Рокси Торн – Прах любви (страница 23)

Откуда это неожиданная и такая внезапная влюблённость? Я не обращала внимания на фальшь, на явное желание скрыть наши свидания. Ведь это так романтично гулять по пустынной набережной или пить вино в собственной же беседке на заднем дворе. Светлая Мать, где был мой разум? Мой всегда рациональный и прагматичный ум.

Я игнорировала оживление Крея при появлении Маришки, и их явную взаимную симпатию, я не обращала внимания на резкую перемену в поведении девушки. Откуда украшения, самые роскошные наряды, личный выезд и новый особняк? Почему она вдруг перестала стремиться получить титул? Я была слепа. Или хотела быть незрячей?

Сколько я провела в счастливом неведении? Месяц, два, полгода? Я не слушала отца, отмахнулась от Артура, я сама выбрала Крея. Сама.

Встрепенувшаяся память подкинула мне следующее видение. Ночь, огромный особняк Крея, и Маришка, бегущая по просторному холлу, на ходу теряя свои итак не очень многочисленные одёжки. Лестница, спальня и Крей, со смехом поймавший девушку в объятия.

Боль. Боль утраты, потери.

Ненависть. Всепоглощающая ненависть и злоба.

Стоя в тёмной нише у лестницы и наблюдая, как Крей самозабвенно ласкает бывшую подругу, не потрудившись прикрыть дверь, я умирала.

С каждым женским стоном, часть меня, верящая в любовь, в дружбу, в людей, отмирала. Я стояла и смотрела, как два близких мне человека, две части моей души, заживо сжигали моё сердце.

Ничего не осталось, только выжженная пустыня и бескрайний лёд.

Скандал у Лиона в кабинете и хлопнувшая дверь, от удара слетевшая с петель. Пропавший отец и не отвечающий на вызовы Артур. Так началась моя личная война.

В себя я пришла, стоя на коленях в тёмной камере. Лёгкие разрывало от нехватки кислорода, но это была мелочь по сравнению с тем, что сквозь мутную пелену слёз, я видела силуэт, сидящий около меня.

— Не плакай, — гнусаво произнёс силуэт и осторожно прикоснулся к моему плечу. — Хочешь, Боля убьёт плохого дядю?

Боля, мать его, Боля! Я как подыхающий зверь, оказывается, забилась в самый дальний угол, а здесь уже было занято.

— Спасибо, Боля, я и сама могу, — стараясь не делать резких движений, медленно поворачивалась к кадавру.

Вот куда мне ещё было податься, конечно же, в изолятор с нежитью на перевоспитании. Мне же мало целого замка, мне именно неподконтрольная нежить нужна в компаньоны.

— Боля хороший, — неожиданно обиделся кадавр.

Охренеть, да он менталист, причём посильнее Крея явно будет.

— Не обижайся, я просто о вас ничего практически не знаю, — погладила по руке на своём плече кадавра.

Что ожидаешь почувствовать, трогая существо, которого все учебники относят к нежити? Холод, страх. Но кадавр был тёплый, даже горячий.

— Боля не злится, — прогундосил мой неожиданный собеседник.

А это хорошо, вот злить кадавра в мои планы точно не входило, тем более что я и знать-то ничего о них не знала, как оказалось. Вот как я могла получить свой золотой диплом, если не знала, что они не просто одушевлённые и мыслящие существа, но ещё и разговаривают?

— Прости, Боля, что вломилась к тебе, — рассматривая существо, покаялась я. — Я не знала, куда иду.

Не труп, не зомби, не скелет, он больше походил на голема. Высокий, метра четыре, а может, и всё пять, мощный, без шеи, без суставов, гротескный пряничный человечек. Да и пах приятно, а не смрадом разложения. Хотя на вид жуть жуткая, но в чем-то даже милая.

— Боля поможет, — обхватывая мою голову двумя лапищами, уведомил меня кадавр и сжал сильнее.

Первые мгновения я опасалась, что он решил помочь решить проблемы кардинально, нет меня и нет проблем, но я ошиблась. Перед внутренним взором опять приносились всё те же сцены, мгновения счастья и безграничная пустота, пришедшая после. Вот только теперь это были просто картинки, да, мне было грустно, но исступление прошло, будто Боля, забрал себе страдания, оставив мне только опыт.

— Так не больно, — отпуская руки, то ли спросил, то ли заверил меня кадавр.

Действительно, легче.

— Спасибо тебе, Боля, — искренне поблагодарила его и встала, сравнявшись с сидящим великаном ростом.

Как такой гигант на одной каше выживает? Да ещё и раз в несколько дней всего лишь.

— Боля не любит кашу, каша невкусная, — тут же осведомил меня кадавр.

