Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 6)

В понедельник утром в Baltimore показали отрывок, где я показывал нож на камеру вместе с реакцией Брю МакРайли, и осуждением моей «мерзкой» тактики. И все же был также представлен большой кусок о происшествии в 1983-м, и как Стюарт вышел за все рамки приличия со своей наглой ложью. В 1990-м правда все еще имела значение; только через 22 года кампания Ромни начнет врать в глаза и добавлять, что «Мы не позволим фактчекерам диктовать нашу кампанию». (Не то, что бы Обама был сильно лучше, но его люди хотя бы были достаточно тактичны, чтобы не хвастать этим). Дальше все стало еще более странным. Посреди недели WJZ ухитрились поймать Билла Уорли, который прошел через всю эту суматоху в соревновании между Демократами. Он на камеру сказал:

– Энди Стюарт за голос продаст свою мать, и потом еще начнет торговаться!

Вот она, общность партии!

Брю провел опрос в середине недели. После окончания первичных выборов мы проводили их пару раз, и я неизменно отставал от Стюарта, впрочем, не слишком, но больше, чем на три процента погрешности. Впервые за все время у нас была ничья. Я поднялся в глазах мужчин, хотя больше женщин, которые считали, что защищать свою семью было хорошей мыслью. Опросы стоили недешево, и мы задумывались, в курсе ли Энди, что у нас ничья.

Теперь же о нас говорила и национальная пресса. И Time, и U.S. News с World Report звонили в среду, чтобы взять телефонное интервью. На следующую субботу после передачи выпадали выходные, когда мы проводили ежегодную барбекю-вечеринку у нас дома, и журналист из Newsweek, не зная об этом, появился в пятницу. Какого черта! Мы пригласили и его вместе с другими политическими обозревателями города. Брюстер заставил меня пригласить всех, кого мы смогли вспомнить.

Это была бы наша самая крупная вечеринка. В 1983-м мы просто собирались компанией из офиса, звали Тасков, и нескольких других ребят, которые принимали участие в приобретении и постройке участка с домом. С тех пор компания разрослась. Теперь же вместе с костяком из Бакмэн Групп с нами были люди из церкви Святой Богоматери, школы Пятого Округа, из семей друзей наших детей, а в этом году еще и из различных политических сфер округа. Мы предупредили всех, чтобы они имели при себе купальники и аппетит. Мы взяли напрокат огромный тент в красно-белую полоску, несколько столов со стульями к ним, и у нас были ванные комнаты как в доме, так и у бассейна. Мы с Мэрилин даже установили на площадке огроменную грильницу, которая устанавливается на постоянной основе с проведенным газом от бака за домом.

На тот день мы сдали Пышку в Хэмпстед. Эта зверюшка была одной из милейших и добрейших собак, которые у меня были в жизни, но она была очень легковозбудима, и начинала скакать и носиться кругами. В прошлом году она своими когтями поцарапала одного ребенка наших гостей. Вреда не причинила, но девочка очень испугалась. Как только бы кто-то выпустил Пышку из дома без поводка – она сразу начала бы носиться. Было безопаснее и для нас, и для нее же, чтобы она побыла денек в питомнике.

К позднему утру начали собираться гости. Среди первых были Таскер и Тесса с мальчиками, и первое, что мы сделали, так это запустили кег-станцию. Новая грильница была сделана полностью из нержавеющей стали, у нее было около шестнадцати горелок для гриля, шесть горелок для сковородок и кастрюль на стороне, и встроенный холодильник под ней. На одном краю там даже был кулер, в котором помещалось два маленьких кега. Поставщик пива привез пару кегов два дня назад, вкупе с бутылочным пивом и содовой, и кеги были холодными. Таскер окинул взглядом всю эту систему и выдал:

– Здорово!

Я рассмеялся и поручил ему следить за кегами. Первые два пива достались нам же.

Тесса помогала Мэрилин вынести еду наружу, прежде чем получила свой бокал. Мэрилин же предпочла кулер с вином. Затем, когда гости начали прибывать, мы с Мэрилин встречали их. Можно было сразу определить, кто уже бывал на предыдущих вечеринках. Они приезжали с детьми уже в плавательной одежде, и со сменой в сумке, оставшейся в их машине; дети прямиком направлялись к бассейну и прыгали туда. Люди, которые еще ни разу у нас не бывали, приезжали полностью одетыми, а купальники были у них в сумках. Если они хотели переодеться – им указывали на раздевалку у бассейна. Парковаться тоже было легко – где угодно на переднем дворе и вокруг дальней стороны дома. У нас бы места не хватило на парковочной дорожке, чтобы уместить всех! Один из охранников, одетый в шорты и футболку направлял движение.

