Роман Абдуллов – Абитуриентка. Студентка (страница 44)

— Извините за мою не слишком адекватную реакцию тогда. Вы были правы, указывая мне, что следует делать, однако я пребывала в таком шоковом состоянии, что повела себя недопустимым образом. Мне очень стыдно. Простите.

Маркус откинулся на спинку кресла и с сытой ленцой оглядел обеденный зал небольшой, но дорогой гостиницы — одной из немногих в Альтии, где патриций мог остановиться, не навредив своей репутации. Столики в альковах, множество зелени и неяркий теплый свет магических светляков — всё для безмятежного отдыха.

А эта Вэлэри, действительно, ненормальная, если посоветовала идти в какую-то бедняцкую забегаловку. И кстати, что за странное преображение? Только вела себя, как сущая безумица, и вдруг такие рассудительные фразы, больше подходящие дипломату, нежели простолюдинке. «Не слишком адекватная реакция» — надо же!

Впрочем, Шон всегда был чудаком, вот и приятелей себе выбрал соответствующих.

— Разве отец не предлагал тебе обучаться в школе? — Маркус скользнул оценивающим взглядом по плечам Шона. Костяк хороший, и на этом достоинства заканчиваются. Однако, если заниматься интенсивно, как на полугодичных школьных сборах, то мышцы нарастить вполне реально, потенциал хороший.

— Предлагал, — кивнул Шон, после чего понюхал ароматный травяной отвар в кружке, отпил и, причмокнув от удовольствия, добавил: — Но не настаивал.

— А ты и счастлив в свои книги зарыться! О будущем стоило позаботится заранее.

Шон покаянно склонил голову:

— Стоило. А я вот с чего-то решил, что в великих делах достаточно и одного желания, но то ли дело мое не настолько велико, то ли желание.

— Ладно, что теперь… — Маркус закинул в рот виноградину и, прожевав, честно признался: — Можешь считать меня эгоистом, но все-таки я рад, что ты в этом… «отстойнике». Приятно встретить старого друга.

Шон покраснел. Со стуком неловко поставил кружку и пробормотал:

— Теперь я чувствую себя ещё большим мерзавцем… Не верил, когда узнал, что тебя переводят в Альтию, но так… надеялся.

— Брось, Шон, никто не несет наказания за мысли, к тому же твоё желание свойственно человеку и вполне понятно. — Маркус зло ухмыльнулся: — Знал бы ты, сколько удовлетворения множеству людей принёс мой перевод! Я даже не подозревал, что у рода ван Саторов столько недоброжелателей, но после казни отца и моего отчисления, будто нарыв вскрылся — повылазили завидущие, гнилые душонки.

Шон промолчал, но Маркус заметил, что ему некомфортно, и пожалел о собственной откровенности. Порой ему хотелось обсудить с кем-нибудь смерть отца, выговориться и, наверное, услышать слова утешения, но все, даже мать, твердили только одно — Луций виноват и понес заслуженное наказание. Возможно ли, что Шон и его родители считают так же?

Маркус потёр внезапно потяжелевшие веки и спросил:

— Как старшие ван Тероны? Не оставили исследования?

Шон благодарно улыбнулся и принялся с жаром рассказывать об изысканиях родителей в Лоридане — заброшенном городе, который уже давно захватила пустыня.

Маркус слушал молча, с щемящей тоской припоминая те времена, когда он с отцом ездил к ван Теронам в их небольшой, но уютный и теплый домишко. Там они, бывало, жили по целому месяцу. Взрослые изучали пустыню, а точнее искали способ остановить ее продвижение, а Маркус с Шоном, тогда еще совсем дети, днями напролет лазали по окрестностям, строили укрытия и громили воображаемых врагов. Хорошее было время. Самое лучшее.

В библиотеке было тихо и спокойно: ни девиц, взбешенных общением Леры с их кумиром, ни самого кумира, рядом с которым начинало вдруг заполошно колотиться сердце, а мозги, наоборот, отказывали. До чего ужасное ощущение! Ужасное и непривычное.

— Всё потому, что я была виновата перед ним, — пробормотала Лера.

Вот уже полчаса она сидела в библиотеке, положив на столик перед собой учебник по магическому праву, но не прочитала ещё ни строчки. Перед мысленным взором стояла последняя сцена в обеденном зале.

— … Мне очень стыдно. Простите.

В тревожном ожидании она глядит на Маркуса, но тот не торопится отвечать. Лицо бесстрастно, и только вздернутая бровь показывает, что он чем-то недоволен. Лера хмурится, припоминая сказанное. Интонация почтительная, все слова из местного языка. В чём же дело?

Позади, от столика, где сидят старшекурсницы, доносятся тихие, сочащиеся презрением голоса:

— Вот грубиянка.

— Невежа!

И словно кипятком ошпаривает понимание — следует поклониться! Её извинения без поклона — пустой звук! Но спина деревенеет, и Лера стоит, вскинув голову и глядя Маркусу прямо в глаза.

