Роман Абдуллов – Абитуриентка. Студентка (страница 86)
Глянув на выход (кажется, Шон и рыжий еще не подошли), Маркус согласился.
— Для начала позвольте представиться, — сказал безопасник. — Дэр Аттикус ван Кливен. Я возглавляю службу безопасности Альтиийской академии…
Маркус бросил взгляд на сцену. Девица допела слишком уж быстро. Сейчас она спускалась к группке старшекурсниц, а музыканты грянули веселый быстрый танец. Всё пришло в движение, и топот множества ног заглушил дальнейшие слова безопасника.
— Что вы сказали? — переспросил Маркус.
Дэр Аттикус повторил громче:
— Одной из моих обязанностей было наблюдать за вами…
— Может нам стоит выйти? — перебил его Маркус.
— Простите, но я не могу покинуть пост. А завтра, как я понимаю, вас здесь уже не будет.
В интонации слышался вопрос, и Маркус нетерпеливо сказал:
— Допустим. Так что вам надо?
Дэр Аттикус скользнул по сторонам профессионально-равнодушным взглядом и, слегка подавшись вперед, произнес:
— Видите ли, мне поручили отмечать каждый ваш шаг, каждое слово. По возможности, конечно… Я же привык хорошо выполнять свою работу, и потому все ваши действия заносил в специальную тетрадь…
— К чему вы клоните? — спросил Маркус, не скрывая презрения.
Если этот тип вздумал шантажировать его, то он просчитался. Ничем предосудительным Маркус не занимался, и единственное, что мог записать безопасник, так это пропуски занятий. Даже разговор с Вэлэри он не смог бы подслушать: сфера тишины отсекает действие любого звукового заклинания и артефакта.
— Вы же понимаете, что ваша необщительность может быть расценена, как нежелание иметь что-либо общее с достойнейшими из жителей Республики? — начал с риторического вопроса безопасник, но под насмешливым взглядом Маркуса спохватился: — Разумеется, я имею в виду магов в целом, а не конкретно Альтийскую академию. Но вы ведь и в Сивилии не особо с кем-то сблизились, не так ли?
Маркус хмыкнул и, не отвечая, двинулся к выходу. Он бы с удовольствием задержался и объяснил этому зеленоленточнику, куда он может засунуть свою тетрадь, но нехорошее предчувствие подталкивало быстрее покинуть зал.
— Лэр Маркус, постойте! — догнал его встревоженный голос безопасника. — Наверное, я неправильно выразился.
Стоять Маркус не собирался, но увидев спешащих навстречу Шона и рыжего, замедлил шаг. Безопасник позади обрадовался:
— Я всего лишь хотел сказать, что понимаю ваше нежелание общаться с местными студентами и не стал сообщать об этом…
В ответ на вопросительно поднятую бровь Шон отрицательно покачал головой. «Что ж, лиа Вэлэри Дартс, если ты выйдешь на сцену, то в последствиях виновата будешь только сама».
— В вашей характеристике не будет ничего, к чему смогла бы придраться комиссия. — Безопасник встал сбоку и, понизив голос, чуть не в ухо выдохнул: — У меня к вам лишь небольшая просьба.
Маркус отстранился и неприязненно отрезал:
— Дэр Аттикус, можете писать, что угодно, и докладывать хоть прямиком в Совет Магов. Я не стану выполнять никаких ваших просьб.
— Но вы хотя бы выслушайте! — не отставал безопасник. — Я же не за себя прошу. За племянника! Дурень молодой, в столицу подался, но без протекции разве что достойное найдешь. Лэр Маркус, замолвите словечко перед вашим дядей. Может найдется место у артефакторов? Он «земельник», в мастера грей-камня метит.
Что ж просьба, и впрямь, небольшая. С дэром Хелиром, родным братом матери, отношения у Маркуса сложились вполне дружеские и обратиться к нему не составило бы труда, но… Не хотелось. Как-то неправильно безопасник повел разговор. Не стоило ему упоминать ни наблюдение, ни характеристику…
Отметив, что танец вот-вот закончится, Маркус холодно сказал:
— Дэр Аттикус, не пора ли вам вернуться на свой пост?
Безопасник выпрямился. Свирепо раздувая ноздри, пожевал губами, но поняв, что упорствовать бесполезно, отрывисто кивнул и ретировался.
— Кто это? — подойдя, спросил Шон.
— Так, из местной службы. Попрощаться захотел… — Распространяться о неприятном разговоре не было никакого желания, да и ни к чему. Маркус встряхнулся: — Итак, вы Вэлэри тоже не нашли?
— Нет, — пожал плечами Шон. — Но зная о ее таланте прятаться, я не удивлюсь, если она выскочит на сцену откуда угодно… да хоть из барабана!
