Роман Абдуллов – Абитуриентка. Студентка (страница 35)
— Где его взять?
— Чего? Кристалл?
Дилан почесал макушку. Потом глянул на свою жирную пятерню, ругнулся и вытер пальцы о штаны.
— Это же обучающие кристаллы! На курсах используются, да в школах у патрициев… Но вообще-то, если денег много, то в Канцелярии можно купить. У тебя много денег?
Лера отрицательно мотнула головой и, обмирая от волнения, задала следующий вопрос:
— А ты как свою магию увидел?
Не спеша отвечать, Дилан уперся в неё вопросительным взглядом.
— Расскажи, пожалуйста, — прошептала Лера, пряча глаза.
— Расскажу, если так хочешь… Только оставь лепешку, она пять медяшек стоит.
Лишь после его слов Лера заметила, что крошит хлеб.
Короткими, сухими фразами Дилан рассказал, как его учили чувствовать свою магию и выпускать поток, а в конце добавил:
— Знаешь, Вэлэри, за обман на испытаниях очень суровое наказание. В прошлом году один идиот пронёс в лабиринт свечку, так теперь сослан на хлопковые поля на четырнадцать лет, а семья его выплатила огромный штраф и стала изгоями. И заметь, это патриции.
Лера немигающе уставилась в поцарапанную столешницу. Действительно, жёстко. Такого она не ожидала.
Доедали они в молчании. Молча же Дилан проводил Леру к городским воротам, только по пути кивнул на серый трехэтажный дом, сказав, что в одной из квартир живет его семья.
За воротами он придержал Леру и, отведя в сторону, долго сверлил пристальным взглядом.
Лера не выдержала:
— Ну что? Что?
— Да ничего, — хмыкнул Дилан. — Тоже вот спросить хочу. Очень уж интересно… Я с тобой стольким поделился, ты ведь тоже… поделишься со мной? — он широко улыбнулся, но глаза остались подозрительными, цепкими. — Открой тайну, Вэлэри. Как ты двадцать кристаллов набрала?
Глава 21
У всех свои проблемы
Дэр Флавий бушевал. Нет, он не размахивал руками, не выворачивал землю своей магией и даже не кричал. Главный садовник бушевал внутри. А наружу холодным, ядовитым туманом сочились фразы:
— Вы что же, лиа Дартс, считаете, что за сон до обеда вам заплатят в двойном размере?
— Посмотрите, лиа Дартс, на политые вами два дерева. А теперь на те двадцать, которые еще осталось полить. Что вы чувствуете? Надеюсь, собственную бесполезность.
Лера чувствовала лишь голод, усталость в напряженных руках и то, как липнет платье к потному телу.
А дэр Флавий не просто смотрел, как она таскает воду. Этот… нехороший человек ходил следом и нудел-нудел-нудел… Еще и каждое его «лиа» звучало особо презрительно. Похоже, не давал ему покоя тот факт, что Лера, с ее-то силенками, смеет называть себя одаренной.
Впрочем, Лера на садовника не злилась. И без того несчастный дэр Флавий переживал за своих зеленых подопечных и каждое утро бегал к секретарю в надежде на радостную весть о студенте-«воднике». Однако очередь из желающих почему-то не выстраивалась, и срывался дэр Флавий на безответной первокурснице.
А сегодня Лера еще и проспала. Какому же начальнику это понравится?
Вечером она села медитировать, сделала все, как советовал Дилан, и у нее получилось! Магия тёплым клубком воздуха крутилась прямо в груди!
Наверное, крутись там что-то другое, то впечатления были бы отнюдь не радостными. Как минимум затошнило бы. Но воздух… Невесомый, ласковый, он щекотал, играл на невидимых струнах и звал в полёт. Вот счастья-то было! И не так уж сложно оказалось почувствовать магию — всего-то перетаскать пару сотен ведер воды да съесть на ужин черствую булку, и усталый организм отключил мозг. Хоть патентуй способ, ведь Дилан-то говорил, что обычно на это уходят пара-тройка недель.
Лера тут же кинулась к изображению на полу — выпускать поток и греть комнату. Но ничего у нее не вышло. Чуть не до утра билась — всё без толку, лишь устала еще больше и проспала.
