Ролли Лоусон – С чистого листа главы 1-99 (страница 261)

– Репортёрам, что ждут снаружи клиники, – оскалился он. – Это очень маленький остров, и очень мирный. Здесь уже местный репортёр из Guardian, и, должно быть, его дружок из Journal. Это национальные новости!

Я с недоверием уставился на него:

– Ох, прошу, вы, должно быть, шутите! – он покачал головой, и я с ужасом глянул на жену. – Всё становится лучше и лучше! В следующий раз я дам им забрать и сумочку, и кошелёк, и тебя!

– Я не буду говорить ни с какими газетами! – сказала она мне.

– Дерьмо! – пробормотал я. Затем я поглядел на Хавьера.

– Ладно, но если вы хотите, чтобы я вёл себя примерно, вы должны достать мне чистую одежду, – я поглядел на Мэрилин – на её платье была кровь. – И ей тоже.

– Ммм? – уклончиво ответил он.

– Ммм! Да. Вы знаете, где находится Ля Валенсия? Отправьте туда мистера Разговорчивого, и пусть он принесёт оттуда какую-нибудь чистую одежду. Тогда я выйду к репортёрам и воспою хвалу Багамам. Звучит разумно?

– Разумно, – он махнул рукой охраннику. – Итак, вы остановились в Ля Валенсии.

Он с любопытством поглядел на меня – должно быть, знал, сколько стоит там остановиться.

– Вы знаете это место?

– Знаю. Я также должен буду поговорить с мистером Финчем. Его я тоже знаю.

– Это маленький остров, не так ли?

– И очень мирный и дружелюбный. Помните об этом, когда будете говорить с репортёрами, – ответил он.

– Ну, тогда почему бы вам не проявить дружелюбие и не поручить одному из ваших офицеров отогнать нашу машину к Ля Валенсии? Я вряд ли смогу вести этой ночью. Или уже утро? – я повернулся в Беллинджеру, всё ещё слушавшему нас. – Эй, док, как насчёт обезболивающих, что вы обещали? Моя рука начинает меня убивать! – новокаин уже выветрился, и рука начала саднить. – Я смогу сказать слова о мире и дружелюбии, если моя рука не будет болеть слишком сильно!

Доктор Беллинджер вышел и вернулся с бутылочкой таблеток.

– Это тайленол с кодеином. Возьмите одну сейчас и не пейте, пока вы их принимаете. Они должны убрать боль и воспаление за день, но если после этого боль всё ещё останется, вернитесь ко мне, и я дам вам что-нибудь посильнее. Впрочем, эти должны подойти.

Я кивнул ему и открыл бутылку. Проглотив одну, не запивая, я сказал ему:

– Спасибо. Я принимал их раньше, это должно помочь, – кодеин мне не нравился, поскольку вызывал у меня тошноту.

Фактически, большинство опиатов вызывали у меня тошноту. Однако, это должно помешать мне выработать наркозависимость от болеутоляющих. Я бы взял ещё одну – когда мы выйдем отсюда и он не будет видеть. Мэрилин станет жаловаться, но это, наверное, основное занятие жены, и мне не было нужно, чтобы она начала делать это перед врачом.

Доктор вышел, и помощник суперинтенданта Хавьер извинился, сказав, что должен быть сейчас снаружи. Мы с Мэрилин пожали плечами друг другу и сели обратно на медицинский стол.

– Снаружи нас действительно ждут репортёры? – недоверчиво сказала она.

– На Багамах, должно быть, так мало новостей, – ответил я.

– Почему ты был так мил с этим Хавьером? Он обращался с тобой просто ужасно!

– Он просто делал свою работу, – улыбнулся я. – Поверь мне, он мог быть гораздо хуже!

– Как? Ну как он мог быть ещё хуже? – возмутилась Мэрилин.

– Ну, прежде всего, он мог бросить нас обоих в тюрьму, – со смехом сказал я.

– В тюрьму! За что?

– Ну, смотри. Парочка пьяных иностранцев устроила чёрте-что в местном ресторане. Жена, кстати, одетая провокационно, – Мэрилин шокировано глянула, но я продолжил: – начала танцевать вокруг, беспокоя людей. Её муж, такой же пьяный и шумный, влезает в пьяную потасовку, разносит заведение и отправляет трёх невинных местных жителей в больницу с опасными травмами. Как звучит такой сценарий?

– Это… безумие! – выплюнула она.

– Ага? Но это также возможно! Что, если в банде был четвёртый парень, который поклянётся, что я напал на них? Что, если бармен или официантка в сговоре с плохими парнями? Мы попадаем в тюрьму, а полицейские разбираются. Я был в тюрьме, милая, и тебе бы там не понравилось.

Мэрилин пару секунд глядела на меня.

– Ты серьёзно.