Вот кто бы спорил, действительно же гадость.

— А чего тебе хотелось бы?

— Бли-и-инчики, — закатывая свои горящие огнём глаза, мечтательно протянул он.

— Будут тебе блинчики, и пироги, если захочешь, — рассмеялась я.

В этот момент в камеру ворвались несколько воинов. Напряжённые, сосредоточенные, и что неприятно — вооружённые, хорошо хоть не мечами, а только кандалами и ошейником.

— Княжна, отходите медленно в сторону, — посоветовал ближайший мужчина и сам начал постепенно приближаться.

— Боля не хочет, Болю обидят, поставят Болю в угол, — насупился кадавр.

Ничего себе порядки. Возможно, у воинов есть причины усмирять кадавров, но сейчас-то зачем? Ну, ребёнок же совсем, пусть и огромный и смертельно опасный.

Выступив вперёд и преграждая дорогу воинам, только и ждущим момента для атаки, для наглядности ещё и руки в стороны развела:

— Боля хороший, — покачав головой, повторила я, слова кадавра.

— Уверена? — отстранив воинов, внутрь камеры протиснулся Матс.

— А не видно? — загораживая. Болю, исподлобья посмотрела на мужчину.

Матс хмыкнул и пристально осмотрел и меня, и великана, а потом расслабился, отпустив воинов.

— Вот так просто? Съедят и ладно? — не удержалась от подколки.

Что странно, Боля даже, и не думал встревать, чувствуя, видимо, что ничего плохого я в действительности про него не думала.

— Ты его привязала, — усмехнулся Матс. — Он полакомится любым, только не тобой.

Ага, полегчало прямо. Как я умудрилась за два дня обзавестись и приспешником и личным кадавром? Всю жизнь избегала лишних привязанностей, а теперь целый зоопарк собрала.

— У Боли будет друг! — подпрыгивая и хлопая пудовыми кулаками себя по ногам, обрадовался великан.

— Так, — потирая слипающиеся глаза, начала раздавать приказы: — С тебя пояснения, — ткнула пальцем в Матса. — Тебе блинчики и одежду, дальше подумаем, — перевела взгляд на Болю.

— У Боли есть костюмчик, — отправился в угол камеры кадавр и чем-то там загремел.

— Они броню себе сами выбирают, — шепнул Матс на ухо, незаметно оказавшись рядом.

Вот как это он провернул? М-м-м, а он тёплый, так и окутывает в облако, исходящего от тела, жара. Рука дрогнула в попытке потянуться к источнику такого манящего тепла, но я вовремя её одёрнула:

— Как там Крей? — отступая на шаг, поинтересовалась судьбой супруга я.

Какая-то у меня нездоровая тяга к местным мужчинам, может, магия жизни виновата? Не так уж и много представителей этого дара я встречала, и то в основном уже преклонного возраста. Минус на плюс?

— Жив, — не предпринимая никаких попыток сблизиться или ещё больше смутить меня, деловито доложил Элден: — С плодовитостью будут проблемы, но жизни ничего не угрожает, Трист опытный палач, и лечить он умеет не хуже тебя.

А может и показалось? Напридумывала себе с недосыпа всякое. Или опять хочется быть обманутой?

В это время шум и звон из угла перестал доноситься, и в пятно света, бросаемого из коридора, вышел Боля. Ну, как Боля, машина для убийств, с ног до головы закованная в латы. Монументальный такой Боля.

— Красивый костюмчик, — похвалила я кадавра. — Пошли кушать.

Уговаривать кадавра не пришлось и под гнусавое, но очень счастливое: «бли-и-инчики» мы вышли из камеры.

Глава 27

За добычей пришлось отправиться на общую кухню, ведь на местной, кроме каши не водилось вообще ничего, видимо, чтобы лишний раз не искушать наивные умы нежити.

Переполох своим появлением мы произвели знатный, но Леон панику быстро пресёк, нас разместил и вообще продемонстрировал не только хваткость, но и непробиваемость. Он даже бровью не повёл, когда в столовую, примыкающую к основной кухне, согнувшись, вошёл кадавр. Подумаешь нежить, главное доспех чистый и слюна на пол не капает.

— А ему невредно? — с сомнением спросила я у Матса, провожая взглядом второй поднос блинов, исчезающих в монструозной пасти Боля.

— Да нет, им просто не нужна еда как таковая, но впихнуть могут сколько влезет, — аккуратно скручивая блинчик со своей тарелки, по размерам не очень-то уступающей подносу кадавра, проинформировал меня мужчина.

Ну невредно и хорошо, хотя в слова о бесполезности еды не особо верилось, как минимум удовольствие кадавру она точно приносила. Вон как причмокивает, даже глаза ярче светиться начали.