Рыжий фыркнул от смеха, но тут же насупился и угрюмо, сам себе не веря, сказал:
— Да не будет она выступать. Услышала сплетни и ушла… Это мы тут бегаем, а она сидит, поди, в комнате, слезы льет… Или ругается.
— Или вещи собирает, — усмехнулся Маркус.
А этот рыжий, в отличие от Шона, не так наивен: сообразил, что на кону стоит учеба Вэлэри в академии и переживает за подружку.
— Ладно, мне тоже пора… Шон, утром еще увидимся, я зайду.
Теперь и Шон помрачнел, отвернулся. И вдруг он с каким-то злорадством хмыкнул и дернул подбородком в сторону сцены:
— Вон ваша Вэлэри!
Рыжий аж подпрыгнул, а затем, крикнув, что можно еще успеть, ввинтился в толпу. Маркус же оборачиваться не спешил. Вряд ли мелкая узнает его со спины, так не лучше ли просто уйти? До ближайшего выхода не больше десятка локтей.
— Она меня увидела, — сказал Шон. — Теперь на тебя смотрит.
— Шайсе! — Маркус раздраженно повернулся.
Музыка как раз стихла и на середину сцены вышла Вэлэри. Она то нерешительно оглядывалась на стоявшего у кулис распорядителя, то переводила взгляд на Маркуса, и даже отсюда были заметны ее частое дыхание и бледность.
Поймав ее очередной взгляд, Маркус жестами изобразил знаки «молчи» и «скройся». Мелкая, кажется, поняла: опустив веки, едва заметно кивнула. Маркус расслабился. Вот и все. И стоило тратить время на поиски?
Но внезапно Вэлэри кашлянула. На щеках ее вспыхнул румянец, и шрамы проступили белыми рваными полосами. Подрагивающими руками она развернула бумажный свиток, и неуверенный глуховатый голос разлетелся по залу:
— Максимус Амарус. Песня о Соколе.
— Максимус Амарус. Песня о Соколе…
Лера осеклась. Похоже, местный микрофон, который представлял собой металлическую ажурную арку, перекинувшуюся от одного края сцены до другого, дал сбой. Иначе, почему ее голос не усилился и звучит как обычно? Да и шум из зала доходит еле-еле, будто через стену.
И что делать?
Маркус-то ждет. Даже знаки подал: сначала ладонь ко рту приставил, а потом руки сцепил напротив груди. Наверняка это означает что-то вроде «говори, я с тобой».
Лера растерянно отметила появление перед сценой знакомой рыжей макушки. Дилан… Пришел поддержать? А нет, он же не знает про ее уговор с Маркусом. Вон как руками машет и глазища таращит — типа, ты что, дура, творишь? остановись!
Но ей нельзя останавливаться! Лера оглянулась на музыкантов и вполголоса сказала:
— Он, кажется, сломался…
— Что? — вскинул брови мужчина со скрипкой.
— Артефакт, который должен делать громче.
Мужчина бросил на арку пронизывающий взгляд.
— Заклинание работает, на сцене тихо… — Он пожал плечами. — Всё в порядке, лиа, вас прекрасно слышат.
Тело ошпарила колючая волна. В порядке⁈ Работает⁈ То есть арка в одну сторону увеличивает громкость, а в другую уменьшает? И все слышали дурацкий вопрос про сломавшийся артефакт? Вот же блин…
Лера медленно развернулась обратно. Да, все слышали. Сначала-то народ не особо смотрел на сцену, а вот теперь… Смотрят! Потешаются, наверное, над дурочкой деревенской.
Лицо горело, тело горело. Казалось, что и бумага, намертво зажатая в онемевших пальцах, сейчас воспламенится.
Взгляд выхватил из толпы знакомые лица: Розалия с подружками, в паре шагов от них — Солана, из-за плеча которой выглядывает Херта. От всех так и веет презрением с изумлением вперемешку. Переглядываются. Наверное, гадают, к кому это она в клиентки попроситься хочет, кому достанется такое удовольствие — отшить уродину.
А вот фиг вам! Скоро локти кусать будете!
Отгоняя морок, Лера тряхнула головой, выпрямилась и перевела взгляд на Маркуса. Как советуют из каждого утюга, надо выделить в зале одного человека и читать ему. Конечно же, это будущий патрон.
Но Маркуса на прежнем месте не было. Ни его, ни Шона! Да и бог с ним, с Шоном. Маркус-то где⁈ Обмирая от ужаса, Лера обшаривала взглядом толпу, но лица расплывались, превращались в одинаковые белые пятна…
— Лиа, если вы не готовы, можете выйти позднее.
Не сразу дошло, что к ней обращается распорядитель, незаметно оказавшийся рядом. Почти не соображая, она пробормотала: