Роджер Желязны – Колесо Фортуны (страница 2)

Арнольд наконец прервал молчание.

— Значит, тебе это удалось, — прошептал он. — Ты и в самом деле прорвался. Но, Марко, прошло пять лет!

— Земного времени, браток. Земного времени. Которое в этих краях не существует. Это факт, — задумчиво протянул Маркус. — Я бы и не знал, если бы ты мне не сказал. Сначала было ничто, и один Бог знает, сколько оно длилась. Потом вернулось сознание. А потом пришло и все это — то, что меня окружает.

— Что? — спросил Блейк с жадностью. — Что тебя окружает?

— Позже, — засмеялся Маркус. — Я тебе постепенно нарисую всю картину. Но не сейчас. Я научился дозваниваться только что и пока не могу долго разговаривать.

— Но ты действительно там, — настаивал Арнольд, — где ты сказал? В раю?

— Ну, давай назовем это так, — хихикнул Кейн. — Именно так они мне сказали. Оно и в самом деле выглядит не так, как то, другое место. Во всяком случае, если другое место таково, каким его описывают священники.

«Он отвечает уклончиво, — подумал Блейк. — Правду он говорит или врет?» Подозрения возникали в его мозгу, как бутоны, и расцветали пышным цветом. «Предположим, ему действительно удалось прорваться. Но звонит он не с небес, а как раз из другого места. И в силу каких-то тайных целей… целей, о которых я, возможно, знаю… он хочет, чтобы я думал иначе. Мне нужно это выяснить. Мне нужно знать это точно».

— Мне нужно это знать, — сказал он.

— Знать?

— Где ты на самом деле находишься, — сказал Блейк. — И, помимо нашего уговора, зачем ты на самом деле мне звонишь? Чего ты от меня хочешь?

— От тебя? Блейк, детка, ты все выворачиваешь наизнанку. Мне ничего от тебя не нужно. Я как раз хочу помочь тебе.

— Помочь мне? Чем?

— А это ты мне должен сказать. Что я могу для тебя сделать? В роли старого доброго ангела-хранителя. Маркус Кейн, Инкорпорейтед. Всевидящий, всезнающий. Неотложная помощь к вашим услугам. Ты говоришь — я действую. Есть проблемы, которые нужно решить?

— Проблемы?

— Слава? Судьба? Тайные желания?

— Ты смеешься?

Голос Маркуса звучал немного огорченно.

— Ну должно же быть что-то, что я могу сделать для моего старого друга, чтобы доказать, что я слежу за ним с того света?

— Это слишком пошло! — взорвался Блейк. — Вся эта чертова ситуация чересчур банальна. Как дешевая фантазия в газетных комиксах. Теперь ты станешь мне навязывать имя завтрашнего победителя в бегах на Акведуке. Потом я поставлю на эту лошадь, а она придет последней, и тогда выяснится, что ты звонишь мне не с небес, а из ада…

— Тонкий сценарий, — хихикнул Кейн, — но все неверно. Нет, детка, я действительно на небесах. Если не веришь мне, спроси Еву.

— Еву? Какую Еву?

— Ой, ну не дури, малыш! У тебя только одна знакомая Ева. Спроси у нее. А с тобой я поговорю позже. Мое время вышло, — голос стал таять. — Я позвоню тебе еще раз. Скоро.

— Марко, подожди! Не вешай трубку. Как я смогу с тобой связаться?

— Никак не сможешь, — голос с каждой минутой делался все тоньше. — Но я с тобой свяжусь. Скоро. Надеюсь.

И голос рассыпался хлопьями по проводу, пронизывающему звезды. Послышался отдаленный щелчок. Потом тишина. Потом обычный гудок.

Никто не знал, где Ева.

Арнольд позвонил ей на работу незадолго до полудня. Секретарша сказала:

— Простите, сэр. Мисс Аддамс сегодня нет. Может кто-нибудь еще помочь вам?

— Я звоню по личному вопросу, — сказал Арнольд. — Вы не знаете, где я смогу ее разыскать? Она дома?

— Я правда не знаю, сэр. Я могу дать вам ее домашний телефон.

— У меня есть, спасибо.

— Ах, это вы, мистер Арнольд? — Холодок официальности в голосе растаял. — Я, честное слово, не знаю, где Ева. Она сегодня не показывалась. И не сообщила, что заболела. Я надеюсь, с ней все в порядке.

— Я дам вам знать, — сказал Арнольд.

Он набрал телефон квартиры Евы, но никто не взял трубку. Арнольд нахмурился. «Полная бессмыслица, — подумал он. — Ева не такая девушка, чтобы уйти в туманную даль, не оставив никакой записки, никакого знака о том, куда уехала». Всего двенадцать часов прошло с того момента, как они ужинали вместе. Она ничего не говорила о том, что плохо себя чувствует или собирается покинуть город, или о чем-то таком, что побудило бы ее исчезнуть из дома, не появляться на работе и даже не позвонить в офис и не объяснить, почему не пришла. Ева серьезная девушка. Честная и открытая. Никаких тайн и загадок.

