Рокси Торн – Милость богов? (страница 10)

Кто бы мог подумать, что когда-то не очень любимые мною физика и химия сейчас пригодятся, но именно они в итоге принесли мне тот вариант сочетания свойств, что позволили стать невидимой. И это не была маскировка, я не отражала излучение, не преломляла его, в конце концов, мне нужно спрятаться от глаз и других органов дракона, а не военного радара, поэтому я пошла другим путём, вспомнив постулаты, высказанные Гербертом Уэллсом, кому, как не ему, быть «экспертом по невидимкам».

Я становилась воздухом, вот так просто с одной стороны, и абсолютно бредово для современного человека,  с другой. Вообще, эта идея изначально отправилась в категорию фантастики, а когда варианты, подразумевающие под собой научные базисы, кончились, я пошла по списку с антинаучными идеями. И вот они-то начали приносить результаты, как это работает, я так и не смогла понять, но я становилась то ли духом, то ли газом, но при этом сохраняла полный контроль не только над телом, но и над магией и что главное – здравый рассудок.

Спасибо магии, что для воплощения этих гениальных идей не надо было писать настоящие формулы, я бы в жизни такое не придумала, несмотря на техническое образование. Куда уж мне, если целые военные корпорации не смогли осуществить мечту миллионов.

На основе уже полученного эффекта и тех изысканий, что к невидимости не привели, но были продуктами именно земной физики, без особых проблем получила результат, на который делала огромную ставку в своих долгоиграющих планах.

Окрылённая от полученного результата и мнимой уверенности, что познала тайну принципов работы магии, я, не задумываясь о последствиях, продолжила свои эксперименты, на сей раз с магией перемещения, и чуть не поплатилась за это жизнью.

Вот не зря же Элина отдельно выделила пункт про безопасность, даже во время отработки прыжков. Но куда там, я же великий маг, я же научилась быть невидимой, поняла все тайны мироздания.

И если на совсем небольших расстояниях, в пределах комнаты, например, эти прыжки выглядели скорее забавой, впрочем, не приносящей абсолютно никаких негативных ощущений, то вот на более дальние – уже могли нести опасность. Проблема оказалась в том, чтобы перемещение удалось, надо не только окружающую обстановку хорошо видеть, но и место приземления, желательно во всех подробностях. И эту простую истину я осознала, только оказавшись на крошечном уступе, на противоположной стороне ущелья. Кто же знал, что у Оливки такое хорошее зрение, а у меня полное отсутствие критического мышления.

Сколько я пережила за этот день, не описать словами, и если по одной стороне я ещё хуже бедно могла продвигаться, где-то прыжком, где-то дедовским способом, используя руки и ноги, то заставить себя перепрыгнуть на другую сторону я уже не могла. А каменный балкончик, на котором точно есть ровная площадка, был вне поля зрения из-за парапета. Так что осталось два пути: или вниз, через последнее пристанище Оливки, или вверх, так чтобы открылся обзор на крепость.

Поначалу я выбрала было путь наверх, но затея оказалась провальной. Отвесные скалы, практически ровные, с редкими и очень небольшими участками, пригодными для высадки. А если учесть ещё и безжалостный ветер, полное отсутствие хоть какого-то снаряжения и тряпичные туфельки, то, чуть не сорвавшись в пропасть, под напором увлекающего за собой порыва ветра, я начала спуск в бездну.

Сколько тут километров? Два, три, четыре? В воспоминании Оливки пропасть была очень близкой, а вот в реальности до низа я добралась только к вечеру. В ущелье и днём-то было тускло, а уж в сумерках видимости не было от слова совсем. Какие тут прыжки, если руку собственную еле видишь.

К моменту, как я достигла дна, причём и в буквальном, и в фигуральном смысле, я околела настолько, что даже удержаться на ногах не получалось, и когда я умудрилась приземлиться на относительно ровную поверхность, то просто шлёпнулась на голые скалы и завыла. Холод, страх, боль, отчаяние, столько всего оказывается может глодать изнутри одновременно.

Слёзы все лились и лились, отчего-то не принося никакого облегчения. Поняв всю безрезультативность истерики, я перешла на исконно русский, и от души проехалась и по себе, с открывшейся авантюрной жилкой, и по чешуйчатой твари, по вине которого вообще оказалась в этой ситуации, и по богам, и по скалам, короче, вообще по всему этому миру.

Неизвестно, когда бы у меня закончился словарный запас, как-никак я в строительстве больше десяти лет проработала, из них практически всё время проводя в исключительно мужской компании, причём в основном на стройках и в компаниях работяг, так что разнообразие мыслеобразов у меня богатое. Но закончился мой экспрессивный монолог очень неожиданно, так что даже не успела закончить, где и с чем именно и в чём конкретно, вижу эту опостылевшую крепость.

