Роджер Желязны – Врата. Коллекция рассказов. Том 1 (страница 1)

Роджер Желязны

Врата

Первый том

Roger Zelazny

THE COLLECTED STORIES

THRESHOLD

Vol. 1

Copyright © 2009 by Amber Ltd. LLC

“Out of Nowhere” © 2009 by Agberg, Ltd.

“Before Amber” © 2009 by Carl B. Yoke

“ ‘…And Call Me Roger’: The Literary Life of Roger Zelazny, Part 1”

and story notes © 2009 by Christopher S. Kovacs, MD

Frontispiece Portrait © 1972 by Jack Gaughan

Dust jacket illustration © 2009 by Michael Whelan (www.MichaelWhelan.com)

© Р. Демидов, перевод на русский язык, 2026

© Н. Караев, перевод на русский язык, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Предисловие составителей

Данное шеститомное собрание включает в себя всю известную малую прозу и поэзию Желязны, три фрагмента знаковых романов, подборку эссе и несколько редкостей.

Многие рассказы и стихотворения сопровождаются разделом «Слово Желязны», в котором автор размышляет о предшествующей работе. Также многие из них сопровождаются примечаниями, в которых разъясняются имена, литературные аллюзии и редкие слова. Хотя вы, несомненно, получите удовольствие от творчества Желязны и без примечаний, они помогут даже опытному читателю открыть для себя новые слои в его работах.

Моим намерением уже долгое время было писать истории, которые можно воспринимать на множестве уровней, от простых до сложных. Я считаю, что они должны приносить удовольствие просто как истории… даже тем, кто не может распознать ни одной аллюзии.

После названия каждого произведения мелким шрифтом дается информация о первой публикации (дата и источник) в случае издававшихся работ и (иногда приблизительная) дата написания в случае неиздававшихся. Также мелким шрифтом могут даваться имя соавтора, альтернативные названия работ и полученные ими премии. Рассказы, входящие в циклы, отмечены значком §, за которым следует название цикла или имя главного героя.

Дэвид Д. Граббс, Кристофер Ковач, Энн Кримминс

Из ниоткуда

Роберт Силверберг

Он возник из ниоткуда. Ему самому, должно быть, так не казалось, но так определенно казалось мне: блестящий новый писатель со странной фамилией внезапно наполнил пресные фантастические журналы начала шестдесятых поразительными, незабываемыми рассказами, совершенно не похожими на то, что кто-либо (даже Брэдбери, даже Старджон, даже Фриц Лейбер) публиковал в этих журналах прежде.

Впервые читатели фантастики столкнулись с творчеством Роджера Желязны в 1962 году, в августовском номере Fantastic – непримечательного и давно забытого журнала, платившего по пенни за слово. Это был рассказ длиной всего в восемь сотен слов, назывался он «Всадник!», и вот как доселе неизвестный двадцатипятилетний автор его начал:

Когда он был громом в холмах, селяне видели жатвенные сны за закрытыми ставнями. Когда он был лавиной стали, скот начал мычать – скорбно, глубоко, – а дети расплакались во сне.

Он был сотрясающим землю стуком копыт, его броня – темной скатертью с россыпью украденных с ночного неба серебряных монет, когда селяне проснулись с осколками странных снов в головах. Они бросились к окнам и распахнули ставни.

И он въехал на узкие улочки, и никто не мог разглядеть его глаз за забралом шлема.

Этот текст поет, поет вычурно. Метафоры кувыркаются друг через друга: «когда он был громом в холмах», и «когда он был лавиной стали», и «он был сотрясающим землю стуком копыт», и «его броня – темной скатертью с россыпью серебряных монет, украденных с ночного неба». Когда ему хочется, построение предложений становится идиосинкратическим: «видели жатвенные сны», маленький окказионализм, в подобных которому мы очень скоро научились узнавать фирменный прием Желязны. Все здесь ярко и броско, все яростно живет, все романтично и эмоционально, и мы с головой погружаемся в странную, драматичную, фантастическую ситуацию, мгновенно переносящую нас в мир сэра Ланселота, а может, Шахерезады. В первых же строках своего первого опубликованного рассказа Желязны объявил о своем присутствии среди нас и продемонстрировал нам, каким он будет писателем.

В том же месяце появился и второй рассказ, «Мистерия», уместившийся, как и первый, всего на двух страницах на этот раз августовского номера Amazing Stories, столь же посредственного собрата журнала Fantastic. Начало его написано в совершенно иной, но не менее желязновской манере:

В конце сезона печалей настает пора ликования. Весна, точно хорошо смазанные часы, бесшумно отмечает это время. Скучных дней серости и влаги становится все меньше, а дни яркого света и прохладного воздуха возвращаются в календарь. И это хорошо, что сырые времена остаются позади, ибо из-за них наши механизмы ржавеют и корродируют; они требуют самого строгого соблюдения норм гигиены.