– Так и бывает. Сейчас вероятность такого происшествия на Багамах довольно мала. США находятся по соседству, и местные знают, откуда берутся их деньги. Однако, зачем рисковать? Если нужно лишь улыбнуться репортёрам и похвалить Багамы, это хорошая цена. Поверь мне, до завтра всё уляжется, и мы сможем закончить отпуск тихо-мирно!

– О, я уж точно буду тихой! Я даже из виллы не выйду!

Я лишь засмеялся и обнял её здоровой рукой. То, что я описал, где-нибудь в мире случается каждый год. Карибский бассейн ещё довольно милый и безопасный для туристов, но на планете есть куча мест, где арестовывать и сажать туристов тюрьму – национальный спорт и бизнес.

Время шло к рассвету, когда в дверь постучали, и вошли помощник суперинтенданта Хавьер и его тихий миньон с грузом одежды.

– Ваша машина была отогнана к Ля Валенсии. Когда вы оденетесь – выходите наружу и поговорите с репортёрами, а затем мы отвезём вас домой?

– Они всё ещё здесь? – спросил я.

– Уже трое, – осклабился он, – и все со своими камерами!

Я только закатил глаза и застонал. Затем я заметил, что его молчаливый дружок улыбается нам. Я повернулся к нему:

– Вы умеете говорить? За эту ночь я не услышал от вас ни слова!

– Нэ а чэм было гаварыть, – пробормотал он с сильным акцентом, а затем снова умолк.

Я поглядел на Мэрилин.

– Вот слова, по которым можно жизнь прожить, – в ответ мне прилетел хмурый взгляд.

Хавьер и констебль (я пробыл здесь достаточно, чтобы узнать – местные рядовые полицейские зовутся констеблями, очень по-британски) вышли, и мы разобрали свою одежду. Раздевшись, я, как мог, замыл кровь и бетадин (там, где он вышел за пределы повязки). Затем я натянул свежую одежду, хаки и рубашку с длинным рукавом. Рукава я закатал себе до локтя, но не так высоко, чтобы был виден бинт. Ноги я сунул в мои заляпанные кровью туфли, надеясь, что этого никто не заметит. Мэрилин сняла своё платье и влезла в чистый сарафан. Вчера она ничего не надевала под платье (что я в целом одобрял), а полиция не принесла никакого нижнего белья. Теперь, всё ещё одобряя это, я всё же слишком устал, чтобы поддерживать какие-либо игры или забавы. Я знал, что как только мы вернёмся в Ля Валенсию – тут же уснём мёртвым сном!

Одевшись, я приоткрыл дверь и быстро выглянул наружу. Там были только помощник суперинтенданта Хавьер и его тихий напарник, который держал пластиковый пакет для мусора.

– Киньте сюда свою лишнюю одежду.

Мы собрали всё и вручили пакет констеблю, который направился к задней двери здания. Мы же с Мэрилин и Хавьером направились другим путём, к переднему выходу.

– Помни, милая, дружелюбие и мирный настрой! – сказал я Мэрилин. Хавьер засмеялся.

Как только мы вышли в вестибюль, щёлкнула вспышка, и я, остановившись, заморгал. Там были трое мужчин, двое чёрных и один белый, и минимум двое держали нас на прицеле своих камер. Ещё одна вспышка – и я остановился.

– Спокойно, ребята, у нас ещё будет шанс поздороваться, мы никуда не собирается! – пришло время попытаться взять ситуацию под контроль. Я обнял правой рукой плечо Мэрилин и улыбнулся. – Лучше?

Хавьер отступил, и камеры снова защёлками.

– Ого, должно быть, на Багамах и правда тихо, раз вы все пришли, – заметил я, ухмыляясь им.

Разрядить обстановку, разрядить, разрядить…

Все трое тут же начали говорить, все одновременно; как правило, они спрашивали одно и то же. Что произошло? Что мы там делали? Кто мы? Почему нас арестовали? Насколько тяжелы мои травмы? Знал ли я воров и убийц? Как я смог их обезвредить?

Я ощутил, как напряглась Мэрилин под моей рукой. Она была усталой и нервной, и определённо была не в своей тарелке. Я лишь одобряюще обнимал её.

– Спокойно, ребята! Я отвечу на ваши вопросы, только по одному за раз, по очереди. Давайте сделаем это по порядку, – я ткнул в самого правого. – Вы первый.

– Кто вы и откуда?

– А вы кто и откуда? – спросил я в ответ.

– Майкл Уэсткотт, Nassau Guardian. Вы не ответили на мой вопрос.

Я протянул ему руку, и он инстинктивно взял её. Я пожал его руку и сказал:

– Рад с вами познакомиться, Майкл. Я Карл Бакмэн, а это моя жена Мэрилин. Мы из Мэриленда, из Штатов. Дальше? – я повернулся к парню в центре.

– Грегори Хэнкок, Tribune. Что случилось?

Вот это уже было начало цивилизованного разговора. Я пожал Хэнкоку руку и кратко пересказал им всё, старательно преуменьшая масштабы и стараясь быть любезным и вежливым. А точнее: