Роман Афанасьев – Департамент ночной охоты (страница 59)

Кобылин пошевелил пальцами правой руки. Пальцам было неуютно, холодно и одиноко. Им хотелось почувствовать приятную тяжесть рифленой рукояти. Но заветная рукоять была далеко – за троллями, на входе, у двух сопляков, игравших в крутых парней. Всего-то нужно пройти мимо двух чудовищ, мимо этих драных терминаторов, да спуститься по лестнице. Кобылин был уверен, что у этих подонков есть приказ не выпускать охотника из заточения. Но по каменным землистым мордам громил Алексей отчетливо читал свое ближайшее будущее – погиб при попытке к бегству. Это читалось в застывших лицах троллей, в их полуприкрытых от предвкушения глазах, в их кулаках, сжатых до хруста. Видимо, слава о сумасшедшем охотнике, убивающем троллей, дошла и до них.

– Ладно, – медленно произнес Кобылин, хотя тролли отсюда и не могли его слышать. – Слыхали о такой игре – салочки?

Дверь за его спиной заскрежетала и с грохотом сорвалась с петель, разбрасывая по полу железные остатки замка. Тролль в порванной на плечах куртке вывалился в коридор, взревел, увидев охотника, рванулся к нему, взмахнул огромной лапищей, пытаясь ухватить за плечо.

Кобылин резко отклонился в сторону, цапнув рукой нагрудный карман. Когда лапища тролля прошла над ним, охотник резко выпрямился, сжимая между пальцев два отточенных карандаша. Он резко качнулся вперед, навстречу троллю, выбросил вперед руку и вколотил карандаши в глаза чудовища, воткнув их по самые ластики.

Тролль взревел, отшатнулся назад, вскинул лапы, пытаясь выдрать карандаши из глазниц, ударился спиной о стену, сполз по ней, отчаянно царапая покрытое бурой жижей лицо. Кобылин был уже далеко – едва тролль отшатнулся, охотник развернулся и бросился бегом по коридору, навстречу тюремщикам.

Они не теряли времени даром – рванулись к жертве, толкаясь плечами, топая по паркету огромными ботинками, словно заколачивая сваи. Они бежали к охотнику, а он мчался им навстречу, легко, свободно, как лыжник, идущий на рекорд. Все решилось в мгновенье ока – когда столкновение стало неизбежно, Кобылин, набравший приличный разгон, бросился на пол и бревном прокатился по паркету. Первый тролль перепрыгнул психованного охотника, а второго Кобылин срубил, как кеглю. Запнувшись о человека, громила с рыком рухнул на пол, чуть не столкнувшись с напарником, рванувшимся следом за жертвой.

Кобылин в мгновенье ока очутился на ногах. Прыгнув к знакомой нише на стене, он вырвал из креплений один из скрещенных боевых топоров – тот самый, что не так давно держал в руках – и, продолжая движение, описал большой полукруг. Подскочивший тролль шарахнулся в сторону, и лезвие топора лишь скользнуло по его бритой голове. Продолжая движение, Кобылин взметнул свое оружие к потолку, нарисовал им восьмерку. Тролль опасливо попятился, следя за сверкающим лезвием, но его напарник, поднявшийся на ноги, кипя от ярости, рванул вперед.

Алексей крутнулся вокруг своей оси. Тролль выставил руку, пытаясь поймать длинное древко топора, но от легкого толчка охотника топор изменил направление, лезвие скользнуло по косой, снизу вверх, и одним взмахом отрубило выставленную вперед руку тролля. Огромная бледная кисть, напоминавшая строительную перчатку, взлетела к потолку, разбрызгивая капли черной крови. Тролль не успел даже проводить ее взглядом – Кобылин ринулся вперед, нанося следующий удар.

Блестящее начищенное лезвие топора сверкнуло еще раз, разрубив по косой бедро тролля. От удара тот упал на одно колено, преграждая путь своему напарнику, а топор охотника, взметнувшийся к потолку, обрушился вниз.

Лезвие попало точно между плечом и шеей, врубилось в твердую плоть, как в корни дуба, со стуком и лязгом. Тролль от удара присел, уперся рукой в пол, застонал, а Кобылин резко дернул топор на себя, пытаясь выдернуть застрявшее в тролле оружие. Второй тролль рванул вперед, как локомотив, напролом, через своего упавшего товарища. Кобылин резко повернул топор в ране, рванул его в сторону, налегая на рукоять как на рычаг, и раненый тролль взмахнул уцелевшей рукой, с силой ударив по древку. Топор выскочил из раны, а Кобылин, наклонившись до пола, скользнул вперед, проскочив под расставленными руками уцелевшего тролля.

На ходу, легко, танцуя, Кобылин развернулся, и его смертельное оружие описало размашистый полукруг, сверкнув лезвием в свете настенных ламп. Уже обернувшись, Алексей заложил новый круг, чтобы не терять размах, но оказалось, что противник и не подумал идти следом. Охотник снова очутился в тупике, но теперь путь к выходу ему преграждал один здоровый тролль, стоявший над своим утробно рычащим напарником, вставшим на колени.