Здесь мы видим Желязны – поэта в прозе: обратите внимание на ритмичность и певучесть этого первого предложения: «В конце сезона печалей настает пора ликования». И здесь же присутствует Желязны – лукавый шутник, который сообщает нам, что роботам, дабы избежать ржавчины и коррозии, требуется «самое строгое соблюдение норм гигиены».

Общее впечатление от «Мистерии» более тихое, не настолько фантастическое, как от рассказа «Всадник!». Манера более холодная, сдержанная, куда менее склонная к риторической эффектности. Желязны дает нам сравнения вместо метафор; он дает нам научно-фантастические образы – уязвимую для ржавчины машинерию – вместо средневековых селян и закованного в броню чужака из первого рассказа. В этом абзаце есть сила, в нем есть парящая индивидуальность видения. По прошествии времени в обоих рассказах очевидна рука Желязны, однако в рамках своего невеликого объема они достигают совершенно разного эффекта.

Пришлось бы очень внимательно изучить эти два крошечных рассказика, когда они были опубликованы впервые, чтобы понять, что они возвещают о появлении в наших рядах мастера прозаической техники и образцового рассказчика. Сомневаюсь, что многие пришли к такому заключению на основании всего двух небольших текстов, хотя Сил Голдсмит, инициативный редактор, принявшая их к публикации в Amazing и Fantastic, наверняка была довольна своей находкой. (В 1962 году она напечатала еще две небольшие вещицы Желязны: «Наставники спустились на колесе огня» в Fantastic и «Безлуние в Византии» в Amazing.) Но постепенно, в течение следующего года, Желязны дал нам понять, что это именно так, опубликовав в двух журналах Голдсмит еще около десятка рассказов, один из которых, «И девять звездолетов ждут», своим названием сообщил тем, кто в курсе, что его автор изучал якобинскую драматургию; а затем, на случай, если кто-то еще не заметил, он опубликовал свою первую классическую работу – «Розу для Екклесиаста» – в ноябрьском номере The Magazine of Fantasy & Science Fiction за 1963 год. Вот ее заметили все. Она была номинирована на премию «Хьюго» («Небьюлы» тогда еще не существовало). Джудит Меррил отобрала ее для своей антологии «Лучшая научная фантастика года». А несколько лет спустя она вошла в число двадцати пяти выдающихся рассказов, включенных в первый том «Зала славы научной фантастики» (The Science Fiction Hall of Fame), авторитетной антологии Ассоциации американских писателей-фантастов, заняв шестое место в списке лучших рассказов всех времен, составленном по итогам голосования членов ассоциации. Она была единственной представительницей современной фантастики в книге, в основном состоявшей из классики тридцатых и сороковых годов и не включавшей в себя больше ни одного рассказа, напечатанного после 1956 года. С тех пор «Розу» переиздавали бессчетное количество раз.

(Стоит отметить, что «Роза», как стало известно десять лет спустя, на самом деле была написана где-то за год до первых профессиональных публикаций рассказов Желязны. Его друг Томас Монтелеоне в своей магистерской работе 1973 года, посвященной творчеству Желязны, сообщил, что тот не сразу предложил ее к изданию, потому что думал, будто недостаточная научность сделает ее мишенью для критических насмешек. Так что это был не внезапный скачок на новый уровень мастерства; автор всех этих крошечных рассказиков, печатавшихся в Amazing и Fantastic, с самого начала был способен на такие значительные произведения.)

После «Розы для Екклесиаста» игнорировать его присутствие стало невозможно. В 1964 году – отягощенном для молодого писателя множеством личных неудач – он напечатал лишь одну выдающуюся работу, «Сердце – кладбище», зато 1965-й принес с собой лавину блистательных повестей и романов – «Придающий форму», «Двери лица его, пламенники пасти его», «…И зовите меня Конрад» и множество, множество других – снискавших ему невероятное признание и, в конечном итоге, целую полку премий «Хьюго» и «Небьюла». (В 1966 году, когда появилась «Небьюла», Желязны ушел с церемонии с двумя из пяти врученных наград, за «Придающего форму» как за лучшую повесть и за «Двери лица его…» как за лучшую короткую повесть. Ему не исполнилось еще и тридцати.) Казалось, будто он повсюду, и его работы нельзя было назвать иначе, нежели поразительными. К тому времени, когда его опубликованный в 1967 году роман «Князь Света» завоевал «Хьюго», лишь на волосок разминувшись с «Небьюлой», Желязны уже причисляли к мастерам жанра. Не думаю, что хоть кого-то из писателей того времени, за возможным исключением столь же оригинального и одаренного Сэмюэла Р. Дилэни, с таким же рвением обсуждали и анализировали коллеги. Ни один здравомыслящий человек и подумать не мог изучать работы Желязны с намерением их имитировать, поскольку голос его был настолько уникален, что любой, кто позаимствовал бы его метод, сумел бы выдать в лучшем случае пастиш. Однако его реактивная повествовательная манера, а также сила и изощренность его стилистики заслуживали внимательного прочтения всеми, кто надеялся оставаться в курсе происходившего в то захватывающее, экспериментальное время.