Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 85)

Я потерял парочку младших сотрудников, когда стало известно, что Гингрич нацелился на меня. Старшие же работники могли видеть, что происходит, но они также и видели, что Гингрич начинал потихоньку съезжать с катушек. Я сказал им, что Гингрич рано или поздно допрыгается, и остаться со мной может сделать им доброе дело в долгосрочной перспективе. По крайней мере, мы не потеряли свой офис. Устав Палаты не позволил бы Гингричу отправить меня обратно в Кэннон и «Клетки», о чем он наверняка раздумывал.

В это время жуткий кризис разрастался в семействе Бакмэнов. Это начинало зарождаться уже на протяжении десяти лет, и теперь окончательно начало выливаться в катастрофу. Близняшкам было уже по двенадцать с половиной лет, они быстро приближались к возрасту в тринадцать лет, и они уже были в седьмом классе. Не стало больше моих чудесных маленьких ангелов. Они погибли, их уничтожили зомби, а их мозги высосали и заменили на отродья Сатаны.

Уже практически ежедневно раздавались тревожные крики «МАААМ!» и на меня направлялись взгляды, полные ненависти с причитаниями «ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ!», после чего слышался громкий звук резко и с силой захлопывающейся двери в спальню. Эти всплески в общем происходили только от моего существования и постоянного выживания на планете. Как я понял, дочери Люцифера просто были возмущены тем, что я жив.

Я никак не мог объяснить причину такой внезапной ненависти ко мне. Мэрилин тоже не могла ничем помочь, она только закатывала глаза во время таких бурь и говорила мне просто не трогать их, что это просто «трудности роста». У обеих девочек случился скачок роста с разницей в один день. Они сами тоже менялись. До этого они были низкого роста, немного худощавые, с круглым лицом и немного вздернутым носом от мамы, и прямыми волосами от меня. Теперь же, хоть они все еще были низкого роста, они начинали несколько наливаться, и уже не были такими худощавыми. Если конкретнее – у них уже начинала расти грудь и бедра их становились шире. Хуже всего то, что я не единственный мужчина, который это заметил. Их брат Чарли был склонен безжалостно их дразнить, вызывая тем самым подзатыльник от любого из нас – родителей, кто был ближе всего, когда мы его ловили за этим делом. Это была не худшая часть. Худшая часть заключалась в том, что это замечали и другие мужские особи, которым не было интересно их дразнить. Казалось, что даже дочерям конгрессмена-миллиардера могут поступать предложения о «свиданиях» и обрывать лямки бюстгальтеров.

Ни их отец, ни их мать не стали мириться со всем этим, но только мне приходилось сносить их гнев. Мэрилин же избежала большую его часть. Это было просто нечестно.

Однажды я через это уже прошел с Мэгги. (У Элисон с ее синдромом Уильямса был далеко не такой же взбалмошный характер). Я думал, что с Мэгги невозможно справиться, но я никогда не рассчитывал проходить через стадию всплеска гормонов с близняшками! Я начал говорить Мэрилин, что я собираюсь переехать в Вашингтон на постоянную основу.

– Только если возьмешь меня с собой! – раздался ответ.

Особенно громко и недовольно Холли с Молли закричали, когда я спросил Мэрилин, что она думает о том, чтобы отправить их в школу-интернат в Швейцарию и забрать оттуда только после того, как им исполнится восемнадцать. Мы с Мэрилин оба знали, что девочки в этот момент слушали и следили за нами, так что когда она сказала, что подумает об этом, они с криком рванулись в свою комнату и в очередной раз громко захлопнули дверь. Мэрилин смотрела на то, как они бежали, и затем с улыбкой взглянула на меня:

– Ну ты и злой!

В этот момент из коридора начала реветь музыка.

– Ты думаешь? – спросил я.

Моя жена фыркнула и вернулась к готовке пирога.

В другой раз они объявили, что они собираются уйти из дома.

– И вы ничего с этим не сделаете! – они сказали это сразу после спора перед ужином, так что мы все вместе сидели в обеденной.

Я задумчиво кивнул и затем ответил:

– Ну, может, вам будет интересно, но вы же слышали про GPS, так? Глобальная отслеживающая штука. Ну, когда вы еще были маленькими детьми, мы переживали из-за похитителей, так что мы хирургическим путем вживили в вас маячки. Мы можем найти вас в любой точке мира, – все это я говорил с максимально серьезным выражением лица.

Мэрилин только закатила глаза, а Чарли заухмылялся и кивнул.

Девочки были в шоке, конечно же. Они не знали, что когда они родились – GPS еще не изобрели.

– Врешь! – вскрикнула Молли.

– Где он?! – вскричала ее сестра.

– На спине, рядом с позвоночником.

– Ага, у меня тоже такой есть, – добавил Чарли. Он развернулся, задрал сзади футболку и провел по пояснице пальцем: – Где-то здесь. Я его чувствую под кожей…

Обе девочки завизжали и умчались из обеденной. Пару секунд спустя мы услышали, как захлопнулась дверь в их спальню. Мэрилин сказала мне:

– Может, перестанешь уже их дразнить? – и Чарли она добавила: – И не нужно отцу помогать в этом!

