Роман Афанасьев – Департамент ночной охоты (страница 45)

– В задницу крысюков, – рявкнул Борода. – Немедленно надевай портки и выметайся из своей норы. Жду тебя ровно через полчаса. Все.

Кобылин медленно опустил умолкший телефон и криво усмехнулся. Похоже, он все-таки допек Бороду. Есть хороший шанс его расколоть, пока Гриша кипит от негодования. Под ним стул, небось, уже загорелся. Надо брать его тепленьким. Но что ж все так не вовремя! Все навалилось сразу, одновременно! Еще девчонка эта, предсказательница, пифия, мать ее. С этим тоже надо разобраться, и побыстрее. И тролли, и паутина, и ведьма… Вини Пух и все-все-все.

Пожав губы, Кобылин пошлепал обратно в комнату, служившую ему гостиной. Надо придумать какие-то слова извинения, попросить Линду подождать. Сказать, что надо срочно отойти, по делам. Ведь могут же быть у него дела.

Они столкнулись в дверном проеме, когда ведьма выскочила в коридор, и Кобылин открыл рот.

Линда зря времени не теряла. Она, оказывается, успела привести себя в порядок, разорив залежи в гардеробе Кобылина. На ней были черные широкие брюки и черные кроссовки. Клетчатая ковбойская рубаха Кобылина была ей велика, но ведьма завязала ее узлом на своем плоском животике. Рукава рубашки были закатаны до самых локтей. Сверху накинут охотничий жилет с десятком карманов. Вокруг поцарапанной шеи – бандана в роли нашейного платка. На голове – помятая черная бейсболка. Все по отдельности – старое барахло, заброшенное Кобылиным в дальний угол. Но собранное все вместе… Линда напоминала рок-звезду. Этакую певицу кантри, разбитную, настоящую, только что вернувшуюся с конной прогулки. Не какая-то там поп-звездулька, а настоящая, повидавшая жизнь женщина, способная и коня на скаку, и в избу, и вообще. Не хватало только желтой гитары в руках да микрофона. Кажется, еще миг – и хрипловатый женский голос заведет печальную песню о бескрайних прериях.

– Ну, – выдавил Кобылин. – Даешь.

– Леша, – мягко сказала Линда, глядя в лицо охотника. – Знаешь, наверное, мне пора.

– Погоди, – спохватился Кобылин. – Как же… Может, останешься? Я ненадолго…

– Нет, – мягко сказала ведьма и прикусила губу. – Так надо. Сам знаешь.

Кобылин знал. Все, что у них есть, – это краткий день, может, ночь. А потом – каждый своей дорогой, в разные стороны. В их жизнях не было места друг для друга.

– И куда же ты? – тихо спросил Кобылин. – Что теперь?

– Теперь все будет хорошо, – отозвалась Линда, пытаясь бодро улыбнуться. – Исчезну на время. Залягу на дно. Заведу новые контакты. А потом снова всплыву. Активы у меня есть. Связи тоже. Деньги, бизнес… Все наладится, со временем.

– А тролли…

– Думаю, теперь им будет не до меня, – медленно сказала Линда. – А другие… Другие теперь побоятся со мной связываться. Подожду, пока вся история не обрастет слухами, а потом вынырну. Может, не здесь. Не в этой стране. Не в этом полушарии. И не завтра.

– Понятно, – выдохнул Кобылин. – Ну, тогда, наверное, удачи.

– И тебе, дорогой, – мягко выдохнула ведьма, а потом быстро обняла охотника, прижалась мягкими губами к его уху. – Спасибо, – прошептала она. – Спасибо за все. Я в долгу перед тобой.

– Нет, что ты! – вскинулся Кобылин. – Какие, к черту, долги? Подожди!

Но Линда решительно отстранилась, печально улыбнулась, покачала головой. Потом решительно развернулась, подошла к огромной железной двери, двумя руками отодвинула железный засов, открыла замок, со скрипом распахнула створку. Обернулась. Кобылин стоял на месте, прожигая ее взглядом и судорожно сжимая кулаки. Линда послала охотнику воздушный поцелуй, улыбнулась и выскользнула наружу, в лучи жаркого августовского солнышка.

Кобылин прикрыл глаза, стараясь навсегда сохранить в памяти этот образ, медленно выдохнул и с трудом разжал кулаки. Из правого на пол посыпались обломки мобильного телефона – пластиковое месиво, раздавленное взбешенным охотником.

Взглянув на них, охотник тяжело вздохнул, потом подошел к двери, одним движением задвинул тяжеленный засов на место. А потом развернулся и решительно пошел в сторону заветной трубы с теплой водой – принимать душ.

Под ногами жалобно хрустнули остатки телефона, но Кобылин даже не вздрогнул – аппарат давно было пора менять.

Стеклянный павильон уличной забегаловки располагался достаточно далеко от вокзала, и здесь не было вездесущих пассажиров, торопливо жующих очередной гамбургер, поглядывая при этом на часы. Но закусочная и не пустовала – место было достаточно людным, на перекрестке дорог.

