Роман Абдуллов – Абитуриентка. Студентка (страница 52)
— Ужасно! Кошмарно! — дон Аргус страдальчески наморщил лоб и заломил руки. — Что это за горбатый эпитептик? Выпрямитесь! И ножку, ножку отставляем вправо неторопливо, сдержанно… Ну что вы дрыгаетесь, как таракан на сковороде? А вы-то, вы-то зачем повторяете такое⁈ Нет, невыносимо!
Дон Аргус умчался в другой конец шеренги, а Лера с Диланом переглянулись и, впервые синхронно развернувшись, направились к окну.
— Фух, я на складах так не потел, как на этих грёбаных танцах! — Рыжик с любопытством вертел головой, разглядывая богатое, сверкающее зеркалами и полированным мрамором убранство бального зала.
Лера кивнула, но больше из солидарности, чем из согласия. Все же таскать ведра с водой куда утомительней и скучней, чем танцевать, и если бы не насмешливые взгляды однокурсников, она бы с удовольствием поучилась красиво двигаться.
— А рука твоя как, не болит? — словно невзначай поинтересовался вдруг Дилан.
Лера разочарованно выдохнула:
— Пронюхал уже.
Надежда, что девицы не разболтают о том, как гоняли ее по бассейну за несчастным булыжником, растаяла. А рука, и в самом деле, разболелась к утру и теперь требовала покоя.
— Пфе, пронюхал… Об этом даже глухой услышит! Только и разговоров, что о твоем посвящении. — Дилан придвинулся ближе и негромко спросил: — А правда, что тебя заключили в ледяную глыбу и размораживали огненной струей?
— Еще чего⁈ — Лера ошарашенно захлопала глазами. — Не было такого!
— Да? А еще говорят, будто ты швырнула огромным валуном в третьекурсницу Солану ван Каннор, и за это она отхлестала тебя огненной плетью.
— Да переврали же всё! — крикнула Лера в возмущении и тут же закашлялась. В горле запершило. Она взмахнула руками, показывая, что всё чушь и говорить об этом она не желает.
— Ну и хорошо, — улыбнулся Дилан и после недолгой паузы заметил: — А Шоннери-то, глянь, завидный жених! Всё с девицами танцует… Хотя не больно-то и ловко. И говорят, мать у него одаренная, но из простых. Из-за этого его отца даже вычеркнули из родового древа. Или врут? Носит же он имя ван Теронов… Да и девицы просто так липнуть не станут. Может из-за того, что у него семьдесят единиц, как думаешь?
Лера молча пожала плечами. Шоннери, и впрямь, танцевал только с девушками. Даром, что тех было всего шестеро, и большинство пар состояло из парней, которых дон Аргус принудил встать друг с другом.
— А здорово, что никто не захотел танцевать с тобой, — довольно произнес Дилан.
Не веря ушам, Лера обернулась к так называемому другу и зло сощурилась. Рыжий, что, действительно радуется⁈ Думает ей приятно, что никто — из почти полусотни парней! — не пожелал взять ее в партнерши? Спокойней — это да, но ни капли не приятно!
А Дилан, словно и не заметив своей бестактности, продолжал:
— Вот погоди, скоро они почувствуют себя полными неудачниками и побегут тебя приглашать. А я не отдам… Или нет, пускай платят! Выручку пополам. Ну, что скажешь?
Лера с негодованием зашипела и стукнула его по плечу.
— Ну нет, так нет, — Дилан отскочил, смеясь, но тут же скорчил печальную моську: — Эх, такие деньги мимо кармана проплывают…
Дон Аргус время от времени поглядывал в их сторону, но не подходил, и Лера, успокоившись на этот счет, вернулась к мыслям о Маркусе. Какой подарок сделать, чтоб он уж наверняка взял ее в клиенты? Денег кот наплакал, а своими руками она разве что вышить может что-нибудь кривенькое-косенькое. Или приготовить еду. Ага, а потом как с Герасимом! Хотя, Маркус, конечно, не Герасим… Да и не примет он еду, иначе девушки давно бы женили его на себе. Все и сразу.
Представив Маркуса в окружении толпы девиц, разодетых в шелка и почему-то в полупрозрачных шароварах, Лера раздраженно мотнула головой и спросила Дилана:
— Слушай, а что дарят старшекурсникам? И как? Есть какой-то ритуал?
Дилан почесал бровь и хмыкнул:
— Ну уж-таки ритуал? Просто правило. Кланяешься, протягиваешь подарок и говоришь: «В качестве вашего клиента приложу все усилия. Располагайте мной всецело и позаботьтесь обо мне».
Про усилия и заботу звучало разумно, но это вот «располагайте мной всецело»… Смущало. Чувствуя, что краснеет, и оттого краснея еще больше, Лера пообещала себе переделать двусмысленную фразу и прислушалась к Дилану.
