Рокси Торн – Смертельный договор. Пункт 1 (страница 11)

Торговля людьми – низко, как ни обзови и какими благородными мотивами ни прикройся. А уж собственными детьми торговать – самое днище.

Аркадий тем временем натужно сопел, двигал ногами, периодически бросая на меня подозрительные взгляды, и продолжал бежать вперёд. Я же шла, беззаботно улыбалась и крутила головой, не демонстрируя презрение к толстячку, которое неожиданно меня охватило, стоило вспомнить о судьбах несчастных девиц.

Быть воином всё-таки гораздо проще. Пришёл, убил, победил. И времени нет, чтобы всякую ерунду думать. Лживые улыбки, обманчивый тон, двойной смысл слов – это всё не про меня.

В общем, я крутила головой и старалась переключиться с не самых радужных рассуждений и воспоминаний, на окружающую реальность.

Что сказать, красиво. Без излишней роскоши, без всяких рюшечек и лепнин. Начищенный до блеска паркет под ногами, с причудливым узором реечек. Массивная мебель, тяжёлые занавески и запах. М-м-м, что за запах витал в доме: древесины, кофе, свежей выпечки. Запах уюта и домашнего очага.

Непроизвольно втянула воздух носом сильнее и чуть не захлебнулась слюной, что моментально хлынула в рот.

Да, определённо где-то в недрах дома что-то выпекали. Сладкое, манящее.

Чёрт, я ж не ела ничего! Последнее, что я видела из съедобного – это обугленную тушку крысы, попавшую под мой массовый удар. Грызуну просто не повезло, но он точно не выжил. Собственно, как и я.

Пока отчаянно старалась не капать слюной на пол и не броситься на источник соблазнительного аромата, мы умудрились пересечь с пяток комнат, добраться до широкой лестницы, застеленной бордовым густым ковром, и подняться на второй этаж. И вот там уже упереться в двери, что отсекали, по всей видимости, часть крыла.

– Не понимает она, – бухтел Савицкий, толкая двери.

– Все границы уже перешла, – продолжал ворчать он, роясь в груде бумаг на письменном столе.

Отстранённо слушая бубнёж опекуна, медленно продвигалась вдоль стены кабинета и надеялась слиться с обстановкой.

Ну не любила я призраков. Нудные, доставучие и совершенно не считающиеся с личным пространством. И труднее было с теми, кто был старше. Не в плане возраста на момент смерти, а продолжительности жизни после смерти.

Мальчишка, что корчил рожи хозяину кабинета и передразнивал его на все лады, был явно не первой свежести. Нет, выглядел он замечательно, лет десяти – двенадцати, в бархатной курточке и бриджах, расшитых золотыми нитями, белоснежной рубашке и в лакированных туфельках с квадратными пряжками. Отлично просто выглядел, будто херувимчик с древней картины. Только вот, аура, что пульсировала вокруг него, непрозрачно так намекала, что вился подле Савицкого матёрый призрак, способный влиять на реальные предметы.

А это сильно, прямо скажем, очень. Духу нужно не один десяток лет, чтобы научиться воздух вокруг себя сгущать, а чтобы так заматереть нужна сотня лет, а может, и несколько, от мотивации зависит. Больше злобы – больше силы. Всё как всегда.

Это ж как надо было ребёнка достать при жизни, чтобы он призраком стал?

– Опачки, Катюха, – радостно заорал призрак, поймав мой взгляд. – А с чего ты вдруг меня видишь?

Радость мгновенно сменилась подозрительностью, и аура мальчика беспокойно затрепетала, окрашиваясь в чёрный.

Вот нам только спонтанного некровыброса сейчас не хватало для полного счастья.

Аркадий продолжал выискивать что-то одному ему ведомое в бумагах, и перешёл уже на ящики стола, низко склонив голову. Этим я и воспользовалась.

– Расскажу, но потом, – одними губами произнесла я, надеясь, что любопытство в мальчишке ещё не угасло и оно же позволит оттянуть момент выброса, чтобы я смогла его вобрать.

Особой жалости к дяде Катерины я не испытывала, но и преждевременной смерти ему не желала, тем более такой. Нехорошая это смерть, беспокойная.

– Э, нет, подруга, – сложив ручки перед собой, расплылся в злорадной улыбке призрак и переместился ко мне ближе.

А я так надеялась, что удастся мирно решить вопрос.

– Да куда же Захар положил этот конверт?! – хлопнул Савицкий ладонью по столу, и я схватила мальчика за руку.

Первые годы после смерти, призраки ещё помнят, что такое быть живым: дышать, голодать, ощущать ветер на коже. Но с годами воспоминания стираются. То ли сами призраки стараются забыть то, что никогда не смогут почувствовать, то ли информация сама стирается за ненадобностью, но факт есть факт. Призраки напрочь забывают о том, что такое боль и страх. Они верят, что их нельзя повторно убить или причинить им вред.

Вот только они неправы.

Маг смерти – это не толпа зомби, как думают многие некомпетентные одарённые. Магия смерти многогранна, и общение с душами усопших – одна из граней.

