф.
– Помолчи, – рявкнула Ленка. – Кобылин, ты псих! С чего ты вообще взял, что Орден собирается освободить монстра?
– Долгая история, – сухо отозвался Алексей, вытаскивая телефон и в сотый раз проверяя эсэмэски. – Очень долгая. Ты хотела узнать, – что происходит? Ты узнала. На этом все.
– А Даша тут при чем? – спросила Вера. – Что это за история с предсказаниями?
– Да такая, – отозвался Кобылин, бросив на художницу предостерегающий взгляд. – Дарья рисует картины. На некоторых из них – будущее. Некоторые уже сбылись. И меня сейчас интересуют картинки с троллями. Хочу собрать как можно больше информации.
– Леш, и правда, – прогудел Вадим, скрестив на груди огромные ручищи. – Может, по другим каналам? Предупредим охрану, звякнем Веркиному брату, ну там, поднимем кого можно…
– Кто можно, уже слинял из города, – едко произнесла Вера. – Все начальство братика село в черные тачки и рвануло в пригород, как крысы с корабля.
– Кстати, о крысах, – вспомнил Кобылин. – Они тоже все ушли.
– Ну, не все, – сказал Вадим, выразительно шмыгнув носом.
– Времени мало, – сухо сказал Алексей, поигрывая телефоном. – Меньше суток, я думаю. Упырь собирался держать меня в плену до завтра, видимо, чтобы я не мог помешать. Это означает, что к завтрашнему вечеру все должно свершиться. И я не думаю, что они полезут в подвалы зоопарка посреди дня.
– Так уже ночь, – буркнул Вадим.
– Именно, – подтвердил Кобылин, – а теперь все заткнитесь и валите на кухню. Мне надо поговорить с Дарьей.
Никто и с места не тронулся. Алексей обвел всех присутствующих тяжелым взглядом, но напугать ему удалось только Павла Петровича, и то не слишком сильно.
– Ну как хотите, – вздохнул охотник, поворачиваясь к художнице. – Дарья, пожалуйста, припомни еще хоть что-нибудь про троллей, а? Рисунок, портрет, пейзаж или просто воспоминание о том, что тебе когда-то хотелось нарисовать.
Дарья, сидевшая на диване и смотревшая прямо пред собой, медленно подняла голову и взглянула на охотника. Она была бледнее простыни, а ее огромные голубые глаза оказались наполнены слезами. Хрупкие ручки сжимали планшет так, словно он был спасательным кругом.
– Знаете, – хрипло сказала художница и шмыгнула носом. – Я иногда представляла себя… Ну, героиней своих рисунков. Мечтала о приключениях. Придумывала красивые истории, рисовала к ним иллюстрации… Но… Что-то мне больше не хочется приключений. Можно я домой пойду, а? Пожалуйста!
По белым щекам юной художницы потекли хрустальные слезы – бесшумно и без предупреждения. Кобылин замолчал на полуслове, не зная, что предпринять.
– Простите, – всхлипнула Дарья, – простите! Я ничего не помню о троллях! Ничего, кроме того, что я уже показывала! Ничего!
– Все вон, – зловещим тоном произнесла Лена. – Быстро.
В ее голосе звучало обещание мучительной смерти любому, кто посмеет ослушаться. Кобылин в мгновенье ока распознал знакомые интонации – свои собственные – и поспешил выбраться из кресла. Он не знал, как утешать плачущих девочек, и не собирался учиться этому прямо здесь и сейчас. В коридоре на мгновение стало тесно, когда Вадим и Павел присоединились к охотнику, а потом вся компания ввалилась на кухню, оставив женскую половину в большой комнате.
Вадим в мгновенье ока уселся за стол, подцепил с тарелки кружок копченой колбасы и кинул в рот. Павел прикрыл за собой кухонную дверь и, что-то буркнув под нос, начал греметь посудой в шкафу, пытаясь выудить чашки. Кобылин подошел к окну и бросил взгляд вниз, на двор, залитый темнотой.
Он нервничал. Беспокоился. Злился. Он был бессилен что-то изменить и от этого постепенно начинал закипать. Он утратил контроль, не мог влиять на события, а время уходило – это Алексей чувствовал всей своей шкурой. Каждая минута промедления царапала его изнутри как раскаленная проволока. Инстинкт охотника требовал немедленных действий, справедливо полагая, что инициатива уходит из рук и окно возможностей вот-вот закроется. Навсегда.
– Леш, – буркнул Вадим. – Ты серьезно?
– В смысле? – отозвался Алексей, доставая телефон. – Насчет чего?
– Ну, напасть на базу троллей? Крепкие вроде ребята.
– Не вижу другого выхода, – сухо отозвался Кобылин. – Надо задушить все это в зародыше, прижечь рану сегодня. Сорвать подготовленную вылазку. А потом уже можно будет и оповестить кого надо, и нажаловаться, и прошение написать, и петицию, и челобитную, и подписи в Интернете собрать.
– Понял, понял, – буркнул Вадим. – Ладно, я в деле.