Кобылин понимал, что он теряет время. Еще миг – и раненый поднимется. Тролли живучи, и этот тип и с одной рукой – грозный противник. Быть может, к ним уже идет помощь. Время уходит, утекает сквозь пальцы…

С остекленевшим взглядом охотник шагнул вперед, опоясав себя блестящим вихрем раскрученного топора. Восьмерка, полукруг, восьмерка… С ревом Кобылин бросился вперед, размахивая смертоносным оружием. Уцелевший тролль сунулся было под удар, но тут же шарахнулся в сторону, отпрыгнул, с размаха хлопнувшись о стену, а Кобылин, чуть не зацепивший его, протанцевал дальше – к своей намеченной цели. Чуть подпрыгнув, он извернулся в воздухе и, опускаясь, обрушил свое чудовищное оружие вниз, на раненого монстра, вложив в удар весь свой вес.

Сверкающее лезвие топора раскололо голову тролля, как гнилой орех, оставив от измазанного черной жижей лица лишь грязные лохмотья, размазанные по плечам. Продолжая движение, Кобылин отскочил назад, снова взмахнул топором, готовясь отогнать второго тролля, но тот застыл у стены, с ненавистью глядя на охотника. В его глазах плескалась первобытная злоба хищника, упустившего добычу. Только сейчас Кобылин узнал его – в этих очертаниях землистой морды было что-то знакомое. Не зря он так осторожничает и жмется к стеночке. Это один из тех, что был под мостом. Да, он видел, что творит кувалда в руках охотника. Топор куда опаснее кувалды, и, если верить министерскому досье, именно топорами веками гоняли троллей разные мелкие карлики.

Кобылин вскинул оружие к потолку, готовясь пойти в атаку. Он не мог оставить за спиной живого противника. Стоит только обернуться, попытаться уйти, как эта тварь тут же вцепится в спину. Нет, не сейчас…

– Я – железный… – пробормотал Кобылин.

Грохот выстрела заставил его шарахнуться в сторону – запоздало, потому как пуля уже прошла левее, пробив дыру в венецианской штукатурке на стене. Разворачиваясь, охотник взмахнул топором и, крякнув от натуги, разжал руки.

Чудовищное оружие прошелестело в воздухе, отправившись в полет – к двум охранникам, появившимся, наконец, у самого выхода из коридора. До них было далеко, и свистнувший мимо топор лишь напугал подонков. Зато они метнулись в разные стороны, прячась за угол, а Кобылин рванул вперед, надеясь добежать до них прежде, чем они снова высунутся.

Он мчался скачками, рывками, рассекая внезапно загустевший воздух грудью и упрямо наклоненной головой, слыша за спиной утробный рев тролля… Но он не успел.

Когда до выхода на балкончик оставалась пара прыжков, один из охранников, любитель пострелять, выглянул из-за угла, увидел несущегося на него охотника, вскинул пистолет… Кобылин, чуть не разорвав связки, прыгнул вправо, оттолкнулся от стены ногой и под грохот выстрела влетел в противоположную распахнутую дверь – в небольшую комнату с картинами, в ту самую, где он познакомился с ведьмой.

Кувыркнувшись по полу, Кобылин врезался в мягкий пуфик на колесиках, тут же сграбастал его и отправил в поездку ко входу комнаты. Потом вскочил на ноги и рванул следом.

Пуфик выкатился из дверей, и тут же грохнул выстрел – под аккомпанемент рева тролля, кричавшего что-то вроде «не стрелять!». В запале Кобылин подскочил к самой двери, затаился у входа, и вовремя – в комнату тут же сунулся смелый стрелок, держа пистолет перед собой, как в кино. В мгновенье ока правой рукой Кобылин резко ухватился за ствол, заблокировав рамку, левой рукой выдрал из кармана копеечную ручку и всадил ее в сгиб локтя стрелку – на полную длину. Тот завопил от боли, пальцы руки сами разжались, и пистолет остался в руках охотника. Кобылин рванулся вперед, ударил лбом в лицо стрелку, вдребезги разбив его любопытный нос, перехватил пистолет за рукоять, тут же обхватил ошеломленного караульного за шею и прижал к себе, как любовницу, – и выстрел второго охранника пришелся точно в спину первому.

Придерживая перед собой обмякшее тело, Кобылин высунул из-за него руку с пистолетом и одним выстрелом проделал дыру в голове второго стража, заглянувшего в комнату. Тот взмахнул руками, уронил пистолет и рухнул на пол, забрызгав мозгами светлую стену.

Отступить охотник не успел – в комнату ввалился уцелевший тролль и взмахнул своим огромным, как кузнечный молот, кулаком. Кобылин выстрелил ему в грудь – в упор, – но это тролля не остановило. В последний момент Алексей успел потянуть на себя мертвого охранника, и кулак тролля с омерзительным хрустом воткнулся ему в спину.

Удар был так силен, что Кобылина сшибло с ног и отшвырнуло назад, к центру комнаты. Он проехался на заднице пару метров, но пистолет так и не выпустил из рук – мертвый охранник спас ему жизнь во второй раз. И когда взбешенный тролль бросился следом, Кобылин выстрелил ему в лицо – раз, второй, превращая лицо в кровавое месиво. Третий выстрел, наконец, попал в глаз. Голова тролля откинулась назад, он споткнулся, и Кобылин тут же откатился в сторону. Сделав пару шагов вперед, тролль тяжело упал на колени, зашарил руками по полу, словно пытаясь найти охотника…