Ролан де – Эпопея «Нормандии – Неман» (страница 13)
Однажды эскадрилья в полном составе – все 36 истребителей – вылетела с авиабазы в Кенли курсом на Редхилл. Через несколько минут у меня «закашлялся» мотор. Переключение передач не помогло. Мой «спит» начал терять скорость и высоту, учинив в строю жуткий беспорядок.
С грехом пополам мне удалось дотянуть до посадочной полосы Редхилла. Из-за риска перевернуться я принял решение садиться, не выпуская шасси, и мой самолет, коснувшись земли, проехал на брюхе метров пятьдесят, попутно содрав с полосы покрытие. В итоге другим летчикам эскадрильи пришлось снова набирать высоту и приземляться на соседних аэродромах.
На следующее утро после этого катастрофического маневра я предстал перед трибуналом. В военные времена с виновниками таких беспорядков не церемонятся.
«У моего самолета была техническая неисправность, проблема с двигателем, не знаю какая», – заявил я с полной уверенностью в своей правоте, не позволив себя запугать.
Допрашивавшие меня офицеры дали приказ полностью разобрать мой «спитфайр» для выяснения причин нештатной ситуации, не добавлявшей славы Королевским ВВС. К счастью для меня, проверка показала, что перебои в работе двигателя были связаны с неисправностью заслонок одного из трубопроводов.
Осознав, что мог бы сгореть заживо или задохнуться от ядовитых выхлопов, я еще больше обрадовался тому, что вышел из этой передряги без взыскания. В отличие от механика, чья халатность могла возыметь и более серьезные последствия.
После знакомства с представителями высшего командования Королевских ВВС Великобритании мне представилась возможность пообщаться и с самим королем. С самого начала войны Георг VI был со своей армией и народом, не преминул он нанести визит и в расположение 602-й эскадрильи. На смотру, проходя мимо шеренги летчиков, его величество остановился прямо напротив меня – вероятно, моя темно-синяя униформа выделялась на фоне серых мундиров британских и канадских соратников.
– Как вам служится в Англии? – спросил король на безупречном французском.
– Превосходно, ваше величество.
– Вам очень повезло, что вы здесь, – продолжил наследник Виндзоров.
– Еще бы, ваше величество. Я счастлив познакомиться с вами и лично заверить, что мы, французы, гордимся сотрудничеством с англичанами, нашими давними друзьями.
Продолжение церемонии было менее официальным. В офицерскую столовую, где все было готово к торжественному приему, я заявился первым и при виде разнообразных яств, одно соблазнительнее другого, красовавшихся на длинных столах, накрытых белыми скатертями, не смог устоять. Я так проголодался от долгого пребывания по стойке «смирно» на свежем воздухе, что, нимало не смущаясь под взглядами пришедших в ужас официантов и официанток в белых перчатках, отхватил себе добрый кусок торта.
Когда вскоре после этого в столовую вошел король со всей свитой, у командира авиабазы чуть удар не случился, едва он увидел разоренный торт. Глядя, как на его лице один за другим сменяются все цвета радуги, я торопливо проглотил последний кусок и благоразумно смылся из круга офицеров.
– Это я разрезал торт… – повинился я после того, как Георг VI покинул базу.
– Я так и думал, – с британским хладнокровием кивнул командир.
Грех чревоугодия – и покушение на оскорбление королевского величества – не повлекли за собой для меня никаких санкций. Все-таки одно дело – слопать кусок торта, пусть даже предназначавшийся самому королю, а другое – угробить «спитфайр» в военное время.
13
Герой по прозвищу Падди
Чудесным летним днем 15 июля 1942 года мой «спитфайр» летит над Ла-Маншем в окружении других истребителей 602-й эскадрильи. Совсем рядом я замечаю самолет Падди Финукейна, который легко опознать по нарисованному на фюзеляже shamrock (ирландскому трилистнику).
– Hullo chaps, good show. Going home[32].
Наш молодой wing commander не зря такой довольный. Сегодняшний sweep оказался успешным: в открытом море неподалеку от Остенде потоплена лодка, а три аэродрома обстреляны из пулеметов. Победа не великая, но любой ущерб, причиненный гуннам, – это уже хорошо («гуннами» и «бандитами» на жаргоне Королевских ВВС называют немцев).
Теперь английские истребители летят над Ле-Туке и длинным песчаным пляжем, при одном взгляде на который ужасно хочется искупаться и понежиться на солнышке. Увы, для каникул сейчас не время – Падди по радиосвязи советует нам удвоить бдительность, потому что в этом секторе особенно опасна flak (немецкая зенитная артиллерия).
И мы тут же получаем доказательство его правоты: над ближайшим курортным санаторием зенитный пулемет прошивает очередью «спитфайр» Падди. Радиатор пробит, мотор начинает захлебываться.