Чарли посмотрел на меня, а я сказал:

– Отличный прикол был – «чувствуешь его под кожей». Они наверняка теперь там сидят, ищут шрамы и пытаются его найти.

Мэрилин с убийственным взглядом повернулась ко мне:

– Толку с тебя! – затем она вздохнула и поднялась. – Наверное, надо им все-таки сказать.

– Может, после ужина? Тут сейчас так здорово и тихо.

– НЕТ! – и она вышла из обеденной и направилась по коридору. Мы с Чарли закончили расставлять все по столу и набрали свои порции. Через десять минут Мэрилин привела близняшек обратно; у нее был позабавленный вид, а у близняшек было убийственное выражение. Чарли расхохотался и затем схватил свою тарелку и умчался из обеденной, прежде чем они бы убили его.

По крайней мере, они еще не встречались ни с кем. Мы решили, что до старшей школы ничего такого не будет. Мэрилин вполне доступно (вместе с суровым лицом, грозя пальцем, и всем таким) донесла до меня, что никто из мальчиков в средней школе не будет развлекаться с ее дочерьми так же, как этим в свое время занимался я. Я от души посмеялся – и согласился!

Летом 1997-го года я поднялся с уровня «непомерно богат» до «богат, как шейх-нефтяник», хотя это бы не проявилось еще целых пару лет. На летнем барбекю, проведенном на первых выходных июня того года, я умудрился тихо посидеть с Мисси Талмадж, моим адвокатом Такером Потсдамом и Дэйвом Марквардтом. Мы работали с Дэйвом еще с тех пор, когда впервые вложились в Microsoft пятнадцать лет тому назад, и теперь он был партнером по части инвестиций Бакмэн Групп в Силиконовой Долине. Хоть я и не был активным участником в Бакмэн Групп, я много времени провел там, и все еще знал, что в бизнесе.

Обычно с нами был и Джейк-младший, но он взял G-IV, чтобы улететь в Ирландию со своей семьей. У его жены там были родственники, и они улетели в отпуск. Я же просто сказал ему привезти по бутылке виски от каждого ирландского производителя, каких он только сможет найти, на дегустацию.

Дэйв Марквардт спросил меня:

– Как думаешь, что в этом году произойдет в Купертино? Когда, думаешь, они объявят о банкротстве?

Купертино означало Apple Computers, конечно же. Я улыбнулся Дэйву:

– Самое время купить Apple по дешевке, – ответил я.

Дэйв с Мисси уставились на меня.

– Купить? Ты шутишь? Их акции упали ниже плинтуса! – воскликнула Мисси.

Я кивнул.

– Стив Джобс в скором времени спорет глотку Гилу Амелио и снова встанет во главе.

– И что? Они его уже однажды выкинули его за то, что он облажался. Почему в этот раз все должно быть иначе?

Со внешней стороны, это было правдиво. Его принудили покинуть компанию в 85-м году во время переворота совета директоров, и последующую декаду он просто блуждал по Силиконовой Долине и Голливуду. NeXT Computer оказались провалом; а объединение Pixar с Диснеем оказалось просто чудом. Когда в следующем году Apple купила NeXT, они впустили волка обратно в лоно.

– Смотрите, с виду кажется, что все, что вы говорите, верно. Я же ставлю на то, что Моисей уже достаточно поскитался по пустыне, и настало время, чтобы он снова вел людей.

– У него не хватит средств, чтобы сделать то, что нужно, – отметил Дэйв.

– Вы видели технологию, которую он разработал в NeXT? Он перенесет ее в Apple и отбросит все лишнее. Не забывайте, он может быть мудилой, но он чрезвычайно талантливый мудила, и у него есть видение того, что он хочет сделать, которое не совпадает ни с чем, что делали Скалли, Спиндлер или Амелио.

– Это все еще не дает ему денег, чтобы открыть все двери.

– Но он сможет все после того, как вы с Биллом Гейтсом вложите пару сотен миллионов, – сказал ему я.

От этого все заморгали.

– Ты серьезно? – спросила Мисси.

Я, пожав плечами, кивнул:

– Ну, я всего лишь преданный слуга народа, который не имеет контроля над своими вложениями, поскольку они находятся в управлении слепого траста, так что откуда мне знать, – на что я поймал несколько хитрых ухмылок, потому что все присутствующие знали, как легко можно манипулировать правилами слепого траста. – Хотя в чем минус? Если мы разделим вложения с Microsoft в смеси акций с правом голоса и без него, по сотне миллионов с каждой стороны, самое большее, что мы потеряем – это сотню миллионов. Будем честны, это большие деньги, но это не обанкротит ни нас, ни Microsoft. В чем плюс? Давайте еще раз взглянем на факты – дешевле вы акции Apple не купите. Это все потенциальный рост. Мы можем сколотить целое состояние, когда он снова будет на коне, и я знаю, что этот парень это сделает!