Роксана Саркисян – Та самая герцогиня (СИ) (страница 11)

— Оскорблять-то зачем, Горская? — снисходительная ухмылка коснулась уголков его губ, заставляя меня подумать на тему того, хватит ли у меня силенок выкинуть его с балкона. В принципе, фактор неожиданности сыграл бы хорошую роль, но сейчас я даже с места сдвинуться не смогу. Но это ведь не помешает мне огрызаться и вырывать себе могилку поглубже?

— Рот у зубного целителя открывать будешь!

— Грубо, Горская, ты свою точку зрения объясняешь.

— Зато доходчиво!

Эрлих на секунду прикрыл глаза. Не дожидаясь пока он что-то скажет, я пулей вылетела в зал. А дальше ничего не помню, только визги, крики о помощи. Ощущение чего-то теплого, стекающего по рукам, и страх, который буквально со всех сторон окружал меня.

***

— В чем меня обвиняют?! — в сотый раз спросила я. Хотя тут и спрашивать не о чем. Очнувшись, я заметила на своих руках кровь, рядом со мной валялся труп какого-то эльфа, а все вокруг визжали. Пара дам лежали на полу, видимо, в обморок хлопнулись, бедненькие. Как я сама не потеряла сознания, ума не приложу. Но быть гением не обязательно, чтобы понять — второй мертвый эльф на моем счету.

— Вы убили достопочтенного посла Нейрии!

— Не повышайте голос. Я прекрасно слышу.

— Не сомневаюсь, но соображаете вы не очень.

— Я не убивала.

— Все улики…

— Да плевать я хотел на улики, — заступился за меня еще один человек в красной мантии. Голос был глубокий, молодой и мне знакомый. Напрягать память и вспоминать, кому принадлежит голос, я не стала. Вместо этого мне почему-то вспомнились Вальтури, их красные мантии и смешной Аро с его глупым злодейским смехом.

— Ты не можешь судить справедливо! — повысил голос тот, что говорил прежде. Скорее всего, он тут главный. Ага, если он меня защищает, то судит несправедливо? Вот вам и справедливость! Вот вам и сказка.

— Отец, я настаиваю на том, чтобы ее отпустили!

— Ты знаешь правила…

— Эй! Я все еще тут! Может быть, вы хотите объяснить, что меня ждет в наказание за убийство, которое я не совершала?!

— Вас отдадут на суд правителю Нейрии, — ответил глава совета.

— Или Тройственная Дуэль, — добавил его сын.

— Что за Тройственная Дуэль?

— Ты не выживешь. Дуэль для тебя равносильна казни.

— Да объясните мне уже все!

— Успокойся. Скажи, ты хочешь воспользоваться единственным шансом на спасение своей жизни? — спросил тот, что помоложе. Нет, блин, я хочу погибнуть в шестнадцать лет только потому, что убила эльфа. Черт. Звучит пугающе. Но ведь я действительно убила эльфа. Дважды.

— Да. Конечно.

— Тогда ступай домой, — перехватил инициативу старичок. Говорили только эти двое. Остальные шептались между собой, не обращаясь ко мне. К слову, было их ровно тридцать, я даже не поленилась и дважды пересчитала.

Развернулась и направилась к огромным двустворчатым дверям. Двери отворились, выпуская меня из темного зала. В глаза ударил яркий свет. Я оказалась в длинном коридоре. Напротив дверей стояла скамейка, на которой сидела заплаканная бабушка. Ее обнимал, прижимая к груди, ректор Академии.

— Все хорошо! — наигранно веселым голосом воскликнула я.

— Каково решение Совета Тридцати? — дрожащим голосом спросила бабушка, с надеждой заглядывая мне в глаза. Круто, теперь она заволновалась! А раньше нельзя было чуть-чуть уделить мне внимания, предупредить? Мол, внученька, эльфов убивать нельзя, за это казнят.

— Все хорошо, успокойся, я согласилась на Тройственную Дуэль

— Пора готовится к похоронам, — зарыдала бабушка. Тогда я еще не понимала, почему она так сказала. Но позже осознала, что Евжения права. Автоматически перебирая ногами, я пришла домой и завалилась спать. Лежа в своей постели, я вспоминала сегодняшние события. Как не крути, к дуэли я не готова.

Я, кстати, узнала, что это за загадочная дуэль. Оказывается, преступники могут искупить свою вину, наказав других преступников. Те, кто приговорен к смертной казни, могут воспользоваться правом дуэли. Дуэль звучит слишком громко и фальшиво в данной ситуации. Дело в том, что она происходит примерно так: Трое преступников выходят на огромную арену, и начинается бой. Нет ни оружия, ни рефери, только магия. И при этом преступников не распределяют по возрасту и умениям. Просто жребий. С кем выпадет на жребьевке, с тем ты и будешь драться. К слову, многие до дуэли не доживают. Ведь пока наберется двадцать один особо опасный преступник, все кандидаты сидят в местной тюрьме, а смертность там, ой какая огромная. Вот я и лежала на своей кровати последнюю ночь.

Завтра мне было суждено отправится в место, которое создала моя бабушка. Хасор. Ирония судьбы, чтоб ее. Из-за бабули мне придется еще сложнее. Ведь замучить внучку человека, из-за которого ты застрял в самой охраняемой тюрьме, высшее наслаждение.