Я, не веря своим глазам, смотрю, как самолет командира неумолимо теряет высоту. К счастью, Падди, судя по всему, не ранен. У меня по лицу из-под шлемофона катит холодный пот, а губы сами растягиваются в деревянную улыбку: я в очередной раз восхищаюсь этим поразительным человеком, который продолжает спокойно говорить по радиосвязи со своими подчиненными, пока его самолет стремительно сближается с морем.
«Спитфайр», украшенный трилистником, отделяют от водной глади какие-то три-четыре метра, он уже не летит, а планирует на волны, и так продолжается несколько минут, которые кажутся нам бесконечными.
Внезапно «Роллс-Ройс Мерлин» окончательно замолкает. Лопасти винта останавливаются. Пару секунд самолет следует по той же траектории, а затем камнем пикирует в воду.
Последние слова Падди, произнесенные все тем же бодрым и добродушным тоном уже после того, как заглох мотор его «спитфайра», еще долго звучат в моих ушах:
– This is it, chaps…[33]
Я отказываюсь в это верить. Только что, секунду назад, Падди был рядом, говорил со мной, как всегда на обратном пути к базе, и в его голосе была неподражаемая смесь уверенности и теплоты, заставляющая забывать об опасностях нашей профессии. А теперь подо мной колышутся волны в радужных пятнах горючего на том самом месте, где он исчез.
Со слезами на глазах, крепко вцепившись обеими руками в рычаг управления, я, словно автомат, возвращаюсь на базу, окруженный соратниками, которые, можно не сомневаться, ошеломлены не меньше.
Сегодня, в скорбный летний день 1942 года, я потерял одним махом командира, достойного восхищения, и брата по оружию, чья дружба делала для меня не таким горьким вкус изгнания.
И горечь пива становится еще ощутимее тем же вечером в нашей столовой, где не хватает запаха табака и громовых раскатов смеха Падди Финукейна. Ни у кого нет желания шутить, даже разговоры стихают, едва начавшись. Мне невольно вспоминаются шесть десятков миссий, выполненных под началом Падди. Вперемежку в памяти всплывают пулеметные обстрелы с воздуха военных поездов и грузовиков, shipping reco (поиск морских целей) на бреющем полете над водой от Амстердама до Гавра, головокружительные бои в небе Франции и Бельгии. И каждый раз нос моего «спитфайра» был на одной линии с хвостом самолета командира звена. «Следуем друг за другом во что бы то ни стало», – таков был приказ ирландского аса, отданный мне в первый же день.
Бывали и страшные моменты. Однажды я по-настоящему испугался во время атаки на минный тральщик, слишком быстро спикировав на цель – пришлось яростно сражаться с рычагом управления, чтобы спасти свой «спитфайр» от катастрофы. Я тогда пронесся всего в нескольких метрах над вражеским кораблем и видел, как на палубе суетятся матросы. В другой раз все истребители нашей эскадрильи вернулись в Редхилл, изрешеченные пулями зенитных пулеметов после налета на два немецких крейсера, пытавшихся прорвать блокаду Ла-Манша. А сколько потов с меня сошло, когда в кабине вместе со мной оказалась здоровенная муха…
Еще в этот траурный день я вспоминаю слова Падди о том, что он никогда не сдастся в плен. Наверное, именно поэтому он остался в кабине над морем. Над землей мог бы выпрыгнуть с парашютом. Возможно, он пытался каким-то чудом приводниться? Или же хотел любой ценой дотянуть до английского берега? Теперь уже никто не узнает. Непобедимый Падди унес этот секрет с собой на дно Ла-Манша.
Ни «спитфайр» с ирландским трилистником, ни тело пилота так и не нашли.
Мне давно уже не было так одиноко. Я почти злюсь на друга, ушедшего слишком рано из своего чисто ирландского упрямства.
В Великобритании гибель Падди Финукейна, «the RAF’s greatest асе fighter» («величайшего аса истребительной авиации Королевских ВВС»), – драма общенационального масштаба, ей посвящены первые полосы всех газет. «This is it, chaps» as plane hit sea: pal avenged him»[34], – этот заголовок был в «Дейли миррор» рядом с фотографией улыбающегося аса, одержавшего тридцать две победы.
Таким я и хотел запомнить своего приятеля Падди – с сияющими глазами и неизменной улыбкой, которая могла кого угодно увести за собой на край света в погоне за немецкими самолетами.
Часть вторая
Авантюра «Нормандия – Неман»
14
Добровольцем на Восточный фронт
«Большое шоу» продолжается, но без былого энтузиазма. Со смертью своего харизматичного лидера 602-я эскадрилья осиротела. В наступившем августе 1942 года я узнаю, что «Городу Глазго» предстоит вернуться в Шотландию для восстановления сил после исключительно тяжелого года, проведенного в боях на юге Англии.