Ролан де – Эпопея «Нормандии – Неман» (страница 27)
Но не всем сопутствовало мое везение – «Нормандия» дорого заплатила за свои победы тем летом и той осенью 1943-го. Жану Рею 28 августа оторвало голову выпущенным с земли снарядом, когда он выполнял связную миссию в паре с Луи Астье. Поль де Форж и Жан де Сибур были сбиты 31 августа. На следующий день Альбер Дюран, один из лучших пилотов эскадрильи, прибывший в СССР, как и я, осенью 1942-го, не вернулся на авиабазу. Жеральд Леон был убит осколком 4 сентября. Андре Ларжо пропал без вести 14-го, Андре Бальку – 20-го. Очередной траурной датой стало 13 октября – были сбиты Роже Дени и Морис Бон. А еще через два дня мы лишились Лео Барбье.
К счастью, случались и чудеса. Пьер Жаннель с разорванным парашютом приземлился на участке танкового наступления в разгар боевых действий. Он сломал позвоночник и был обязан своим спасением медсестре, которая всю ночь согревала его своим телом, чтобы раненый не умер от переохлаждения. Полгода пролечившись в госпитале, лейтенант Жаннель вернулся к нам и пилотировал связной самолет Як-6.
В своей первой военной кампании, одновременно доблестной, победоносной и трагической, эскадрилья понесла потери, но и набралась опыта. Немцы отступали на запад по всей линии фронта. Советские войска освободили Смоленск ценой почти полного разрушения города. Как и французский Сен-Ло, с которым то же самое случилось несколько месяцев спустя, Смоленск, уже не раз в своей истории подвергавшийся опустошению, мог отныне называться «столицей руин».
Мы одержали больше семидесяти воздушных побед и при этом потеряли двадцать одного пилота из личного состава, насчитывавшего всего тридцать шесть. Из четырнадцати первых летчиков-истребителей, приехавших в Иваново в конце 1942 года, нас осталось пятеро: Марсель Альбер, Дидье Беген, Марсель Лефевр, Жозеф Риссо и я. Еще нужно добавить Жана де Панжа, нашего пилота-связного, много раз рисковавшего жизнью, чтобы вызволить из беды своих товарищей, потерявшихся или совершивших вынужденную посадку.
Тюлана, Литольфа, Бизьена, Кастелена, Дервиля, Дюрана, Познанского и Прециози, ветеранов с авиабаз Райака и Иванова, больше нет. Что до Ива Маэ, он был сбит 7 мая, попал к немцам в плен, три раза бежал из лагеря, но его ловили и возвращали. В итоге он станет одним из немногих пленных, выживших к концу войны. Мы увидимся с ним лишь в августе 1945-го, после возвращения во Францию.
26
Отдых и пополнение в Туле
Шестого ноября 1943 года у нас состоялась масштабная передислокация в тыл, на зимние квартиры. Мы перебазировались в Тулу, которая находится в нескольких сотнях километров к югу от Москвы. Время восстановить силы и пополнить личный состав, истаявший, как снег на солнце. Майор Пуйад как раз отправился в Алжир – будет там ходатайствовать за «Нормандию» перед генеральным штабом «Свободной Франции» и представителями союзников.
Жизнь в Туле разительно отличается от жизни на передовой. Нас разместили на современном аэровокзале, оснащенном взлетно-посадочной полосой с твердым покрытием.
Первые пятнадцать новичков прибывают в конце декабря – начале января из Англии, Алжира и с Ближнего Востока. Среди них есть опытные пилоты, побывавшие в боях на разных фронтах, – например, Жак Андре, Франсуа де Жоффр, Константин Фельдзер, Роже Соваж. Но есть и молодняк, только что окончивший летные школы. Однако все как один рвутся в схватку.
По лицам мы догадываемся, что новички слегка озадачены при виде развеселой банды приятелей, которые небрежно одеты, перешучиваются молодыми голосами и встречают их с улыбками от уха до уха, да еще подтрунивают.
– Кто-нибудь играет в дартс? – интересуюсь я.
– Здорово, кореша! Куда прошвырнемся? – подхватывает Марсель Альбер с непринужденностью парижского уличного мальчишки.
– Эй, парни, есть кто из Мар-рселя? – вопрошает, по-южному раскатывая звук «р», Жозеф Риссо.
В Алжире и в Москве им все уши прожужжали рассказами о наших бесконечных списках побед, пригоршнях медалей и количестве приказов с объявлением благодарности. Они ожидали увидеть «стариков» постарше, посуровее и в безупречных мундирах. В общем, лед между нами растоплен в первые же минуты, и новички мгновенно забрасывают нас вопросами – им не терпится узнать все о сбитых врагах, о жизни на передовой, об отношениях с местным населением и в первую очередь с девушками.
Нам, пионерам эскадрильи, поручено привести новую команду в боевую готовность. Прежде всего это задача двух Марселей – нашего чемпиона Альбера и строгого, но увлеченного своим делом наставника Лефевра.