***

Еще долго я лежала на кровати после пробуждения. Всю ночь Кати рыдала на соседней кровати, на улице слышались крики и возгласы о том, что убийца, то есть я, должна быть наказана.

А мне, как ни странно, было все равно. Сейчас не время для нытья.

Да. Меня отвезут в тюрьму, где все будут мечтать меня уничтожить. Но я ведь Александра Дементьева. Я — сталь. Я и не из таких передряг выходила. Подумаешь, тюрьма в другом мире, кишащая убийцами и маньяками. Эка невидаль. Бывало и хуже! Успокаивала я себя.

Кого я обманываю? Это самое ужасное, что могло со мной случиться.

Мрачные мысли прогнали остатки сонливости. Я понимала, что мне будет тяжело. Очень тяжело. Но сдаваться? Нет. Такого слова даже нет в моем лексиконе.

Со мной явно кто-то затеял игру, ставки в которой очень велики. И карты в этой игре у меня явно мелкие и незначительные. А значит, играть мы будем в шахматы. Не собираюсь я играть по чужим правилам. Вот такая во мне проснулась вредина. Вот не буду плясать под чужую дудку. У меня своя мелодия есть, пусть тихая и неизвестная, зато моя. И пляшу я под нее отменно, вот и они пускай попляшут.

Решив так для себя, я соскочила с постели. Нужно было собираться в путь. Сборы заняли достаточное количество времени. Упаковав в маленькую, с виду, но безразмерную на самом деле, авоську весь свой багаж, я долго обнималась с Катей. Странно это. Всего один день жили вместе, а она рыдает, будто сестру теряет. Возможно, это правильно, но я не привыкла.

Попрощавшись с новой подругой, я вышла из общежития. Рядом с общежитием меня уже ждала самовозка, около которой стояла бабушка.

— Сашенька, мы тебе поможем, точно поможем, я пока не знаю как именно, но мы поможем. Мы вытащим тебя оттуда. Я что-нибудь придумаю, обещаю.

— Магистр Евжения, прекратите истерику, — отдернула я бабушку, которая, душа меня в объятиях, шептала нечто, что разобрать я уже не могла. Бабушка оторвалась от меня и посмотрела в глаза. Не знаю, что она там увидела, но кивнула и, улыбнувшись, вытерла слезы.

— Человек может все. А Дементьевы еще больше. Так что, я уверена, все будет хорошо.

Магистр Евжения еще раз кивнула. Я улыбнулась и заторопилась в самовозку. Как бы я не крепилась, убеждая себя и всех вокруг, что я в порядке, но в душе мне было очень страшно. Только слова дедушки останавливали меня от истерики.

Всю дорогу я вспоминала семью и друзей. Я помнила каждую мелочь. Помнила, как учила Тёму кататься на велосипеде, помогала маме закатывать банки, как, превозмогая боль и усталость, вставала и вновь преодолевала дедушкину полосу препятствий. А ведь дедуля всегда в меня верил, никогда он не давал повода усомниться в собственных силах. Всегда заставлял искать проблему, ее решение и только потом пробовать еще раз.

От воспоминаний меня отвлек тот факт, что я прибыла на место. Передо мной уже возвышалось огромное серое здание, острые шпили которого вонзались в самое небо и портили всю красоту небесной лазури.

Хасор. Брр! От одного этого слова меня бросает дрожь. Боюсь представить, что творится внутри этого ужасного места.

Долго размышлять мне не позволили. Мы подъехали к огромным металлическим воротам. Массивные и основательные, они внушали ощущение неизбежности и ужас, который пробирался в самые неизведанные уголки моей души.

Глубоко вздохнув, я ступила на землю тюрьмы, тут мне придется провести, черт знает, сколько времени.

Как только я вошла, двери за мной захлопнулись.

— Предсссстааафффтессс, — раздался шипящий голос откуда-то сбоку.

— Яоана Александра Дементьева, наследная герцогиня Горская, — ровным голосом представилась я, оборачиваясь к говорившему. Передо мной предстал некто. У этого некто была длинная вытянутая шея, похожая на шею жирафа, и лысая голова.

— Горррссская? — переспросил меня ортавр. Если я правильно помню, это именно он.

— Да. Наследная герцогиня.

— Очччень приятно

— Не сомневаюсь.

— За шшшшшто ты ззздесссс?

— Убила посла.

— Тебе ффффсссе ррраффффноо?! Стрррранннаяяя… Маршшш в сссоррроковую камеррру, Горрррсссская, — приказал мне ортавр. Я и пошла. Перемещаясь по длинному коридору, вдоль которого располагались массивные металлические двери, я с трудом нашла камеру, открыла дверь в нее и вошла. Почему-то не возникло даже мысли, что можно этого не делать. То самое чувство неизбежности, что я почувствовала, увидев двери тюрьмы, блокировало любые мысли связанные с побегом.

В камере я, естественно, была не одна. Глупо было надеяться, что смогу избежать войны с бабушкиными ненавистниками. Шагнув глубже в темное сырое помещение, я услышала хрипловатый голос: