Роман Абдуллов – Практикантка (страница 61)

Женщины несли малышей, дети постарше бежали сами, многие были ранены, а сзади их настигал смерч.

Как рассказала нам эсса Паула Дилль, бывшая среди женщин, захваченных стихией врасплох, первый раз надежду на спасение они потеряли еще на склоне холма, по которому пробирались. «Воронка догоняла, мы не успели бы,» — пояснила эсса. — «Тропа размыта, впереди завал — податься некуда. Стоим, а сзади она… Я думала: всё…»

Еще одна эсса, Галия Нис поделилась подробностями того, что позднее случилось в зернохранилище.'

Маркус скользнул глазами вниз, через несколько абзацев.

«Наверняка читатели задаются вопросом: 'Почему мы назвали статью „Невероятное везение“? Какое везение может быть у женщин и детей, оказавшихся сначала во власти смерча, а затем запертых в каменной ловушке с исчезающим воздухом?»

И однако же им повезло! Судьба послала им спасителя — мага, который не отсиживался под защитным куполом, а напротив, рискуя собственной жизнью, встал на пути смерча.

Хотя, подождите! Он даже не маг! Он пока еще студент-третьекурсник.

«Он несколько раз останавливал смерч, — рассказывала эсса Паула. — Все время был между нами и воронкой.»

В борьбе с разбушевавшейся стихией студент получил серьезные травмы. Как нам удалось узнать, у него сотрясение мозга, перелом челюсти, треснувшее ребро и многочисленные ушибы. В таком состоянии невозможно прочесть заклинание!

Но, похоже, нашему герою под силу невозможное: когда пленники зернохранилища окончательно лишились надежды, он смог не только сплести «воздушный таран», но и активировал его. В результате, как выразилась одна из спасенных девочек, «лэр пробил вот такую дырищу!»

Так кто же этот спаситель?

Совсем недавно его назвали недостойным звания студента столичной академии и перевели в Альтию. И будто этого было мало, еще и глава высшей Сивильской школы отчислил его из рядов «фиолетовых лент», якобы испугавшись пагубного влияния, которое он может оказать на молодежь.'

Маркус презрительно фыркнул. Сами же в «Столичной жизни» раздували новость больше прочих! А как радостно трубили, что наследник ван Саторов запятнал имя рода!

«Также вы знаете его как сына казненного дэра Луция ван Сатора.»

Забывшись, Маркус сжал зубы. Челюсть тут же пронзило болью, а в ухо и глаз словно по кинжалу вонзили. Маркус зажмурился, сдерживая стон. Проклятые газетчики!

'Конечно же, э то лэр Маркус ван Сатор!

Нам очень интересно, как теперь назовут своего бывшего ученика руководство школы и ректор Сивильской академии, дэр Дариус ван Тусен? По-прежнему ли они считают лэра Маркуса недостойным? И многие ли из столичных студентов готовы жертвовать своим здоровьем ради чужих, незнакомых им женщин и детей?

Мы уже отправились в школу и академию. Ждите ответы в следующем выпуске.'

— Читал, читал… — грузный ван Ронц с трудом привстал навстречу Авитусу. — Внук ваш опять отличился. Герой, которому под силу невозможное! Герою-то могли бы и новый портрет… Или лэр Маркус все еще без косы? Вот скандал будет, если после такого ему вернут ленту, а вплести-то ее некуда.

Игнорируя ван Ронца, Авитус поприветствовал сидящих поблизости, кивнул дальним и сел.

Ни один из девяти Верховных магов еще не пришел, но трибуны сенаторов были уже полны. Синие мантии сливались в единое полотно, которое качалось беспокойными волнами, голоса гудели, как рокот приближающегося шторма.

— У нас тут свой ураган намечается, — слева придвинулся дэр Монтий, предвкушающе сверкнул глазами. — Посмотрите, кто сегодня конселарусами. Уверен, это Каладар постарался.

Авитус скользнул взглядом на возвышение, где размещались те, кто должен следить за порядком в зале заседаний. Дэры Вэлиус и Галлус — любители ждать, когда воздух в зале раскалится от криков. Судя по багровым, искаженным лицам, они спорили. «Хорошее» начало.

— Бьюсь об заклад, — продолжал меж тем дэр Монтий, — сегодня «погодникам» припомнят все их промахи, а те в ответ потребуют денег на составление новых климатических карт.

— С кем вы биться собрались? — ворчливо отозвался Авитус. — Ни одного несогласного не найдете.

Действительно, в последние годы «погодники» все чаще не оправдывали надежд, но обвиняли в неудачах природную непредсказуемость и изменения воздушных потоков, и при этом вряд ли лукавили. Взять хотя бы столицу. Скоро утонет, захлебнется в беспрестанных дождях, а всего пару лет назад в это время приходилось поливать дороги, прибивая пыль.

Авитус устало откинулся на твердую деревянную спинку кресла. Разговаривать не хотелось. Мелькнула мысль, что Маркус, возможно, молчит именно из-за нежелания отвечать на вопросы, а вовсе не из-за боли. Ее-то он мог преодолеть. Весь в отца: такой же скрытный и упрямый.

