Роман Абдуллов – Абитуриентка. Студентка (страница 32)

Ван Тусен сверлил Маркуса взглядом, а тот прикрыл глаза, пытаясь припомнить вменяемую ему драку. Если с ван Дорром тогда на озере, то они и пальцем друг друга не тронули. Неужели Стэфанс так низко пал, что оговорил его? Быть того не может! Он, конечно, тот еще гаденыш, но своя мораль у него имеется.

— Вижу вы даже не помните, что творили? — ректор уже взял себя в руки, но брезгливые нотки в голосе и не подумал прятать. — В таком случае напомню. Вы пришли в обеденный зал, обозвали всех присутствующих… баранами, а когда несколько студентов попытались вас увести, вы раскидали их… ударами кулаков! Двое даже упали в бассейн! А еще один сломал своим телом столик, за которым сидели девушки.

Маркус криво ухмыльнулся. Память на слова ректора отозвалась нечеткими картинами буйства во время обеда. Спокойная музыка, тихие разговоры, самодовольная молодежь… И он — пьяный и промокший, прямиком из сугроба в парке. Все косились на него осуждающе, и так ему захотелось стереть с их высокомерных рож гадливые гримасы, что когда троица старшекурсников подошла с намерениями вывести его, то противится желанию он не стал. Всем троим врезал. С большим удовольствием.

Сейчас, правда, все выглядело глупой пьяной выходкой, но тогда казалось единственно верным и нужным. Казалось, что так он расшевелит местное болото.

Расшевелил на свою голову.

Ректор опустился в кресло и устало выдохнул:

— Вот что, ван Сатор… Решение принимал не я один. Ваш поступок рассматривала целая комиссия и вердикт вынесен единогласно: вас лишают звания выпускника высшей Сивильской школы. Отныне вы не имеете права носить фиолетовую ленту и не можете считать себя членом школьного коллектива. Как старший, отучившийся там, я забираю вашу ленту. Где она?

Ректор осуждающе посмотрел на бритую голову Маркуса, а тот, в первую минуту оторопевший от приговора, вдруг зло рассмеялся:

— Я сжег её. Вместе с косой.

Ван Тусен растерянно приоткрыл рот. В голове его, видимо, не укладывалось, как можно сжечь такие важные символы.

Маркус вдруг почувствовал странную легкость. Будто вместе с косой и лентой сгорели обязательства перед родом, перед школой и всем обществом. Хотят решать за него, как ему жить? А вот в Бездну вас всех!

Однако ректор еще не закончил. Голос его налился силой и ван Тусен отчеканил:

— Кроме того, было решено перевести вас из Сивильской Академии магии в Альтию. За перевод благодарите ваш род, его древность и заслуги перед Республикой. Иначе вас просто исключили бы.

Маркус выдохнул сквозь зубы. Такого он не ожидал. Исключат — не стать ему магом, а одаренный без права использовать силу, что дикий зверь в клетке. Ест мясо, но не сам поймал; спаривается, но лишь с тем, кого выбрали хозяева; видит жизнь, но сам не живет.

Ван Тусен хмыкнул и с видом доброго дядюшки добавил:

— Это твой последний шанс, Маркус. Держись за него… Вот документы о переводе. Удачи.

Он смотрел в упор, выжидающе, как будто надеясь на возражения и мольбы. Маркус ответил холодным взглядом. Гнев он выпустит позже, на полигоне, а пока… Нельзя показывать свою слабость. Только не перед ван Тусеном.

Не сказав ни слова, Маркус шагнул к столу, взял бумаги и вышел.

Дариус вновь стоял у окна, только на этот раз он следил за наследником ван Саторов. Тот деревянной походкой, но с гордо поднятой головой, шел через двор.

В кабинет юркнул секретарь, положил на стол внушительную стопку бумаг и, довольно оглядев ее, сказал:

— Все данные по Альтийской академии за последнее десятилетие. Должен заметить, дэр Дариус, что Совету не придется подыскивать аргументы для ее закрытия. «Отстойник», простите, явно отслужил свое… Надо полагать, ван Сатор не обрадовался переводу?

— Что? — Дариус скользнул по секретарю рассеянным взглядом. — Ван Торрин, ваше злорадство неуместно. Мне жаль, что академия лишилась такого сильного студента, однако надеюсь, что скоро Маркус одумается и я верну его. Иначе… Сорняки слишком живучи. Их надо выпалывать, пока не пустили корни. Н-да… Что с отчетом по прошедшим испытаниям? Готов?

Секретарь склонился в поклоне:

— Еще пару дней, дэр Дариус. Есть небольшая проблема или скорее… загадка. Да, загадка. Видите ли, при переводе зверей и чистке, так сказать, мест их временного обитания рабочим были найдены странные обломки. Они носят следы зубов, но все же ясно, что их природа и происхождение нам не известны. По крайней мере, не определимы с первого взгляда.

— Ну так отдайте цензорам, пусть разбираются. Если это артефакт, узнайте, кому принадлежал и почему защита на него не сработала. Нечего ко мне с загадками приходить!