Обучение проходит на двухместных Як-7 с двойным управлением. С самого начала не обходится без поломок, потому что эти пилоты не привыкли приземляться на снег и летать над необозримыми белыми просторами, где почти нет ориентиров. Проблемы, с которыми они сталкиваются сейчас, живо напоминают мне о собственном опыте год назад в Иванове.
Де Жоффр, угодивший в снежную бурю при заходе на посадку после первого же вылета, приземляется настолько неудачно, что чуть было не сносит с полосы на скорости почти 100 км/ч советский Ла-5. Происходит столкновение, оба самолета получают значительные повреждения, а винт Як-7 останавливается в волоске от головы советского пилота.
– Ничего себе начало! – возмущенно орет Лефевр. – Ты фрицев должен убивать, фрицев, а не русских!
Папаше Маглуару еще не раз придется драть глотку, когда его ученики приступят к одиночным тренировочным полетам на Як-9. В следующие недели он потеряет счет покореженным винтам и сломанным шасси. И это не учитывая аварийных посадок в чистом поле.
В середине января у нас радость – командир вернулся. Пуйад прилетел из Алжира с пятой нашивкой (его произвели в подполковники) и целым мешком медалей для всего личного состава «Нормандии». Пепито тоже счастлив снова нас увидеть. Он сыт по горло политическими дрязгами между французами, колебаниями англичан, которые с большой неохотой отпускают к нам французских летчиков, уже служащих в Королевских ВВС, и плохо скрываемым беспокойством американцев, наблюдающих, как растет и развивается «Нормандия». Короче, он сказал нам так: «Достал меня этот чертов Алжир до печенок».
Пепито такой же, как мы: политика его не интересует. Он хочет бить нацистов, общего врага, а на остальное ему наплевать.
Пополнение продолжает прибывать, и наконец становится возможным создание третьей эскадрильи. Это происходит 7 февраля. Из малочисленного авиаподразделения «Нормандия» превращается в полноценный истребительный полк.
Именно в таком составе мы неделю спустя с большой помпой встречаем прилетевший из Москвы «Дуглас» с советскими генералами Шимановым и Левандовичем, а также генералом Пети, главой французской военной миссии в Москве.
Стоит чудесное зимнее утро, морозное и солнечное. Мы, пилоты и механики, выстроились перед зданием аэровокзала по стойке «смирно» в безупречную шеренгу. На нас советско-французская униформа,
Генерал Шиманов вручает ордена Красного Знамени. Этой награды удостаиваюсь я, а также подполковник Пуйад, капитан Беген, лейтенанты Марсель Альбер и Марсель Лефевр. Генерал Пети посвящает меня и моих товарищей в кавалеры Почетного легиона. Это незабываемый момент: представитель де Голля возлагает саблю на мое плечо, слегка ударяет клинком, а затем крепко пожимает мне руку.
Эмоции зашкаливают, когда объявляется о посмертном присвоении наград нашим павшим соратникам: Леону, Бальку, Дэни, Бону, Ларжо. Со слезами на глазах я вспоминаю февральский день 1940 года, когда получил первый пилотский значок в летной школе Анже. Я думаю об отце, который непременно испытал бы чувство гордости за меня, и о маме. О сестре и брате, давно не дававших о себе знать. И о моих однокашниках из выпуска Z – должно быть, они продолжают завоевывать боевую славу в небе Англии во главе с Маридором.
Звучит «Марсельеза», два флага – французский и советский – одновременно поднимаются в морозном воздухе, и лишь каменное сердце не способно дрогнуть в этот миг.
«Нормандия» растет и набирается сил до весны, а в конце апреля у нас уже достаточно личного состава, чтобы сформировать четвертую эскадрилью. Пуйад пожелал, чтобы каждая эскадрилья взяла себе имя в честь какого-нибудь из городов «нашей» провинции. Первая теперь называется «Руан», вторая – «Гавр», третья – «Шербур», а четвертая – «Кан».
Я служу в «первой» под командованием моего приятеля Марселя Альбера и очень этим доволен. Пуйад, талантливый руководитель, сразу понял, что нельзя разлучать Бебера и Поипа, «пролетария» и «барина», мы ведь как братья-близнецы.
За полгода и полмесяца, проведенные в Туле, Пепито сумел показать себя превосходным лидером. Именно благодаря ему так быстро сложилась сплоченная команда, в которую на равных вошли уцелевшие пилоты из первого состава «Нормандии» и новички, прибывшие со всех концов света. Поначалу все было непросто – когда майор Дельфинб привез с собой группу летчиков, которые, так же, как и он сам, участвовали в дакарских событиях на стороне вишистов, мы встретили их ледяными взглядами и колкостями. Двадцатилетние не склонны к компромиссам, так что мы не поскупились на ядовитые стрелы в адрес бывших противников. Но очень скоро добродушие, здравый смысл и боевой задор Пуйада разрядили обстановку. Именно тогда, в Туле, стараниями Пепито сплотился, воспрял и во всех отношениях пошел на взлет авиаполк «Нормандия».