Стоит ли удивляться, что не все призраки белые и пушистые? Поэтому мы можем не только видеть, слышать и призывать, но ещё и отпускать их. А ещё привязывать к себе. А это неприятно, и, вероятнее всего, болезненно. Во всяком случае, орут они в этот момент так, словно их раскалёнными углями заживо фаршируют.

Вот и мальчик заорал. Пронзительно, до хрипоты. Ну а что делать? Привязка – самый быстрый способ взять под контроль призрака. Не думаю, что Савицкий спокойно бы стоял и ждал, пока я рунный круг на полу изобразила бы.

– Нашёл! – воодушевлённо воскликнул Аркадий, мальчишка как раз перешёл на жалобные и обиженные стоны.

Медленно заводя руку за спину, продолжала крепко сжимать детское запястье и следила за Аркадием.

– Думала провернуть за моей спиной? – вперился в меня взглядом мужчина, вспомнив, что он тут играет роль рассерженного тирана.

– Больно же, отпусти, коза колченогая! – в ухо взвизгнул призрак.

Ох, сказала бы я, если бы смогла придумать универсальный ответ обоим. Обидно же, у меня шикарнейшие ноги!

Глава 12.

– До сих пор не понимаю, о чём идёт речь, – продолжая удерживать вопящего призрака, ответила Савицкому.

Уж если выбирать собеседника, то точно по жизненному признаку.

Вместо ответа мужчина швырнул на край стола пухлый конверт, со сломанной сургучной печатью.

Даже с этого расстояния видела, что на штемпеле значилось имя Екатерины.

– То есть вы ещё и корреспонденцию мою читаете? Что ещё? Может охрана по вашему приказу меня изводит? – задрала подбородок, став едва ли не выше хозяина кабинета.

Лучшая защита – нападение. Особенно когда в ответ ждут только оправданий и нечленораздельный лепет.

И ведь снова угадала, у Аркадия натурально отвалилась челюсть.

– Что? Какая охрана? – сбился с настроя он. – Это мой дом, конечно, я читаю всё, что считаю нужным, – быстро взяв себя в руки и запыхтев ещё сильнее, возмутился мужчина.

– Ну тогда вы в курсе, что я-то с содержимым конверта не ознакомлена, – небрежно кивнула на бумаги и неспешно отправилась к ближайшему креслу.

Можно было и постоять, да и этикет наверняка предписывал, как минимум дождаться разрешения, но привязка грозилась перейти в финальную стадию. А это, знаете ли, иногда имеет сногсшибательный эффект, буквально.

Савицкий мою наглость проигнорировал, и схватив злосчастный конверт, навис надо мною. Вот могла бы, с удовольствием отвернулась. Зрелище снизу было, мягко говоря, не для слабонервных.

Почему он такой толстый? И судя по цвету лица и общей отёчности ещё и нездоровый.

– Отпусти-и-и, – продолжал тем временем выть мальчишка, сбивая меня с мысли.

Ладно, хоть чернота начала уходить из его ауры, и можно было сосредоточиться на живых.

– Скажи ещё, что не понимаешь, откуда пришёл ответ? – сощурился Аркадий, но уже не так уверенно, как несколько мгновений ранее.

– Абсолютно, – вцепившись в брыкающегося мальчугана, подтвердила с чистым сердцем.

Катерина-то может и знала, но я не соврала ни единым словом.

Дядя опять прищурился, и вот тут я почувствовала лёгкое ментальное воздействие. Охренеть, и никто ведь не предупредил, что в опекунах у меня числится мозгоколупатель!

Ну а чего? Они – не самые приятные маги, между прочим. Ладно, сами тайны всякие узнают, так ведь и с удовольствием ими делятся, не забесплатно, конечно, но всё равно неприятно, когда именно в твоих мыслях ковыряются.

Савицкий не наглел и глубоко не влазил, только считал по самым верхам, скорее всего, ограничившись эмоциональным откликом на свои слова. С одной стороны, это он удачно вопрос задал, а вот с другой теперь необходимо постоянно быть начеку. На полноценный щит мне пока сил не хватит, максимум закрыться на пару минут.

Мужчина удивлённо крякнул и втиснул мне в руку документы. Из-за чего бы иначе сыр-бор разводить, не сплетни же там и не прогноз погоды.

Призрак вопить перестал, да и привязка завершилась, поэтому под злобное сопение мальчишки, взяла наконец-то в руки стопку бумаг.

Читать-то я умела, но вот смысл пока улавливала не всегда. Так что часть скорее угадывала, чем понимала.

Определённо у меня в руках был официальный ответ из государственного архива. И без сомнений, Катерину послали далеко и надолго, апеллируя к каким-то нормативным документам и установленным порядкам. Отписка хоть и была составлена высокопарно и излишне витиевато, но имела подпись графа Орлова, руководителя всей этой бюрократической шарашки, так что не придерёшься.

Обидно, зато из ответа легко удалось вычленить, что именно она хотела получить.

А хотела она доступ к материалам по расследованию смерти батюшки. Нормальное желание же, и чего Савицкий изволил так вопить?