Но общение с прессой выглядело проблематично. Журналист из Newsweek, парень по имени Билл Грасс, появился где-то около полудня после того, как он, потерявшись, наворотил кругов по северной части округа Кэрролл. Уже с нами тогда был репортер из Sun, Флетчер Дональдсон, молодой парень двадцати с чем-то лет. Если говорить про телеканалы, со всех трех местных каналов только WJZ прислал сюда фургон, и как только они выяснили, что объявленная летняя барбекю-вечеринка на самом деле была барбекю-вечеринкой, а не собранием влиятельных Республиканцев, они развернулись и уехали, не записав ни одной вставки или репортажа.

Дональдсон представился, после чего убрал свой блокнот в карман, взял пиво и начал прогуливаться по участку. Когда прибыл Грасс, он был единственным человеком в костюме. Я весело покачал головой и помахал ему.

– Мистер Бакмэн? – спросил он.

Я улыбнулся и пожал ему руку.

– Зови меня Карл. Зачем ты так вырядился? Это вечеринка, а не съезд! Снимай пиджак и галстук, закатай рукава, или пива не получишь, – он удивленно заморгал, но затем подчинился.

Я отнес его пиджак и галстук в дом, и затем вручил ему пиво. Он все еще не выглядел также неформально, как я в своих шортах с накинутой гавайской рубашкой, нахлобученной соломенной шляпой, в солнцезащитных очках и в шлепанцах без носков, но он уже не так явно выделялся. Я поручил Таскеру налить ему пива и заодно налил себе еще.

– А теперь добро пожаловать на вечеринку! – сказал я.

– Спасибо. Я не знал, чего ожидать.

– Мы наводим здесь шуму еще с самой постройки дома, с 83-го года, и с каждым годом вечеринка становится все больше и больше. В прошлом году мы начали устраивать и осенние вечеринки поменьше, когда дети играют в футбол. Тогда бассейн у нас закрыт, конечно, но мы привозим команды сюда, и они здесь резвятся. Это весело.

– Да, похоже на то, – в этот момент парочка детишек, может, им года по четыре-пять, пронеслись через кухню, и я их развернул обратно. Они с криками умчались в сторону бассейна.

– Я не очень строг, но они могут обжечься об грильницу, – объяснил я.

Я отпил пива и помахал Брюстеру, чьи глаза широко раскрылись, когда он увидел, что я говорю с кем-то, очень похожим на журналиста. Я улыбнулся.

– Зуб даю, вы не думали, что завершите неделю посещением вечеринки какого-то второсортного подражателя Конгрессмену.

– Это то, кем вы себя считаете? Второсортным подражателем? – переспросил он.

Брюстер подошел ровно в тот момент, когда он спросил об этом, и выпучил глаза.

– Думаю, таковым меня считает Энди Стюарт. А что ты думаешь? – спросил я.

– Я еще не знаю, мистер Бак…

– Карл! – прервал я.

– …Карл. Должен сказать, я уже давно обозреваю политику, но я никогда в жизни не видел того, что произошло в воскресенье утром. О чем вы вообще тогда думали?

Я пожал плечами.

– Не знаю сам. По большей части я был взбешен! – Брю задрожал, поскольку серьезные люди не говорят «взбешен».

Плевать, я могу и провалиться, но если и так, то облажаюсь с треском!

– Он лживая тварь, и я просто разозлился! И все. Я вышел из себя.

Таскер слушал все это из-за кег-станции. Он расхохотался от этого, и Грасс оглянулся на него. Если он думал, что я был неформален, то что же он подумал про Таскера. На Таскере были рваные шорты и безрукавка с логотипом «Харли-Дэвидсон», он был обут в сандали, а волосы собраны в хвост. В глаза бросались его татуировки на плечах.

– Напомни меня тебя не бесить, – рассмеялся он.

– Ты не очень спасаешь, дружище, – сказал я ему. – Чтобы загрустить, мне необязательно собирать вечеринку. Я уже получаю кучу печали от своей жены, спасибо огромное!

– Ваша жена не очень этому рада? – спросил меня Грасс.

Таскер снова расхохотался, особенно, когда Мэрилин подошла к журналисту со спины и ответила:

– Нет, не рада, и если он хотя бы еще раз выкинет что-нибудь подобное, я его прибью!

– Да, дорогая, клянусь! Я исправлюсь!

Она погрозила мне пальцем и сказала:

– Тем лучше! – затем она поднялась на цыпочки и поцеловала меня. Потом она снова повернулась к журналисту.

– Если хотите попробовать влезть в шорты Карла, я могу поискать, но не думаю, что у вас похожий размер.

– Не страшно. Со мной все будет в порядке. – Грасс был тяжелее меня килограмм на десять, и по большей части в области живота.

Мэрилин ушла наружу на задний двор и поприветствовала кого-то из школы. На ней были обтягивающие шорты и футболка, и она выглядела чертовски милой!

– В случае, если ты еще не догадался, это уже давно страдающая жена кандидата, – сказал я, – А это Джим Таск, мой лучший друг.

– Серьезно? Не поймите неправильно, но вы не выглядите как лучший друг миллиардера.

Таскер засмеялся.

– Правда? Не скажи! Вы наверняка хотите сказать, что я выгляджу как сумасшедший байкер.