– Знаешь, я даже заслушался, – раздался сзади голос, от звучания которого я подпрыгнула на месте.

Темнота молчала, а я бессильно вглядывалась в неё в попытках распознать обладателя голоса.

Я даже толком испугаться не успела, как на плечи лёг тяжёлый плащ. Странное какое-то чудовище. Кто там, в сказках в горах живёт? Гномы, тролли, орки? Или это только в известной книге про путешествия волшебных аксессуаров так?

А в следующий миг меня внаглую сгребли в кучу, как пушинку, поднимая на руки. Точно не гном. Высокий, сильный, но явно человек.

– Ольга, что ты тут делаешь? – раздался насмешливый, знакомый до боли голос. И как я его сразу не узнала?

– Одарн, какого хрена?! Я думала, меня сейчас сожрут! – возмутилась я.

– Если тебе полегчает, то здесь вообще никто не обитает, даже птицы, – успокоил меня бог.

Вот успокоил, так успокоил, прониклась сразу любовью к этому и без того мрачному месту. Главное, что он мой тон проигнорировал, как-то я вконец охамела, на бога орать. Не то чтобы без повода, но берега то надо видеть. И даже крайняя степень испуга не оправдывает такого вопиющего нарушения субординации.

– А можно меня наверх вернуть? – смиренно попросила помощи, и даже взгляд потупила. Уж не знаю, видит ли он в темноте, но с меня не убудет.

– А красотами, как там ты это назвала … тектонического выпердыша, уже налюбовалась?

Он ещё и издевается, и так ведь стыдно. И за ситуацию, и за срыв свой, теперь вот ещё и за спасение благодарить, а ведь сама настаивала, чтобы духу его рядом со мной не было.

– Спасибо, красоты местного пейзажа я смогла оценить ещё днём, – покорно поблагодарила Одарна и даже не намекнула на уязвлённое самолюбие.

Бог заржал в голос, а за спиной в этот момент появились крылья. Кожистые, с прожилками, чудом помешавшиеся между стен ущелья. А ещё они излучали золотистое свечение, слабое, пульсирующее, но позволяющее любоваться не только их красотой, но и острыми краями камней, по которым я совсем недавно в темноте скакала.

Что уж тут, красивые крылья, величественные. Теперь я точно верю, что драконы – это не просто метафора, хотя, надо признаться, допускала такую мысль, особенно если учесть взрывной характер их бога.

Когда Одарн подпрыгнул, а крылья мощно ударили об воздух, непроизвольно ахнула. С каждым ударом об воздух, с каждым метром ввысь крылья расправлялись шире, увеличиваясь в размерах. Завораживающее зрелище, а уж лететь на них, пусть и в качестве балласта, казалось чем-то нереальным. Почему-то меня даже магия не так сильно впечатлила, как этот светящийся и мускулистый лифт.

С трудом освободив одну руку, я протянула её к крылу. Зачем, почему? А не знаю, хотелось потрогать крылья, убедиться в реальности самого их существования. Мой манёвр не остался не замеченным, и когда до заветной цели оставались считаные сантиметры, Одарн резко дёрнул крылом, сбивая ровный полёт, впечатываясь в скалу плечом. Глаза вспыхнули ярким золотом, зрачок вытянулся, а изнутри дракона раздался утробный рык. Очень захотелось ручки свои шаловливые не только спрятать, но и связать для надёжности.

Руку я, конечно, вернула в исходное состояние и даже показательно насупилась. Сказать трудно? Сама, конечно, дура, кто же к работающему механизму лезет, мало ли там пыльца волшебная осыплется или аэродинамика сбивается. Но ведь можно было сделать скидку на иноземное происхождение, да и вряд ли тут людей каждый день чешуйчатые боги на ручках катают.

Бог одарил меня тяжёлым взглядом, на что я понятливо кивнула и спрятала руки поглубже в плащ. Будем считать, что урок я усвоила и буду впредь придерживаться правил, как в зоопарке: хищников руками не трогать.

Поднявшись из ущелья, Одарн сделал круг над крепостью, давая мне возможность насладиться заходящим солнцем, раскрашивающим высокие пики красными узорами. Красиво, чёрт возьми!

Зависнув в паре метров над моим любимым балкончиком, дракон вальяжно хлопал крыльями, на мой взгляд, натурально красуясь. Безусловно, есть чем, вопрос только, а нафига?

Немного поёрзав и не добившись к себе внимания, деликатно кашлянула и чуть не выпала из ослабевшей хватки. Эта напыщенная божественная рептилия, оказывается, забыл про свою ношу. Неужели для себя, любимого, тут крыльями махал и гарцевал? Ой, нарцисс.

– Извини, задумался, – чуть смущённо произнёс Одарн, выгрузив меня на ровную поверхность.