Ван Ронц, видимо, оскорбленный невниманием, целую минуту тщетно изображал скуку, и наконец не выдержал: заерзал, запыхтел и спросил громко, чтобы вокруг услышали:

— Дэр Авитус, расскажите же, что говорит ваш внук. В газетах горазды сочинять, а что на самом деле?

Возбужденно потирающий тонкие сухие ладони дэр Монтий замер и устремил на Авитуса любопытствующий взгляд. Сзади тоже притихли, прислушались.

Мысленно пожелав, чтобы кресло под ван Ронцем развалилось, Авитус тем не менее спокойно произнес:

— Маркусу пока сложно говорить.

— Но ведь писать-то он может!

— Зачем? Мне достаточно знать, что он поступил, как истинный маг: действовал во благо процветания Республики.

— Конечно-конечно… — Ван Ронц студенисто затряс подбородками и, с довольным прищуром глянув на окружающих, вкрадчиво продолжил: — То есть вы считаете, что он намеренно бросился в самую гущу? Я не отрицаю, вы не подумайте! Просто хотелось бы знать точно! Кто-то ведь может решить, что лэр Маркус всего лишь… спасал себя.

Авитус с презрением посмотрел на толстяка — вот уж кто не пожалеет и младенца ради собственного живота — и сухо отрезал:

— Если Маркус спасал лишь себя, значит, этому миру он и нужен!

На мгновенье вокруг установилась полная тишина, а затем дэр Монтий разрушил ее, звонко расхохотавшись. Ван Ронц же открыл рот, но так и не нашедшись с ответом, только запыхтел и часто заморгал.

Внезапно все в зале начали умолкать. Слышно стало конселарусов — они действительно спорили, — и шаги идущих по проходу девяти человек в белоснежных мантиях. Верховные маги прибыли.

Опомнившись, конселарусы затихли, Верховные заняли свои места и ударил гонг. Заседание сената началось.

Обсуждение случившегося вчера во Флиминисе и мер, которые необходимы для восстановления города и окрестностей, очень скоро вылилось в шумную свару.

На «погодников» насели все, кто заплатил за дожди, но так их и не получил. «Погодники» же свою вину не признавали: ожесточенно доказывали, что необходимы исследования, и били себя в грудь утверждая, что повторные попытки увенчаются успехом. В конце-концов, потребовали денег от Республики. «Земледельцы» тут же присоединились к ним в последнем требовании. Напирали на то, что в случае неурожая голодать будут все. От такой наглости на дыбы стали прочие гильдии: как же так, они-де в поте лица, а кто-то попросит и ему дадут. За просто так!

Всё было ожидаемо. Удивили только конселарусы. На сей раз они споро и беспощадно ставили сферы тишины. Достойный сенатор, жаждущий быть услышанным, вскочил с места — сфера! Слишком громко назвал оппонента ослом — сфера! Посмел грубо отозваться в сторону Верховных — за это тоже сфера! Дэры Вэлиус и Галлус будто соперничали.

Ван Ронц, не скупившийся на ругательства покрепче «осла», «умолк» одним из первых. Авитус видел краем глаза его красное, перекошенное лицо, видел как он потрясает кулаком и что-то кричит, но к великому облегчению, не слышал.

— Этак мы с вами вдвоем останемся, — усмехнулся дэр Монтий.

Пока он, как и Авитус, помалкивал — оба ждали, когда можно будет высказаться, не надрывая глоток.

Авитус хмуро следил за Верховными. Глава «погодников», ван Лерц, и консул «земледельцев», ван Тирен, переговаривались, склонив друг к другу головы. Дариус ван Тусен погрузился в собственные размышления и вовсе не обращал внимания на происходящее, а Каладар наблюдал за спорами на трибунах сенаторов. Отсюда выражение глаз его было не различить, но Авитус не сомневался: этот выскочка-плебей наслаждается. Вся его поза, все мельчайшие телодвижения выдавали полное удовлетворение происходящим, словно он вел одному ему известную игру, и противник его, послушно делая ходы, приближался к гибельному концу.

Наконец, тактика конселарусов возымела действие. Сенаторы начали умолкать, речи стали более сдержанными и осторожными. Проголосовали быстро. «Погодников» обязали бесплатно пригнать дожди, куда они не смогли ранее, а также выделили средства на исследования. «Земледельцам» денег не дали, но они вполне удовлетворились и обещанным дождем.

Заседание длилось меньше часа, и когда ударил гонг возвещающий его окончание, сенаторы все еще шумели, что-то доказывая друг другу.

Авитус вышел в атриум. У окна задержался, всматриваясь в дождливую пелену и решая, стоит ли навестить внука. Тот, верно, уже прочел статьи… Спалить бы все газетенки! То в чан с дерьмом окунут, то вознесут на пьедестал! Маркус и без того слишком дерзок: его огонь притушить надо, а они, наоборот, масла плещут.

Рядом встал неслышно подошедший дэр Монтий. Улыбнулся, глядя на отражение Авитуса: