Рокиа – Синдром тьмы (страница 1)
Рокиа
Синдром тьмы
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.
Rokia
Sindrome
Copyright © 2023 Adriano Salani Editore s.u.r.l.
Gruppo editoriale Mauri Spagnol
Published by arrangement with ELKOST International literary agency
Во внутреннем оформлении использована иллюстрация:
© Hulinska Yevheniia / Shutterstock.com / FOTODOM
Используется по лицензии от Shutterstock.com / FOTODOM
© Дмитриева Е., перевод на русский язык, 2025
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.
Эта книга рвет душу. Ты смеешься, краснеешь и уже через минуту захлебываешься слезами. Четверо героев: четыре израненных души, связанные друг с другом. История о том, что даже разбитые сердца продолжают биться, если рядом есть поддержка.
Предисловие
Достигал ли ты когда-нибудь предела своей выносливости?
Когда твои легкие наполняются болью до такой степени, что становится трудно дышать и даже воздух кажется врагом.
Когда страх парализует и все вокруг окрашивается в мрачные тона.
Когда мысли становятся пыткой, которой ты не можешь избежать, и ты понимаешь, что нет заклинания, чтобы снять это проклятие.
Когда призраки твоей неуверенности безжалостно заполняют каждый уголок твоего сознания.
Когда ты просто хочешь закрыть глаза и исчезнуть. Как будто тебя никогда и не было.
Когда небытие намного уютнее паутины, в которой запуталось твое сознание.
Потому что жизнь, как тебе кажется, требует слишком больших усилий для смертной души.
Это СИНДРОМ.
Пролог
Оливия разглядывает полную тарелку перед собой. Она отчаянно пытается придумать, как обмануть бдительного санитара, который прохаживается вдоль столов. Жареное мясо, вареная картошка и салат. Всего этого слишком много – слишком много, чтобы закончить, и слишком много, чтобы начать. Как можно требовать от нее столько?
Она научилась не есть, теперь в этом нет необходимости, ее не нужно кормить. Она не такая хрупкая, как они думают, она не зависит от еды, как все остальные. Если честно, она даже не понимает, почему ее желание, постепенно захватившее ее разум, вторгшееся в ее тело и уничтожившее ее вес, снова сделало ее такой слабой.
Что плохого в том, чтобы быть другой?
– Когда он отвернется, выброси все в цветочный горшок, – шепчет Джек, сидящий напротив нее.
Оливия смотрит на горшок рядом со столом. Краем глаза она замечает, что санитар повернулся к ней спиной и идет в сторону двери столовой. Оливия пользуется моментом и делает так, как подсказал Джек. Он улыбается, гордясь ею. Джек всегда ей помогает, всегда поддерживает. Он понимает и защищает ее: предупреждает, когда ей добавляют лекарства во фруктовый сок, когда меняют терапию или пытаются обмануть. Он не дает ей расслабиться, всегда предчувствует любую опасность. Санитар смотрит на пустую тарелку Оливии с подозрением, но ничего не говорит. Видимо, понял, что девушка с медовыми глазами в очередной раз его перехитрила. Обычно санитар кричит на нее прямо на глазах у всех и заставляет глотать куски мяса, не обращая внимания на то, что Оливия бьется в рвотных позывах. Но на этот раз санитар не трогает ее. Оливия тут же понимает почему. Сегодня самый отвратительный день недели: день, когда всплывают каждая ложь, каждая выплюнутая таблетка, каждая порция еды, выброшенная в цветочный горшок… каждая ее попытка уклониться от этих жестких правил.
Наступает роковой момент. Оливия стоит в маленькой комнате, пустой и белой, под строгим взглядом доктора.
– Встаньте на весы, Оливия Лид.
Оливия с ненавистью смотрит на маленький предмет на полу, всегда приносящий ей миллион проблем. В прошлый раз они с Джеком ухитрились сломать весы, и это доставило им массу неприятностей.
Она ставит одну ногу на весы, но доктор останавливает ее и просит снять толстовку. Джек запускает руку в волосы, поняв, что очередная попытка скрыть потерю веса Оливии не удалась. Он посоветовал ей положить в карман что-нибудь тяжелое, но это не сработало.
Оливия нехотя встает на весы. Ее сердце колотится, пока стрелка медленно движется к цифре, которая ей кажется невероятно большой. Но доктор и санитары встревожены. В их взглядах, устремленных на тело девушки, – страх и досада. Оливия ненавидит, когда на нее так смотрят.