Вот и надрывался дэр Флавий, воображая, наверное, будто именно его тирады так печалят Леру. Её же больше угнетали болезненные рези в пустом желудке. Завтрак-то она пропустила!
Будто вторя её думам, дэр Флавий запричитал:
— Лиа Дартс, розы уже вянут! Давайте мы и вас не будем кормить и поить, а? Долго ли вы проживете?
Неужели она пробудила в садовнике садистские наклонности? У-у, абориген, потомок римских рабовладельцев… А вообще-то, она ведь не рабыня. Что он себе позволяет?
Лера вылила воду под какое-то дерево — судя по готовым раскрыться бутонам, плодовое, — и, бросив ведра, обернулась к садовнику.
— Вы абсолютно правы, дэр Флавий, — «завяну» я быстро. Так не пойти ли мне пообедать? А то руки, вон, «подвяли» уже, ведра не держат.
В доказательство Лера безвольно опустила руки и поболтала ими, словно резиновыми.
Дэр Флавий на миг опешил, но тут же зло сощурился и отчеканил:
— Вот польете половину, тогда и пообедаете!
Напоследок он мазнул по ее шрамам брезгливым взглядом и удалился, горделиво выпятив грудь и заложив руки за спину.
Вот же… редиска!
Повздыхав и помечтав об обычном садовом шланге, Лера снова взялась за работу.
Половину она одолела, уже когда сгустились зимние сумерки.
Столовая была пуста, один лишь толстяк повар уминал что-то за обе щеки.
— Припозднились вы, лиа, — ехидно лыбясь полным ртом, прочавкал этот вредный дядька. — Но порцию вашу я сберег, и молоко еще не прокисло. Прошу… — С преувеличенной аккуратностью он выставил на поднос тарелку и кружку.
Остывшая каша, как будто покрытая склизкой кожицей, аппетита не вызывала. Как и молоко с морщинистой пенкой. Однако организм упрямо требовал еды, и Лера пошла на компромисс — взяла молоко, а кашу вернула повару.
— Благодарю за заботу, син Лидарий, но я не голодна.
Залпом выпив молоко, она отдала кружку повару и отправилась отдохнуть на одном из диванов. Спину прожёг недобрый взгляд толстяка. Потом по тарелке стукнула ложка и послышалось шмяканье вязкой субстанции. Да, да, син Лидарий, вашей каше самое место в помойном ведре.
Укрывшись за кадками с растениями, Лера с тихим вздохом растеклась по мягкому сиденью. Напряженные мышцы начали расслабляться, по телу пробежала приятная волна. Хорошо…
— Лиа Дартс! — раздался вдруг с улицы гневный вопль дэра Флавия.
Лера застонала и, не двигаясь с места, сонно проворчала:
— Да иду я, иду… И чего так орать? Будто на кактус сел…
Вечером от усталости она еле шевелилась, но даже мысли об отдыхе не допустила. Надо было во что бы то ни стало совладать с магией.
Закуклившись в шубу и одеяло, Лера устроилась в комнате на полу перед рисунком плетения. В скудном свете звезд примерилась, по какой траектории посылать поток и, закрыв глаза, сконцентрировалась.
Воздушный клубок был все там же — в груди. Он вертелся и подбивал на шалости, будто игривый котенок.
— Буду звать тебя Мурзиком, — пробормотала Лера на русском.
Как и в предыдущую ночь, она попыталась вытянуть из него щуп, потом пробовала вообразить, что из воздушного клубка бьет луч, что между полом и клубком протянут туннель, пробовала даже «оторвать» кусочек своей магии и отправить на рисунок — ничего не выходило.
Надо было подробней выспросить Дилана! Но как? И без того он заподозрил неладное.
Лера тяжело вздохнула:
— Эх ты, Мурзик! Дрессировщика на тебя нет… Кстати, дрессировка… Что мы о ней знаем? Положительное и отрицательное подкрепление… Ну, отрицательное вряд ли применимо в данном случае. А что с положительным? Животному дают команду, показывают, как выполнять, и после угощают вкусняшкой. Хм, вкусняшка для магии… Мурзик, Мурзик, чем же тебя поманить?