Ролли Лоусон – С чистого листа главы 1-99 (страница 203)

– Что такое? – спросила Мэрилин.

– Мы забыли продукты, – сказал я ей. – Я же уезжал на две недели, и выкинул всё.

Мы нашли ночной магазинчик и купили молока, яиц, хлеба и всего такого, а затем вернулись домой. Я покорно внёс её внутрь на руках, а затем вернулся, чтобы разгрузить машину. Когда я снова вошёл внутрь, Мэрилин уже спала на диване. Я перенёс её на кровать, выложил продукты, а потом забрался к ней.

В воскресенье мы возвращались к норме. Мы долго спали, оставались дома, устроили стирку, снова дурачились – тоже дома. Мэрилин заявила, что вся её одежда постирана, и потому ходила лишь в одних туфлях и моей рубашке. Мне приходилось изо всех сил сосредотачиваться на других делах. Это сработало лишь до обеда, а затем у неё было достаточно чистой одежды, чтобы мы могли выйти. Я провёл её вокруг квартирного комплекса, а затем мы вернулись к ужину.

В понедельник настала пора вернуться к норме окончательно. Встав, я надел повседневную форму и прыжковые сапоги, разбудил Мэрилин, и в 8.30 мы вышли и направились в северо-каролинское отделение Motor Vehicles. Мэрилин были нужны новые права, на её новое имя. У неё были с собой старые нью-йоркские права, свидетельство о рождении и о нашем браке, но нужно было ещё пройти тесты. После обеда мы поехали на базу и пошли выправлять ей удостоверение личности, чтобы она могла посещать на базе всякие объекты вроде местного магазина, почты и прочего. Это был долгий день, но такого кошмара, как субботу, когда мы возвращались домой, больше нигде не было. Технически, я уже был не в отпуске, но капитан Харрис, по предварительной договорённости, закрыл глаза на моё отсутствие в течение ещё пары дней. При сотрудничестве командира мы часто могли устроить, чтобы кто-нибудь вас вызвонил и вызвал, чтобы растянуть тридцать дней законного отпуска на шесть недель или даже дольше, если подвернётся государственный праздник или два. Я уже использовал весь годовой отпуск на поездки в Аттику перед свадьбой, и сейчас забрал чуть-чуть лишнего.

Во вторник днём из ниоткуда неожиданно возник самый старший брат Мэрилин, Мэтью, привезя в грузовике всю её одежду и имущество, а также бессчётное количество коробок со свадебными подарками. Мы звонили её семье с утра в воскресенье, но были уверены, что они перешлют вещи почтой или по FedEx. Перед тем, как уехать, она всё упаковала. Но они просто закинули это всё в грузовик и отравили сына съездить на юг. Мы всё выгрузили, и Мэтью переночевал у нас во второй комнате, а утром в среду уехал обратно.

Я же в среду возвращался в батарею. Мэрилин нервничала – у нас была только одна машина, и она оставалась застрявшей в квартире. Я сказал ей, что мы найдём её машину, и показал в «Параплане» кучу объявлений о подержанных машинах, а также сводку с парковки в выходные. Я обещал ей на неделе снять деньги и в субботу купить машину.

Я пытался быть осторожным с деньгами; осторожным в том смысле, чтобы никто не знал, что они у меня есть. Поэтому я жил в квартире и ездил на старой Импале. Лейтенанты второго класса с молодой женой не могут позволить себе дом и новую машину. Капитан с работающей женой – возможно, но никак не лейтенант. Хватало уже того, что меня называли «Док» Бакмэн, и демонстрировать ещё и деньги было ни к чему. К частью, Мэрилин понятия не имела, что у меня почти три миллиона баксов. Всякий раз, как я тратил на неё деньги, я говорил, что отложил их со своей платы. Поскольку она знать не знала, сколько на самом деле платят лейтенантам, мысль, что лейтенант может позволить себе полёт первым классом или плавание на прогулочной палубе, не вызывала у неё недоумения.

Когда Мэтью уехал, мы с Мэрилин разобрали свадебные подарки. У нас возник спор: Мэрилин хотела просто распаковать их поскорей, как четырёхлетка, я же хотел разобраться, какой от кого. Когда она спросила, затем, я ответил, что мы сможем отправить благодарственные открытки. С тем же успехом я мог ответить на китайском: в семье Мэрилин благодарственные открытки никогда не отправлялись.

– У нас в семье, если ты не послал благодарственную открытку – то никогда больше не получишь подарок от этого человека, – объяснил я.

– Даже на день рождения или Рождество?

– Мы не были такими глупыми, чтобы проверять. Но ты можешь это сделать, если тут есть что-то от твоих дядюшек или тётушек.

Мэрилин закатила глаза и дала мне составить список. Как минимум моей семье мы отправили открытки.

Результаты были интересными. Были наличные деньги, которые мы разделили пополам и сложили в карман; были чеки, средства с которых пошли на счёт в банке. На базе я использовал кредитный союз, и я решил дать Мэрилин доступ к нему. На этот счёт шла только армейская зарплата; к моим брокерским счетам она доступа не имела и даже не знала о них.