До сих пор.

Он названивал ей в течение часа. И потом еще, собираясь пойти поужинать. И после ужина. И много раз перед сном. Но никто не отвечал. Он лег спать встревоженный и растерянный, с призраком вчерашней головной боли в висках.

В предрассветной тьме опять затрещал телефон, звонил Маркус Кейн.

— Блейк, детка… это Марко! Ну как, поговорил с Евой?

— Мне не удалось с ней связаться. Марко, скажи мне… — В голосе Блейка отчетливо звучали сомнения, которые грызли его весь день. — Скажи мне правду. Ты правда на небесах, парень? Я хочу сказать… это точно?

И вновь этот смешок, который уже начинал раздражать Блейка.

— Что же, я тебя дурачу, браток? Ну конечно, на небесах.

— Но как тебе удается звонить мне? Ведь на небеса не проложен кабель.

Маркус рассмеялся.

— Блейк, детка, это же двадцатый век! Я пользуюсь самой прямой и современной связью. А ты чего ожидал? Столоверчения?

— Не шути, — настаивал Блейк. — Объясни мне. Зачем все это нужно?

— Это нужно тебе и мне, браток. И чтобы выиграть пари, которое мы с тобой заключили. И посмотреть, что я могу для тебя сделать. Мог ли ты мечтать, что у тебя будет собственная прямая линия связи с раем?

Он держит меня за простака, — разозлился Блейк, — и думает, что я заглотил наживку. Он втягивает меня во что-то… Я выясню позже, во что именно. Он вроде бы навязывает мне беспроигрышную лотерею. А когда я проиграюсь в пух и прах, на том конце провода раздастся глумливый голос: «Ну конечно, это не небеса, браток. Это преисподняя. Хочешь сказать, что ты не догадывался?» Но в том-то и дело, что я догадался. На самом деле я почти уверен в этом. Потому что с чего бы Марку Кейну делать что-то для меня? Особенно если он знает…

— Марко?

— М-м-м?

— Что происходит, когда ты… ну, попадаешь туда? Это правда, что говорят насчет всеведения? Ты действительно ясно видишь все, что было и что будет?

— До некоторой степени, — сказал Маркус. — Не совсем. Во всяком случае, я еще не вполне освоился. Думаю, в это надо врасти, что ли.

Тогда, может быть, он не знает?

— А Ева? Как она вписывается в эту ситуацию? Какое отношение она имеет к тебе и ко мне? Что она может мне сказать такого, чего я еще не знаю?

— О, она часть всего этого, поверь мне. Важная часть. Но если ты не можешь с ней связаться…

Голос начал таять. Странно, перед концом разговора Маркуса становилось слышно так, будто он ускользает за миллионы миль, миллионы лет отсюда.

— Если я не могу с ней связаться? — настойчиво повторил Блейк.

— Попробуй спросить официантку, — предложил Маркус. — Она знает, где Ева.

— Официантку? Какую официантку?

— Да ту, из кафе, — сказал призрак призрачного голоса. — Из кафе «Парадиз», — тень усмешки. — Откуда же еще? Пока, Блейк, детка.

Молчание.

«Парадиз» был таким ночным местечком, куда заходили исключительно избранные ночные завсегдатаи, любившие, чтобы было побольше крепкой выпивки, побольше громкой музыки и побольше розовой плоти, как можно больше обнаженной. Идти туда до десяти вечера не имело смысла. Это как раз подходило Арнольду. Потому что у него снова появилась изматывающая головная боль, все чаще и чаще повторявшаяся последние несколько месяцев.

Свирепая огненная мигрень, которая захватывала его и трепала, словно флажок на мачте; она ослепляла, обессиливала и делала его беззащитным; из-за нее он с трудом осознавал, кто он такой и где находится; в течение нескольких опустошительных часов он становился утлым челном в океане боли.

Наконец, незадолго до полуночи, он вынырнул из мигрени; боль рассосалась так же быстро и необъяснимо, как началась. Он осознал, что сидит дома, на кровати, раскачиваясь и сжимая голову руками, хотя и не помнил, как добрался туда. Но с исчезновением боли пришло воспоминание о необходимости завершить дело. И Блейк отправился в кафе.

У кафе «Парадиз» стояла сердито гудящая толпа. Блейку пришлось запарковаться в квартале от кафе и расталкивать плечами волнующуюся толпу, стараясь подобраться поближе. Перед входом стояла патрульная машина, и офицер сдерживал любопытных.