Роман Абдуллов – Клиентка (страница 9)

На двести золотых и пожизненные проценты эта странная первокурсница не согласилась… Значит, надо предложить больше. Дэр Кастор в задумчивости смотрел на булочки, принесенные секретарем. Тонкий аромат тмина примешивался к запаху свежеиспечённого хлеба.

— На закваске? — зачем-то уточнил он.

— Все, как вы приказали.

Кастор вздохнул, отломил кусочек и помял его в пальцах. Мякиш легко сминался, но не превращался в клейкую массу, а просто уплотнялся. Как и любой хлеб на дрожжах. И на вкус булочки оказались ничуть не хуже дрожжевых. И обоняние дразнили не меньше.

Кастор снова вздохнул. Если рецепт закваски останется в свободном доступе, гильдия хлебопёков понесет существенные убытки. Не обеднеет, конечно, но многим там, наверху, не понравится, что часть прибыли потеряна, причем даже не из-за появления сильного конкурента, а из-за одной взбалмошной девицы. И кого обвинят в произошедшем? Его, Кастора! Допустил, не пресёк!

Встряхнувшись, Кастор прошел к зеркалу и, поправляя невидимые огрехи в косе и одежде, отрывисто велел:

— Экипаж. Прямо сейчас.

Затем открыл сейф и, не раздумывая, сгреб в кошель пять столбиков монет. Возможно, эта уродливая нищенка так побита жизнью, что не верит обещаниям. Тогда пусть ощутит в своих руках тяжесть пятисот золотых, пусть услышит их сытое позвякивание. Она не устоит. Никто бы не устоял. Ведь у нее даже не заберут взамен что-то ценное! За одну лишь бумажку, никчемную, не приносящую ей ни медяка, эта бездарная первокурсница получит столько денег, сколько заработала бы за десяток лет изматывающей работы.

Остановленный этой мыслью, Кастор вытащил из ящика стола мешочек от коричных палочек и двести монет переложил в него. Торг можно начать и с трехсот. Глядишь, и их хватит.

Глава 4

Money, money, money…

Зал заседаний гудел растревоженным ульем — сенат еще собирался. Обе трибуны — и левая, где располагались артефактники и куда направился дэр Авитус ван Сатор, и правая, трибуна стихийников, — выглядели как изъеденная молью шерстяная туника: среди синих мантий сенаторов частыми прорехами темнели пустующие деревянные кресла.

Напротив дверей, в конце прохода меж трибун, находились места Верховных Магов. Из девяти пока пришли двое: дэр Ампелиус Каладар — консул Магического Контроля, и дэр Дариус ван Тусен — консул министерства образования и он же ректор столичной академии. Авитус отвел от них взгляд, чтобы не выдать вспыхнувшую злость.

Отвечая на приветствия, он прошел к своему месту. К нему сразу всем своим грузным телом повернулся Бэкчус ван Ронц, и тут же как от камня, брошенного в воду, по воздуху разошлись волны тяжелого душного запаха пота.

— Ходят слухи, — одышливо пыхтя, сообщил ван Ронц, — что Верховный Совет уже принял решение и сегодняшнее голосование нужно лишь для его одобрения. Каково, а?

На его красном лице проступили капельки влаги, а подбородки мелко тряслись. Авитусу вспомнилось молочно-сливочное желе, которое так любит жена, и он подумал, что теперь не сможет видеть на столе эту дрожащую массу, а тем более как Селена будет отправлять ее в рот.

— Значит, одобрим, — сказал он и отвернулся, сделав вид, что разглаживает складки на мантии.

Ван Ронц возмущенно надулся, но от дальнейшего общения с ним избавил второй сосед. Привлекая внимание, дэр Монтий ван Дарр кашлянул в кулак и с озорной усмешкой, которая, не смотря на почтенный возраст, вполне отвечала его неугомонному и жизнерадостному характеру, произнес:

— Возможно, наш уважаемый ван Ронц прав по поводу Совета. Во всяком случае, посмотрите, кто сегодня выбран на роли конселарусов: уважаемые дэры Вэлиус и Галлус. Два самых горячих поклонника всяческих дебатов.

— Вы хотели сказать споров и криков во всю глотку, — проворчал Авитус.

Дэр Монтий звонко рассмеялся, а Авитус присмотрелся с сидящим на небольших возвышениях конселарусам. Те обменивались воинственными взглядами, словно готовились к дуэли, хотя задача их состояла, наоборот, в поддержании спокойствия. Они должны были активировать сферы тишины вокруг сенаторов, которые в пылу обсуждения переходили к ругательствам, оскорблениям или просто излишне шумели и не давали остальным говорить. Причем издавна сложилось так, что конселарус от артефактников следил за трибуной стихийников, а избранный от стихийников, наоборот, — за артефактниками.

— Да уж, эти устроят, — согласился Авитус. — Наверняка Верховные Маги рассчитывают, что мы не сможем прийти к согласию и в итоге примем всё, что они предложат.

Сенаторы прибывали, шум нарастал, и вскоре пустых мест не осталось. Подошли и остальные семеро членов Совета.

Заседание началось.