— … можно книгу, если денег навалом, — рассуждал тот. — Но больше девушки украшения любят и всякие там безделушки. Погоди! Ты же сама знаешь, чего вы там любите! Зачем меня спрашиваешь⁈
— Ну мало ли… Вдруг и тут правило какое… А парням что дарят?
— Богатенькие обычно ножи покупают или столовые приборы. Ну, что-нибудь из металла… А так, говорю же, что угодно можно.
Лера задумалась. На перечисленное «что угодно» денег не хватало. Да и чем можно удивить наследника одного из богатейших родов? У него, поди, весь дом завален этими ножами и столовыми приборами.
— Я вот собираюсь мясной рулет поднести, — добавил Дилан. — Мама приготовит… чтоб подешевле.
— Значит, и еду можно?
— Конечно! Как по мне, так в этой академии только еду и следует дарить. И ведь всего-то два дня прошло, а я уже истощен.
Дилан ворчал, Лера же, наоборот, воспрянула духом и принялась мысленно перебирать самые вкусные и по возможности необычные для местных блюда. Торт, мороженое, шоколад… А если Маркус не любит сладкое? Тогда мясо! Мужчины любят мясо. Но опять же, она — не шеф-повар и изысканный деликатес не приготовит.
Вдруг ее осенило! Она хлопнула себя по лбу и тихонько засмеялась — пицца же! Рим, Италия и… пицца. Её точно любят все! А уж потомки-то римлян оценят на все сто!
— Как замечательно, что кормят здесь так отвратительно, — пропела Лера но, наткнувшись на изумленный взгляд Дилана, стушевалась и забормотала: — В смысле, что от еды не должны отказаться… Запах же будет такой, что закачаешься… Я бы вот не отказалась…
Чем дольше Лера думала о пицце, тем больше нравилась ей эта идея. Необходимые продукты в этом мире были, готовить она умеет, дело оставалось за малым: как испечь?
Кухня женского общежития была оборудована всем необходимым, и каменными жарочными шкафами в том числе. Лера даже заглядывала в них и обнаружила те же рисунки, что и на полу, только в печках они располагались на всех стенках, кроме дверцы. А это означало, что работают они не на дровах или угле, а на магии! В том-то и была проблема.
Занятия пролетели в размышлениях и закончились выводом: идти к повару! Син Лидарий, конечно, тот еще зловредный дядька, и вряд ли примет её как родную, но попытаться стоило.
На этой мысли Лера с трудом удержалась, чтобы не зарычать. До чего же здесь всё стоило портального ключа и шанса вернуться домой! Тут прогнись, там обмани…
Чёрт бы побрал этот Эйлун!
После ужина, когда немногочисленные студенты покинули столовую, Лера подошла к повару. Тот с аппетитом жевал что-то, но при виде неё скривился, будто в рот ему попал живой кузнечик и барахтается там. Что ж, ожидаемо…
Лера поклонилась и отчеканила:
— Син Лидарий, мне очень нужна ваша помощь. Хочу приготовить в подарок одно блюдо, но сомневаюсь, что справлюсь в одиночку. Прошу, не откажите и позвольте воспользоваться вашей кухней.
В первое мгновение син Лидарий оторопел, но тут же оправился и язвительно произнес:
— О вашем посвящении такие небылицы ходят, и ведь не спроста, верно? Думаете, кто-то захочет себе такую непокорную клиентку?
Лера молчала, глядя под ноги. Повар покряхтел, макнул в масло кусочек лепешки и, засунув его в рот, спросил:
— Ну, и кому же вы хотите подарить свое блюдо?
Согласился⁈ Стараясь не улыбнуться, чтобы не напугать повара, Лера радостно сказала:
— Лэру Маркусу ван Сатору!
— Ван Сатору? — повар выпучил глаза, а потом захохотал, брызгая крошкой: — Вы — и ван Сатору! Ха-ха-ха!
Лера угрюмо смотрела на краснеющего от смеха сина Лидария и думала, как спасать его, если он подавится. Наверное, самым лучшим будет постучать по спине. Изо всех сил! Можно даже попинать, ноги ведь сильнее.
Наконец, син Лидарий отсмеялся и, утирая слезы, шумно выдохнул:
— Я согласен, но при одном условии: подарок вручите здесь, хочу на это посмотреть.
Глава 30
Бесполезная первокурсница
А Маркус изменился: жёстче стал, холодней.
Дыхательные упражнения, которые велел выполнять учитель пения, не мешали вспоминать, и Шон вернулся мыслями ко вчерашнему утру.
Зря он рассчитывал на особое отношение старого друга: ответ на повторную просьбу о патронате был тем же. Хотя, нет, — Шон выдохнул жгучий ком, разъедающий грудь, — ответ горчил, как полынь.