Войдя в прозрачную дверь, Кобылин быстро оглядел просторный зал, уставленный рядами столиков, и приметил в дальнем углу знакомую курчавую бороду. Поразмыслив секунду, охотник направился к длинной стойке с кассами. Очередь была небольшой, и за пару минут ожидания Алексей, поглазев на рекламные щиты, успел выбрать себе завтрак. Получив заказ, он расплатился, подхватил поднос, уставленный снедью, и медленно направился в дальний угол, туда, где его дожидался Григорий.

Борода был явно не в духе. С мрачным видом он ожесточенно тыкал вилкой в чашку с овощным салатом, пытаясь разобрать на атомы вялые помидоры и подсохшие огурцы. Подошедшего Кобылина он одарил тяжелым и недобрым взглядом и даже не поздоровался, когда охотник присел напротив, водрузив на обшарпанную столешницу свой поднос.

– У вас не занято? – невинно осведомился Кобылин, подвигая к себе тарелку с гороховым супом.

Борода швырнул вилку на поднос, подался вперед, навалившись грудью на стол. Его глаза угрожающе сверкнули. Сейчас он не напоминал веселого толстячка, подрабатывающего на Новый год Дедом Морозом. Скорее он был похож на располневшего бойца без правил, напялившего на себя синий костюм и криво завязавшего галстук.

– Ты, Леша, сам не знаешь, что делаешь, – прогудел Борода, глядя исподлобья на своего напарника. – И выйдет это тебе боком. Если не бросишь дурака валять.

– Есть у меня ощущение, – медленно произнес Кобылин, помешивая алюминиевой ложкой суп, – что методику валяния дурака мы с тобой понимаем по-разному. Может, утвердим единый вариант?

Гриша медленно прикрыл глаза, стиснул кулаки, пережидая приступ гнева, потом медленно выдохнул.

– Именно это я и имел в виду, – тихо сказал он. – Хватит хохмить, тут не телевидение. Ты можешь хотя бы сейчас воспринимать все происходящее всерьез?

– Если бы я воспринимал все происходящее вокруг меня всерьез, – мрачно сказал Кобылин, – я бы давно сошел с ума. Но давай представим, что я серьезен. Излагай. И побыстрей.

Борода снова одарил охотника тяжелым взглядом, но неожиданно для себя напоролся на ответный взгляд остекленевших глаз охотника, ставших почти прозрачными. На долю секунды Грише показалось, что он уловил начало движения – как рука охотника медленно скользит за отворот серой потрепанной куртки, достает пистолет, так же медленно тянет его на свет…

Борода моргнул, и наваждение сгинуло. Кобылин сидел смирно и просто смотрел ему в глаза. Только взгляд у него был… отсутствующий.

– Ладно, – откашлявшись, сказал Гриша. – Побыстрей. Значит, так, Леша. Ты на службе. У тебя есть задание. Ты получаешь приказ и исполняешь его. Никакой самодеятельности. Никаких собственных дел и расследований.

– Почему? – сухо спросил Кобылин.

– Потому, – буркнул Борода. – Ты можешь перебежать дорогу другим… Службам. Организациям. Вмешаться в то, что можешь разрушить своими метаниями.

– И что? – нагло осведомился Кобылин.

– А то. – Борода сжал кулаки. – То, что за тебя несут ответственность. Ты под защитой. Сыт, обут, одет, карманы набиты деньгами. Но это дорога с двусторонним движением. Тебе дают – даешь и ты.

– Это я уже слышал, – перебил Гришу охотник. – Ты произносишь много слов, но ничего толком не говоришь. Смекаешь, о чем я?

– Я…

– Нет, давай я, – бросил Кобылин, резко отодвигая в сторону тарелку с остывшим супом. – Я тебе облегчу задачу. Итак, ты работаешь на Орден, тайную организацию, вмешивающуюся в жизнь нечисти, потустороннего населения, в тайную изнанку городской жизни. Нет. Помолчи. Я не спрашиваю тебя, что это такое и зачем это все.

– Да какой там Орден, – протянул Борода, но, заметив вновь остекленевшие глаза охотника, замолчал.

– Сейчас не об этом, – сухо сказал Кобылин. – Хорошо. Тебе дали приказ держать меня на коротком поводке. Это я понимаю. Дисциплина, приказы, организация, надо дать понять, кто тут альфа-самец и все такое, – да, мне это понятно. Хотя и неприятно. Но. Сейчас слушай внимательно. Что-то надвигается. Что-то очень плохое. Потенциально это может уничтожить город. Я веду расследование. Раскапываю что могу. А ты меня тормозишь. Отвлекаешь. Возможно, у тебя есть на это очень веская причина – у тебя или у твоего Ордена. Но ты мне не хочешь ее сообщить. Причины этого мне не ясны, а отговорки, мол, я наломаю дров, не тянут даже на детское вранье.

– Леша, – задумчиво протянул Борода. – Ты понимаешь… Понимаешь, я пытаюсь просто спасти тебе жизнь. Ты лезешь поперек таких связей и ниток, что тебя должны были пристрелить уже раз десять. Не ухмыляйся. Я как никто другой знаю, какой ты живучий и везучий. Но ты не единственный охотник в этом городе. Снайпер, растяжка, отрава вон в супе. Ты же понимаешь.

– Понимаю, – медленно протянул Кобылин, с подозрением осматривая пару сморщенных сосисок на тарелке, присыпанных зеленым горошком. – Причину назови.