В столовой висит неестественная тишина. Маркус ждёт… Все ждут…

На самом деле, проходит не больше нескольких секунд, но они растягиваются в вечность. Наконец Лера опускает взгляд и с трудом, словно преодолевая невидимый барьер, склоняет голову. Только голову. В позвоночник будто свинцовый стержень залит, и спина не гнётся.

Маркус, не говоря ни слова, разворачивается и уходит. Лера смотрит ему вслед и краем уха слышит нарастающий гул голосов.

Ух, как на нее смотрели! Хорошо, что мысли и взгляды не настолько материальны, чтобы испепелить на месте, но, покинув столовую, Лера на всякий случай трижды переплюнула через левое плечо. Чтоб не сглазили!

И спряталась в библиотеке, чтоб не побили.

Но как же нелепо всё вышло! Теперь уж точно ни с кем из девушек не подружиться.

— Зато время сэкономила, — пробормотала Лера, вздыхая. — Глупо же врагов по-одному наживать. Надо сразу, скопом… С русским размахом!

Ладно, пора заканчивать с рефлексией и браться за учёбу.

Лера листнула желтоватые грубые страницы «Магического права». Статьи под номерами, как в любом своде законов, и с помощью мнемотехники выучить их довольно просто.

За окнами уже стемнело, когда она подошла к библиотекарю сдать учебник. Все-таки очень неудобно, когда книги не выдают на руки, но по-видимому, бумага в Республике — дефицит. Лера даже не смогла купить ее — слишком дорого! — обошлась парой восковых дощечек со стилусом, хотя и не была уверена, что сможет с толком их применить. Ладно сиюминутную запись сделать, но как быть с интеллект-картами и конспектами?

Принимая «Право», син Кэмиллус брюзгливо заворчал:

— И чего ходить? На занятиях же всё расскажут… Никто не ходит, а ей, понимаешь, неймется. Самая умная, что ли?

Лера не вслушивалась в стариковский бубнёж, она смотрела на лежащие аккуратной стопочкой газеты. «Магический вестник»!

— Так он же у нас учиться будет! Я в «Магическом вестнике» читала.

— Я посмотрю? — спросила она сина Кэмиллуса.

Тот насторожился:

— Только здесь, при мне!

В газетах было всего по шесть страниц, и Лера, быстро пробегаясь взглядом и не находя упоминаний Маркуса, откладывала номер за номером. Син Кемиллус терпеливо собирал их в новую стопочку и продолжал ворчать:

— Знаю я вас, девиц: одни женихи на уме. И что за блажь — портреты вырезать⁈ Уже два экземпляра испортили! Вот поймаю — платить заставлю.

В номере двухнедельной давности со второго разворота на Леру глянули знакомые глаза. На черно-белом, фотографической точности изображении Маркус выглядел моложе и, судя по забранным назад волосам, еще не лишился косы, но это точно был он.

'Глава высшей Сивильской школы и члены школьного сообщества с прискорбием уведомляют об отчислении из своих рядов лэра Маркуса ван Сатора за недостойное поведение. Решение было принято единогласно комиссией Сивильской школы и обжалованию не подлежит.

Кроме того, ректор столичной академии дэр Дариус ван Тусен сообщил, что наследник ван Саторов больше не является студентом его заведения и переведен в Альтийскую академию.

Редакция напоминает, что совсем недавно был казнен отец лэра Маркуса, дэр Луций ван Сатор. Его обвинили в попытке открытия нового портала и после месяца разбирательств вину доказали. Возможно, именно в этом кроются причины вызывающих и неприемлемых действий лэра Маркуса, однако комиссии, принявшие решение о его исключении, руководствовались сугубо законом и моралью нашего общества и не считают себя вправе потворствовать пагубному влиянию наследника одного из Великих родов на молодежь.'

«Пагубное влияние», ишь, как завернули. Лера с грустью посмотрела на портрет. Здесь Маркус еще не знает, что его жизнь сделает такой крутой поворот, еще нет в лице тяжелой мрачности и упрямства. Знал ли он, вообще, чем занимается его отец?

Она еще раз пробежалась по заметке. Хм, Луция ван Сатора казнили после месяца разбирательств, и месяц же она просидела в деревне, после чего сбежала и увидела того на плахе. Это что же выходит? Он пытался активировать портал ровно тогда, когда она попала в этот мир! Совпадение или… отец Маркуса все же открыл переход?

Библиотекарь опять что-то забубнил, но Лера даже не шелохнулась. Вглядевшись в черные нарисованные глаза, она задалась вопросом: а не мог ли дэр Луций передать свои знания сыну?

— Интересно?

Сухой, безэмоциональный голос раздался сбоку над самой головой. От неожиданности Лера вздрогнула всем телом и, захлопнув газету, оглянулась. Маркус!

Глава 26

Ключ от дома

— «Столичная жизнь» есть? — Маркус скользнул равнодушным взглядом по стеллажам за спиной библиотекаря.

На Леру он не обращал внимания, и она даже засомневалась, не послышался ли ей вопрос.

— Вот свежий номер, сегодня получили. Прошу, — син Кэмиллус с поклоном протянул Маркусу новенькую, еще не помятую газету и сердито зыркнул на Леру: — Чего с «Вестником»-то обнимаешься? Небось тоже на портрет нацелилась?