Ром Райантс – История любви №33 (страница 8)

– Исключительно главную! Ты – премьер театра моего сердца, – сказала она и снова накрыла мои губы своими.

Глава 6.

Сегодня я наконец увижу, как наипрекраснейшая Клэр Свон порхает на сцене! Прошла уже целая неделя с нашего первого поцелуя и балетные репетиции, которые так сильно изматывали любимую всё это время, наконец подошли к логическому завершению.

Вечером должна состояться премьера их «Лебединого озера». Афиша, предусмотрительно размещённая по просьбе возлюбленной на стенке вблизи от входа в книжный магазин, неистово кричала огроменными фиолетовыми буквами «Приходите посмотреть на постановку, которую никогда не видели. Любимая классика в новом, неканоническом прочтении!». Каждый раз, проходя мимо плаката по дороге на работу и обратно, мой взгляд цеплялся за два коротеньких, но уже столь родных для меня слова, отчётливо прописанных в списке действующих лиц. И были ими «Кэрол Свон». По дороге на скучную «вахту» они грели мне замёрзшую от ноябрьской погоды душу, а на пути обратном – наполняли голову и сердце вдохновением на написание новых строк.

С непомерным трудом превозмогая предвкушение я дожидался истечения рабочих часов. Уже все вокруг, включая Челли, Барли и даже самого Грэма знали, насколько важен для меня сегодняшний вечер. Едва малая стрелка наручных часов доползла до отметки в шесть после полудня, я заторопился в театр. Поверьте, я правда хотел Джеки позвать, но Кэрол строго-настрого приказала «Приходи один», а это значило, что в моей компании, кроме пышного букета, никого более быть не должно.

Показав билетик контролёру и «одарив» его на прощание корешком, я переступил порог заведения, в котором был лишь раз за жизнь и то в детстве с родителями. Да и как-то не было весомых причин посещать театр, ведь здесь не витал дух любимой.

В главном зале, высота которого метров сто (и никак не меньше), на обитых красным плюшем массивных креслах сидели нарочито чопорного вида леди и джентльмены. Точнее, очень хотевшие казаться именно леди и джентльменами фигуры, которые за пределами театра были обыкновенными официантами, таксистами, строителями. С трудом протиснувшись через ноги этих «импозантных снобов на один вечер», я уселся на заботливо приготовленное персонально для меня место. Почему приготовленное? Да просто потому что это именно Кэрол дала билет, по которому я и имел счастье сегодня здесь быть. И это она по собственному вкусу выбрала тринадцатое место седьмого ряда. На мой так и непроизнесённый вопрос «Почему оно?», любимая ответила кратким «Мне лучше знать, куда тебя сажать». Разумеется, она оказалась права, ведь вид отсюда открывался поистине сказочный – прямая линия взора на вот-вот должных выплыть на сцену «лебедей», среди которых моё внимание будет приковано лишь к одной, должной быть в чём-то красном. Разместив на коленях скромный, но дорогой сердцу букет из одиннадцати багровых роз, что успел выхватить в лавочке по дороге, я принялся смиренно ждать, когда потухнет свет.

И вот, после третьего мелодичного звонка, лампы постепенно приглушились, а оркестр, сидящий внизу, издал первые звуки. Гогот дам и господ прекратился и на сцену выплыла первая группа танцоров. Кэрол появилась несколько позже. Я ждал, что она будет в ярком алом платье, но одежда её сильно походила на те, в которых танцевали остальные «лебеди». За исключением нескольких красных пёрышек, что были аккуратнейшим образом вшиты в бока, изрядно усыпанные блёстками. Лишь в последствии, когда она подошла максимально близко к краю, я увидел на золотистых волосах кроваво-красную диадему. Интересно, но даже в темноте её глаза для меня блестели всеми софитами, что в них отражались, едва ей стоило взглянуть в зал.

После двухчасового представления люди поднялись с мест и принялись аплодировать артистам, которые вновь и вновь склонялись во всевозможных поклонах да реверансах в знак уважения публике. Наконец, вдоволь нахлопавшись, несколько мужчин положили на сцену массивные букеты, в коих численность роз зримо превышала количество бутонов моего. Мне также хотелось присоединиться к этому «возложению», но буквально вчера, стоило упомянуть, что я тоже принесу цветы, Кэрол настоятельно просила зайти в гримёрку и вручить лично. Снова проскользнув мимо восторженных зрителей, снобизм с лиц которых уже улетучился куда-то, я смело зашагал по белому мраморному полу фойе к раздевалкам. Или как там это у них называется? В общем место исключительно для артистов. Или же для своих, «избранных», каким в данный момент являлся и я.