Почему они смотрят на нее, будто она сделала что-то, чего нужно стыдиться? Почему они причиняют ей такую боль? Почему они презирают ее? Почему они не могут оставить ее в покое?
– Нет! Нет! Остановитесь, отпустите меня! – кричит Оливия, пока жестокие санитары тащат ее к кушетке.
Один из них готовит необходимое, другие связывают Оливию. Она в ужасе, слезы текут по щекам.
– Не надо опять, прошу вас, отпустите меня!
Санитар Миллинсон пытается успокоить ее:
– Это для твоего же блага, Оливия.
Санитар знает ее уже несколько месяцев. Оливии столько же лет, сколько его дочери, и ему больно видеть, как Оливия тает прямо на глазах. Все думают, что Оливию поглощает что-то ужасное, что оно захватывает ее разум. Но у нее есть что-то, о чем никто не догадывается.
– Беги, Оливия!
– Я не могу убежать! Я не могу убежать, Джек! – Санитары не обращают внимания на крик Оливии, они крепко держат ее, не давая шевельнуться.
Они привыкли к ее крикам, так же как Оливия привыкла к их жестокости. Она выплевывает злобные ругательства, пытаясь ногами отпихнуть санитаров от своего тела. Но все ее усилия напрасны. Подходит санитар со шприцем: Оливия бледнеет, но продолжает биться как зверь в клетке. Введенное лекарство медленно усмиряет ее: она чувствует, что все внешние раздражители потихоньку исчезают.
Санитар Миллинсон с виноватым выражением на лице вставляет длинную пластиковую трубку в ноздрю Оливии. Оливия прекрасно знает, что это: они не впервые пытаются накормить ее принудительным путем. Не в первый раз ей вкалывают успокоительное, не в первый раз кормят через зонд против ее воли, не в первый раз она весит настолько мало, что чувствует, как ее собственные кости упираются в кожу, будто острые лезвия. Не в первый раз она рискует исчезнуть.
Слеза катится по щеке, пока длинная пластиковая трубка продвигается глубже, царапая горло. Лицо Джека дергается, он смотрит неодобрительно.
Она опять его подвела. Она всегда подводит его, когда им удается спасти ее, когда они возвращают ее к жизни. Это сложная система, которую мало кто понимает. Это секрет между ней и Джеком, между ней и призраком мертвого парня.
Оливия не плакала на похоронах Джека, поэтому люди подумали, что она, должно быть, сумасшедшая, бесчувственная психопатка, которая не расстраивается из-за смерти своего парня. Но, с другой стороны, как ей было всем объяснить, что она все еще видит Джека, слышит его голос и чувствует его прикосновения. Она отказалась от любых попыток сделать это и продолжала жить с грузом своей потерянной, покореженной любви на плечах. Любви, которая преследует ее и соблазняет сладкими отравленными словами, любви, которая пытается затянуть ее в самое глубокое и темное место ее сознания.
Оливия – последний осколок разбитой жизни, все остальные уже унесло.
В комнате Идгара не бывало такого беспорядка. Он все перевернул вверх дном. Книги лежат на полу, одежда раскидана по кровати, все шкафы и ящики опустошены.
– Что ты творишь? Тут будто был ураган!
Мать, ругаясь, пытается пробраться в центр комнаты, перешагивая через вещи. Ей достаточно одного взгляда, чтобы понять, что ищет ее сын… Он сходит с ума, когда не может найти его. Он всегда держит его при себе, ни на мгновение не выпускает из рук.
– Ты его переложила? – раздается в ответ резкий и строгий голос Идгара.
– Я ничего не трогала.
– Ты лжешь. Я никогда его не перекладываю, куда ты его спрятала?
Он прожигает ее взглядом, тяжело дыша.
Она не может смириться с тем, что ее сына поглощает смесь гнева, тоски и страха. Как ее лучик солнца превратился в такого параноика? Как так вышло, что в его взгляде теперь только подозрительность?
На теле Идгара отпечатались следы кошмаров, которые преследуют его даже днем. Это видно по его покрасневшим глазам. Он потерял сон и аппетит, не выходит из дома, избегает всех, кто пытается ему помочь, стал раздражительным и все глубже погружается в собственный ад.
Мать сдается и показывает, куда она его спрятала.
– Я сделала это ради тебя… мне тяжело видеть тебя таким.
– Если ты еще раз тронешь пистолет, если спрячешь его куда-нибудь… – Идгар делает паузу и засовывает пистолет за пояс брюк. – …я уйду и больше не вернусь. Я еще не ушел, только потому что ты умоляла меня остаться, но не заставляй меня пожалеть об этом.