— … Зерна не хватает ни для предстоящего сева, ни на еду. Только вчера в Талиции громили продуктовые ряды!

— Эти торговцы сами виноваты — не стоило так задирать цены.

— Тогда что вы скажете насчет ситуации в Лумисе? Уже несколько дней чуть не с боем приходится прорываться через портал, потому что переселенцы запрудили всю площадь и требуют накормить их детей. По-вашему, они тоже сами виноваты?

— Ну так раздайте им еды! Или скажете, в ваших подвалах и мышам нечем поживиться? Это ведь ваши люди, дэр Валлий, летом сновали по деревням и чуть не на корню скупали зерно.

— Клевета!

Конселарусы с пологами тишины не торопились, и Авитус раздраженно подумал, что скоро достойнейшие сенаторы будут выглядеть, как свора собак, не поделивших кость.

Верховные Маги тоже не вмешивались, а Каладар так и вовсе не скрывал, что наслаждается происходящим. Еще бы! Он, безродный, взобрался на самую вершину, у подножия которой потрясают кулаками и кидаются друг на друга благородные ваны. Проклятый выскочка!

Поморщившись от звучавших у самого уха гневных воплей ван Ронца, Авитус склонился к дэру Монтию и громко, чтобы тот расслышал за криками, сказал:

— Вам не кажется, что пламя спора раздувают специально?

— Возможно… — легкомысленно откликнулся дэр Монтий. — Но в трудные времена неприглядные вещи и без того лезут наружу.

— Однако в трудные времена, наоборот, следует бежать в одном направлении, а не кусать друг друга.

— А если побежим к пропасти?

— Тогда вожак должен будет свернуть.

— Вожак? — дэр Монтий сбросил маску весельчака и, оглянувшись, придвинулся к Авитусу. — Вы считаете, Совет изжил себя?

— Пока нет. Но Верховные Маги должны вспомнить, что когда-то он создавался как единый организм, действующий во благо Республики.

Дэр Монтий кивнул и перевел задумчивый взгляд на девятку магов, молчаливо взирающих на сенаторов со своей трибуны.

— Дэр Авитус! — вдруг позвал ван Ронц, устав, видимо, от своих безрезультатных воплей.

Авитус с некоторой опаской отметил, что лицо соседа приобрело какой-то подозрительный малиновый оттенок, а сосуды в глазах полопались. Впрочем, свои опасения он откинул сразу, как только услышал лживое сочувствие в голосе ван Ронца:

— Ваш внук, наверное, скучает по столице… Или, постойте, он же недавно был здесь! В дуэли участвовал! Как он? Оправился уже?

— Маркус молод и полон сил, — с невозмутимым видом отмахнулся Авитус. — А небольшие раны, полученные в бою, лишь бодрят мужчину. Особенно, если он победил.

На этом Авитус полагал обсуждение внука оконченным, однако ван Ронц, похоже, жаждал увидеть, как глава рода ван Саторов признает своего наследника неудачником, и поэтому, снова тряся подбородками, он с деланой неловкостью хихикнул и сказал:

— Сожалею, но должен заметить, не все считают лэра Маркуса победителем. Нет, по факту — конечно, но ведь и цену-то он какую уплатил… Говорят, у него половина тела обожжена, а его соперник даже не пострадал. Несоразмерная цена, не так ли?

— Несоразмерная для кого? — Авитус холодно взглянул ван Ронцу в глаза и, намекая на его собственного мягкотелого внука, добавил: — Возможно для тех, кто предпочитает время проводить в компании пирогов и винограда, нежели на полигоне?

Ван Ронц намек понял. Побагровев еще сильней и свирепо раздувая ноздри, он повернулся к конселарусам и гаркнул:

— Дэр Галлус, вы там не уснули случайно? Или, может, вы сами на себя сферу тишины наложили и не слышите, какая тут грызня?

Дэр Галлус явно слышал всё. И слышал прекрасно, потому что даже привстал, опешив от непозволительной грубости в свой адрес.

В зале, где только что надрывались десятки глоток, казалось, перестали дышать, а спустя секунду дэр Галлус вскочил и вытянул подрагивающую от избытка эмоций руку в сторону ван Ронца. Тот, судя по мгновенно посеревшим щекам, понял, что сказанул лишнего. Вжавшись телесами в кресло, он что-то забормотал, но его уже никто не услышал — первая и пока единственная сфера тишины была активирована.

Рядом заливисто расхохотался дэр Монтий, и его смех подхватили десятки голосов. Авитус же ничего смешного в ситуации не находил. Он хмуро посмотрел на Верховных Магов, превративших Сенат в рыночную площадь, и, словно почувствовав направленную на них неприязнь, те оживились. Ударил гонг, и его тягучий звон оборвал смех и вновь возникшие споры. Все повернулись к Совету.

Вопреки ожиданиям слово взял не старейший из девятки, а самый молодой — дэр Каладар. Навалившись грудью на стол и обведя сенаторов цепким взглядом, он сказал:

— Совет услышал ваши речи, а теперь вы услышьте Совет. Поскольку нехватка продовольствия возникла большей частью из-за резкого притока переселенцев, мы предлагаем очистить улицы от всех, кто пришел за последние два года…