— Я уже отдал распоряжение, ответ скоро будет. Есть ещё кое-что… Право не знаю, стоит ли это вашего внимания, особенно учитывая то, что Альтийскую академию все равно закроют…

— Да говори уже! — Дариус смерил секретаря мрачным взглядом. Вот умеет же человек портить настроение.

— Гм, да… Дело в том, что смог поступить очень необычный одаренный. Это девушка и у неё… двадцать единиц.

— Сто двадцать⁈ Такая сильная⁈

— Э-э… Нет-нет! Без ста, просто двадцать… Такая слабая.

Дариус удивленно посмотрел на ван Торрина. Тот стоял со скорбным видом, но побелевшие кулаки и дрожащая нижняя губа выбивались из образа.

— Интересно… — Дариус вновь отвернулся к окну. В отражении стекла проследил за изменившимся выражением лица секретаря. Обида и ярость. Как предсказуемо. — Значит, она попала в Альтию? Что ж, надо понаблюдать за её успехами и понять, какими невероятными способностями она обладает. Такой инцидент не должен повториться… Пожалуй, пригласите ко мне квестора Овидуса ван Норма. Альтийская академия будет его заботой.

Часть 2

СТУДЕНТКА

Если возникли какие-то проблемы, положи руку на сердце и скажи ему: «Все хорошо!».

К/ф «Три идиота» (2009)

Глава 19

Жизнь читера

Со дня поступления прошло уже две недели, но за это время Лера освоила лишь один навык — ношение ведер с водой. Да уж, не так она представляла себе жизнь в академии, но что поделать, если после испытаний началась не учеба, а каникулы. Целый месяц каникул!

Чтобы не оказаться на улице, да без денег, Лера попросила о подработке, и ей пошли навстречу: поручили поливать все эти чёртовы растения во всех этих чёртовых внутренних дворах, накрытых чёртовыми магическими куполами!

Дэр Флавий, садовник, к которому Леру прикрепили помощницей, при первом взгляде на неё закатил глаза и пошёл к секретарю — разбираться. А Лера присела на лавочку — ждать. Она тогда еще ехидно подумала, что разборок скорее всего не будет, и двое горемык будут жаловаться друг другу на вырождение магов, на то, что их академию уже на горсть песка не ценят и тому подобное.

Во всяком случае, именно так причитал лэр Овидиус ван Притт, секретарь, к которому она пришла прямиком с испытания. Всё не верил, что такая «бессильная» поступить смогла. Но бумаги-с…

На этой лавочке легкая жизнь и закончилась. С кислым лицом и сетуя, что никто из нормальных студентов не остался на каникулы подработать, дэр Флавий вручил Лере два ведра и велел таскать воду: десять ведер под дерево, четыре под куст, ну и на газоны поплескать. А сам, взрослый мужик, наблюдал, как она справляется, да покрикивал, подгоняя. Вот и батрачила Лера, как раб на плантациях.

Адский труд!

В первый день от усталости ей казалось, где упадет, там и вырубится, но нет — мышцы и суставы так ломало, так выворачивало, что вместо сна всю ночь она вертелась и массировала ноги, стараясь унять боль. На второй день и вовсе встать не смогла. Только к обеду раскачалась и выползла из общаги…

В общем, радость от лета посреди зимы быстро поутихла. Вроде всё здорово: зелень, тепло, птички, — но эта уйма деревьев! И парочки бы хватило!

Зато на остальное грех было жаловаться.

Во-первых, заплатят. Обещали за месяц золотой, что по меркам магов и патрициев — гроши, не стоящие внимания, зато для деревенских — офигенный заработок.

Во-вторых, кормят бесплатно. Невкусно, правда, будто конкурс проводят на самое противное блюдо.

В-третьих, не надо выходить в город. Сиди себе за крепкими стенами, куда посторонним, вроде всяких там сутенеров, путь заказан. Красота!

В-четвертых, это же академия! Книги!

Немного попривыкнув к нагрузке, Лера выкроила время и сходила в библиотеку. Жаль только, что никаких учебников не выдали. Здесь вообще на руки ничего не выдавали. Зато хочешь заниматься — сиди в зале и читай, благо зал был шикарен: мощеный дворик под куполом, укромные уголки с мягкими креслами и диванчиками и повсюду кадки с цветами. Только обожаемый римлянами бассейн не выкопали, наверное, чтобы влага не испортила книги.

А местные-то и впрямь оказались римлянами вперемешку с бриттами.

Библиотекарь, син Кэмиллус Витлин, — высокий старик с худыми высохшими руками и длинным носом-клювом, проворчал, что и на каникулах ему не дают покоя, однако внимательно выслушал пожелания Леры о «легкой» книжице и принес «Начала истории».

Латиница изменилась за века, прошедшие с переселения людей на Эйлун, но не сильно, и Лера быстро разобралась с чтением. «Начала истории» она одолела за несколько вечеров. Пополнила словарный запас и наконец-то узнала факты.

То, что нынешние эйлунцы жили когда-то на Земле, она уже поняла и даже предположила, что они из Древнего Рима. И не ошиблась!