На входе мы повстречались со шкафообразным охранником. Я представился и, после короткой проверки, что содержала лишь вопрос «Какова первая фамилия пригласившей девушки?», меня пропустили. Я искренне думал, что внутри увижу огромную толпу из запыхавшихся балерин да танцоров, но, видать, артисты до сих пор отвешивали поклоны зрителям со сцены. Надеюсь, после этого у них не заболят спины. Хотя, учитывая особенность работы, они, вероятно, будут покрепче, чем спина уже встреченного телохранителя. Оглядевшись, я увидел ряд из старых, покрытых слоями вековой пудры туалетных столиков, отгороженных друг от друга чёрными дубовыми перегородками. Над каждым из столов висели малюсенькие платиновые таблички с именами. Дойдя до надписи, гласившей «Кэрол С.», я присел на креслице, которое хозяйка прежде наспех затолкнула под стол. Под овальным зеркалом стояла куча баночек с косметикой. А это что? На потрескавшейся поверхности виднелась отчётливо выцарапанная кем-то фраза «Хватит так поступать!». Чуть ниже было слово «Ты» и ещё одно, которое некто старательно затер вертикальными царапинами. Вроде бы что-то неприличное, но как разобрать? Через минуты три моих тщетных стараний прочесть надпись безлюдная комната начала наполняться «лебедями», по одному возвращающимися со сцены. Девушки проходили мимо, словно не замечая одиноко сидящего с букетом юношу. Вдруг, за отделяющей этот столик от соседнего доской, я услышал громкий девичий хохот, после которого раздался полный удивления возглас «Кэрол?! Серьёзно?! Снова?!». Раздираемый от удивления, я придвинулся ближе.

– Да! Представляешь, у неё кто-то есть! – произнесла обладательница противного хриплого голоска, словно курить она начала раньше, чем танцевать.

– Ох, не повезло же парню. Жалко его, вот честно, жалко, – ответила вторая, что оказалась до того писклявой, что барабанные перепонки едва терпели этот ультразвук.

– Ага. Она описывала его, как «романтичного, погружённого в мечты, подающего надежды писателя». Кстати, весьма красивого писателя.

– Может, пока она не до конца «опутала его своей паутиной», забрать бедолагу себе?

Балерины залились диким хохотом. Нет, скорее даже лошадиным ржачем.

– Как думаешь, он сам-то знает? – перейдя на шёпот сказала хрипучая.

– Кэрол, конечно, дурочка, но не настолько, чтобы сразу испугать парня своим секретом.

Последнее слово отозвалось в мыслях эхом. Секрет? Что такого может скрывать от возлюбленного столь наивная и ранимая девушка, как Кэрол Свон? Неужто и эти две могут счесть за минус тот факт, что подруга наполовину русская? Да нет, ну что за бред. Но, если секретом является нечто другое, тогда что? Как же хотелось выпрыгнуть из-за ширмы и заставить обеих рассказать всё до последней буквы. Но смысл? Ведь тогда они передадут наш разговор Кэрол и мне уж точно не миновать звания «ненормального поклонника».

– Не видели тут парня с букетом? – раздался любимый звонкий голосок, который в ту же секунду очистил мой разум от дурных мыслей.

– Не-а, Кэрол, – псевдо-подруги ответили в унисон и вмиг сбежали из комнаты.

В спешке схватив со стола скромный букетик, я в два шага обогнул деревянное подобие ширмы.

– Ты пришёл! Я уж думала снова появилась какая-нибудь важная работа! – воскликнула Кэрол, и, буквально подлетев ко мне, обвила руками шею.

– Как же я мог не вручить тебе эти цветы за столь безукоризненно исполненную партию красного лебедя? Кажется, ты видела меня сидящим в зале.

– Да! Конечно видела! Из всех мест я смотрела лишь на то, которое сама же и приготовила! – Кэрол выхватила букет и уткнулась носом в один из бутонов. – М-м-м-м, какой запах. Давно не чувствовала этот аромат.

– Это как же? Там на сцене валяется под сотню таких же роз. Да даже больше. Думал, этот запах тебе успел поднадоесть.

– А танцоры всё равно их никогда не видели, не видят и не увидят. Наша предприимчивая директриса завтра же отнесёт всё в ближайшую цветочную лавку и продаст по заниженной цене. Да мы, в принципе, и не против. Надо же на какие-то деньги костюмы шить да декорации ремонтировать.

– Так вот почему ты просила не кидать цветы со всеми на сцену, а принести лично?!

– Ну это же не главная причина.

Оторвав носик от розы Кэрол посмотрела на меня и спустя секунду я вновь почувствовал вкус её красной помады. В тот момент я был уверен, что некто или нечто обязательно прервёт нашу «связь». Я даже слышал, как где-то недалеко едва слышимо то и дело пробегали балетные ножки. Но прервать наш поцелуй было под силу лишь одной мисс Свон.

– Так, я переодеваюсь и идём куда-нибудь подальше отсюда, – командирским тоном произнесла она.

– Как будет угодно юной мисс!