Также мы получили гору других подарков. Там были два тостера, три блендера (и то, и то, у нас уже было) и пара наборов для фондю. Я сказал Мэрилин, что размещу объявление на доске батальона и батареи – там мы от них избавимся. Сьюзи подарила нам очень милый чайный сервиз, а мои тётки и их семьи преподнесли неплохой набор тарелок и прочего от Corelleware. Наконец, просмотрев всё, мы так и не нашли ничего от моих родителей. Мы посмотрели по всей квартире – может, мы оставили его в спальне, или, возможно, Мэтью куда-то сунул – но нигде не смогли найти. Пусто. Озадаченная, Мэрилин позвонила своим родителям, и они проверили, что ничего не осталось в грузовике у Мэтью или наверху, в её старой спальне.

Наконец, я просто пожал плечами.

– Может, мои забыли его дома. Наверное, вышлют на неделе. Я завтра спрошу у Сьюзи.

Это обещал быть очень странный звонок. Чем больше я о нём думал, тем больше задавался вопросами, так что позвонил Сьюзи на следующий же день по внешней линии с базы. Сьюзи сказала, что они не запаковывали никаких подарков, кроме её, и она ничего больше не видела, но вечером, когда родители придут с работы, спросит у них. Я позвонил её позже тем же вечером, попал на Хэма, бросил трубку, перезвонил через 10 минут и на сей раз услышал Сьюзи. Я услышал, что мой брат на линии, и сказал ему отойти от телефона, а затем Сьюзи начала вопить на него, и щёлкнула трубку.

Голос Сьюзи упал до шёпота.

– Это очень странно, Карл, – сказала она мне. – Никто не говорил мне ничего о подарке.

– Что ты имеешь в виду? – я тоже понизил голос. Мэрилин смотрела телевизор в гостиной, а телефон был в спальне.

– Ну, я спросила папу, и он просто сказал мне поговорить с мамой. Он тоже вёл себя очень странно. Так что я пошла и спросила маму, и она всерьёз разозлилась и начала вопить о вас двоих, и что вы, должно быть, потеряли подарок, но она так и не сказала мне, что это было, и я клянусь – в машине ничего не было! – ответила она.

У меня в животе зарождалось нехорошее чувство.

– Она даже не сказала тебе, что мы якобы потеряли?

– Нет, и она не ответила на другие вопросы. За то, что спрашивала, меня отправили в мою комнату.

– Сьюзи, – прошептал я, – думаю, они ничего нам не дарили.

– Я тоже так думаю, и теперь папа смущён, а мама зла, что ты обнаружил это, – признала она.

С минуту я молчал – достаточно долго, чтобы Сьюзи спросила:

– Карл? Карл?

Неужели моя мать насколько мной недовольна? Или это Хэмильтон подговорил её? Или он уничтожил подарок?

– Я здесь, здесь. Я просто думаю. Сьюзи, для тебя есть задание. Сходи в магазин и купи что-нибудь, например, большую и хорошую скороварку. Затем заверни его в подарочную обёртку и вышли нам. Мы скажем Мэрилин, что они забыли его дома и, должно быть, не упаковали.

– Это противоестественно, Карл! – сказала она мне. – Поверить не могу, что они специально сделали это!

– Что есть, то есть, милая. Просто позаботься об этом, а затем отправь счёт в мой офис, и я верну тебе деньги, – я подождал, пока она возьмёт ручку и бумагу, и продиктовал ей адрес офиса.

Мы повесили трубку, и я, вернувшись обратно в гостиную, сказал Мэрилин, что мама нашла подарок завалившимся за диван, и они скоро вышлют его. Прошли годы, прежде, чем я сказал ей правду.

На следующий день я позвонил отцу в офис.

– Пап, у тебя есть минутка? – спросил я.

– Э, да. С возвращением. Как круиз?

– Нормально, спасибо. Послушай, я должен спросить тебя, что там с нашим свадебным подарком. Сьюзи сказала, мама не говорит ей, что это, но настаивает, что мы его потеряли. Что случилось?

– Эээ… – папа на мгновение запнулся. Я практически мог услышать, как крутятся шестерёнки в его голове, пытаясь придумать, что же ответить.

Я слегка нажал. Разумеется, меня волновала не стоимость подарка, но то, что произошло.

– Хэмильтон его уничтожил? Сьюзи сказала, что в машине был только её подарок, а его мы получили. Мама забыла его? Или подарка вовсе не было?

– Карл, может быть, тебе стоит спросить об этом у своей матери, – предложил он, уходя от ответа.

– Ни в коем случае – я спрашиваю у тебя. Был вообще этот подарок? Или твой ответ уже означает, что его не было?

– Я не знаю, Карл. Твоя мать сказала, что позаботится о нём, но я не помню, чтобы мы что-то упаковывали, – с запинкой ответил он.

– Окей, полагаю, это отвечает на мой вопрос. Просто интересно, мама, это меня она так ненавидит – или Мэрилин?

– Карл, это не так! – запротестовал он.