– В каком? – опешил охотник, отрываясь от телефона.
– Я с тобой, – серьезно сказал Вадим.
– Спятил? – изумился Кобылин. – Это моя работа. А ты бери Верку и…
– Помнишь, я был проводником у охотников? – совершенно спокойно сказал оборотень. – Вроде работали все для одного – спасали людей.
– Ну, помню, – отозвался Кобылин.
– Так меня вроде и не увольняли, – спокойно отозвался оборотень. – Я все еще на работе, Кобылин. Бывших охотников не бывает.
– Да, но твоя… – начал Кобылин.
– Я тебе верю, – перебил его оборотень. – Твое чутье еще никогда не подводило. Если ты говоришь, что надо, значит, надо. И если ты облажаешься, то городу по-любому каюк. А я к нему привязан. И Вера тоже.
– Вы чеканутые, – взвился Павел. – Мужики, вы, вообще, слышите, о чем говорите? Может, это игра у вас такая, но что-то паршивая игра, завязывайте с ней.
– Ты, студент, не гоношись, – отозвался оборотень. – Еще хлебнешь этой доли, если с Ленкой останешься. Кишка не тонка, с охотницей жить?
– Чеканутые, – пробормотал Павел. – Когда мы встретились, она, конечно, говорила, что особенная. И что все – сложно. Но настолько…
– Ты, главное, ее придерживай, чтоб вперед не лезла, – посоветовал Вадим. – Она у нас увлекающаяся… Да, Леш? Леша!
Охотник с трудом оторвался от телефона, поднял тяжелый взгляд на оборотня, и тот невольно отпрянул.
– Мне пора, – сказал Кобылин. – Все.
Сунув телефон в карман, он распахнул кухонную дверь и вывалился в коридор. Коротенькая эсэмэс в одну строчку все решила за него. Улица и номер дома – вот и все, что прислала Линда. Но этого ему было достаточно. Теперь художница не нужна. Алексей чувствовал – он еще может что-то изменить. Но надо действовать. Сейчас. Быстро. Решительно. И…
Навстречу, из большой комнаты, выпорхнула Ленка и Вера – и обе одновременно накинулись на охотника. Тот попятился, уперся спиной в дверь, пытаясь разобрать хоть что-то вразумительное из их воплей, но следом в коридор вывалились Вадим с Павлом, и стало слишком шумно.
– Хватит, – рявкнул Кобылин, выдирая руку из Ленкиного захвата. – Хватит орать!
– «Кадиллак»! – крикнула Ленка. – Паршивец! «Кадиллак»!
– Вадим, держи его, – выдохнула Вера. – Не пускай его никуда!
– Назад, – рявкнул Кобылин, хватаясь за куртку на вешалке. – Назад!
Вадим опасливо попятился, и тогда вперед шагнул Павел – он быстро ухватил Кобылина сзади за шею. Алексей ударил его локтем в солнечное сплетение, потянул на себя и в мгновенье ока прикрылся им от толпы друзей. При этом чисто автоматически он ухватил голову студента так, чтобы легким движением рук сломать ему шею. В случае чего.
В коридоре мгновенно воцарилась тишина. Лишь слегка сипел придушенный Павел Петрович.
– Леша, – тихо позвал Вадим. – Ты полегче с парнем.
– Кобылин, – с угрозой протянула Ленка, но, наткнувшись на остекленевший взгляд охотника, отступила на шаг.
Она лучше других знала это выражение лица Кобылина. И ненавидела его. Этот остекленевший, отсутствующий взгляд, эту одержимость в глазах, означавшую одно – охотник вышел на охоту. И не успокоится, пока не поставит точку. Сейчас Кобылин чувствовал себя стрелой, уже выпущенной из лука. Он – в свободном полете. И цель близко.
– Я ухожу, – быстро сказал он. – А вы собирайтесь и бегите отсюда. Не знаю, чем это все кончится, но в любом случае вам лучше побыстрее убраться из города.
Вадим молча подступил ближе, положил огромную ладонь на локоть Кобылина, мягко похлопал, призывая ослабить хватку. Алексей глянул на него, разжал руки, и студент, всхлипнув, сел на пол, потирая шею. Вадим снял с вешалки куртку охотника, протянул ему. Потом подхватил со стула свою ветровку.
– Вадим, – с угрозой произнесла Вера. – Если ты…
– Нет, – неожиданно мягко отозвался оборотень. – Не так. Надо вот как – если не я, то кто?
Вера взглянула в лицо своему избраннику – прямо и открыто, – и Кобылин вдруг с неожиданной для него завистью увидел в ее глазах странную искорку. Обожание. Любовь?
– Лен, – медленно сказала Вера, потянувшись к вешалке. – Я за дураками присмотрю. Так надежней будет.
– Что? – вскинулась хозяйка квартиры. – Ополоумели? Куда?!
Студент, поднявшийся на ноги, зло глянул на Кобылина и ухватил свою невесту за руку. Та легко вывернулась из захвата, но Павел снова схватил ее запястье – мягко, но настойчиво.