Роджер Желязны – Гонки по паутине (страница 20)
Спидбол и Таила в компьютерной сети.
СПИДБОЛ: Что ты здесь делаешь?
СЕТЬ: Изображение робота, вокруг головы которого витают вопросительные знаки.
ТАИЛА: Что ты имеешь в виду? Я и не покидала этого места. Должно быть, про меня забыли.
СЕТЬ: Изображение Тайлы, стоящей в одиночестве посреди кондитерской.
СПИДБОЛ: Кто-то что-то напутал. Даже если твои копии предназначены для постоянного хранения, твою матрицу должны были сбросить в хранилище после того, как ты выбралась из регенерационного бака.
СЕТЬ: Изображение рядов ячеек хранилища, уходящих в бесконечность.
ТАИЛА: Это все равно, что умереть.
СЕТЬ: Между ячеек – гроб.
СПИДБОЛ: Еще бы. Я знаю, что мои пленки оставались неактивными довольно долгое время, прежде чем мое тело развалилось, но я не помню этих ощущений.
ТАИЛА: Говоря о твоей смерти...
СПИДБОЛ: Это необходимо?
ТАИЛА: Разве ты все еще продолжаешь расследование?
СПИДБОЛ: Так много противоречий.
ТАИЛА: Хочешь узнать еще об одном?
СПИДБОЛ: Что?
ТАИЛА: Ты погиб не во время гонки.
СПИДБОЛ: Что ты имеешь в виду? Разве мой корабль не «ушел в перелет»?
ТАИЛА: О, нет, ты разбился по-настоящему. Мы все видели эту запись.
СЕТЬ: Гоночный корабль «Относительность» врезается в сверкающую стену трека и взрывается дождем голубых искр.
ТАИЛА: Но это произошло не во время гонки. Это произошло раньше во время испытательного заезда.
СПИДБОЛ: Будь я проклят. Ты уверена?
ТАИЛА: Вот официальная запись.
СЕТЬ: Числовой ряд – данные обрывочны и местами перепутаны.
СПИДБОЛ: Это ведь оригинал? С него не делали копий.
ТАИЛА: Нет, и он разваливается на части. Эта электронно-матричная чушь чертовски хрупкая.
СПИДБОЛ: Им следовало бы сдать ее в архив и периодически переписывать.
ТАИЛА: Она потерялась.
СПИДБОЛ: Или кто-то упрятал ее подальше. Черт, я с ума схожу. Мы говорим о моей жизни, а кто-то делает из нее бессмыслицу.
ТАИЛА: А что с твоими собственными пленками?
СПИДБОЛ: О, черт, они тоже отсняты только наполовину. Каждый раз, когда я вхожу туда, мне приходится сражаться с библиотекарем, чтобы что-нибудь скопировать. Как они не понимают? Мои воспоминания и есть моя жизнь! Мне нужен определенный порог информации, чтобы поддерживать ощущение себя. Когда это уходит, я с таким же успехом могу пылиться на книжной полке.
ТАИЛА: Я узнала еще кое-что о твоей смерти.
СПИДБОЛ: О боже, боюсь и спрашивать.
ТАИЛА: В рапорте о гибели твоего второго пилота не указано, что это случилось во время гонки.
СЕТЬ: Цепочки данных.
ТАИЛА: Ты всегда считал, что погиб в гонке, и твой второй пилот тоже. Но это был тренировочный заезд, и, по-видимому, ты летел один.
СПИДБОЛ: Я не верю этому. Что случилось с Расселом?
ТАИЛА: Не знаю.
СПИДБОЛ: Но он ведь умер, разве нет?
ТАИЛА: Я все еще пытаюсь это выяснить.
СПИДБОЛ: Я помогу тебе.
ТАИЛА: Хорошо. Я уверена что ты лучше меня ориентируешься в компьютерной сети.
СПИДБОЛ: Я начинаю в этом сомневаться.
ТАИЛА: Что это значит?
СПИДБОЛ: Питфол – опасное место.
СЕТЬ: Робот идет по пустой равнине, над ним пролетает тень.
ТАИЛА: Не делай так.
СЕТЬ: Изображение темнеет.
СПИДБОЛ: А что, если я только думаю, что контролирую свои действия? Что, если кто-то уже залез сюда и запрограммировал меня быть неуязвимым?
ТАИЛА: Разве есть какой-нибудь способ определить это наверняка?
СПИДБОЛ: Я не знаю. Никогда не думал об этом. Вероятно, я не в состоянии этого выяснить. Может быть, от меня не так много осталось, чтобы справиться с такой работой.
В поисках нового пита Джесса Майк разглядывал номера на дверях коридора. Ему нужен был КЗ-7, но последние сдвоенные двери были отмечены как КЗ-5. И что теперь?
Неожиданно коридор уперся в стену. Она была поставлена недавно и наспех, о чем свидетельствовали неряшливо черневшие сварочные швы. Майк возвратился в последний проход и нашел написанную от руки записку, прикрепленную к стене. Это не был английский, и даже не одно из наречий, используемых людьми, но все же он понял, что кто-то кому-то сообщал об изменении ситуации. Майк последовал вдоль прохода до следующего письменного указателя, затем свернул в узкий неосвещенный переход. Увидел распахнутые настежь сдвоенные двери. Номера отвалились, но грязно-белый металл не скрывал секретов: на его фоне в том месте, где когда-то располагался адрес, вырисовывались символы КЗ-7. Если КЗ-6 и существовал, он, по-видимому, провалился при переезде.
Майк начал было прикладывать свой опознаватель к монитору, когда заметил, что индикация отсутствует. Точнее, от лампочки индикатора осталась только нить накала.
– Гонка в лучшем своем проявлении.
Он постучал в одну из дверей, и та чуть приоткрылась.
– Привет...
Внутри было очень шумно: тяжелые металлические удары, звон падающих инструментов, крики людей, визгливый рев моторов, квакающие переговоры роботов. Никто не услышал его вежливого приветствия посреди этого гула, так что Майк просто вошел внутрь... И застыл на пороге.
Док КЗ-7 выходил в вакуум Питфола.
Пока он стоял там, сдерживая дыхание, с перекошенным лицом и зажмуренными глазами, мозг его продолжал твердить: «Дверь была открыта, воздух не всасывался, дверь была открыта, не было никакого движения воздуха...»
Майк прищурил один глаз. Вокруг корабля роилось около дюжины людей, инопланетян и роботов. За силуэтом гоночного судна были отчетливо видны мощные прожекторы Уоллтауна – и никакого дымчатого марева воздушного экрана, заслоняющего обзор.
Опять же защитного комбинезона ни на ком не было, и ветер не врывался ураганом через двери и не уносился в вакуум свободной зоны. Майк неуверенно двинулся вперед, озираясь по сторонам.
– Эй, Майк, – окликнул кто-то.
Он посмотрел на корабль, выделив наконец фигуру мужчины. Высокий, худой человек – светлые волосы собраны в пучок на затылке. Боже, Энди Викл. Майк улыбнулся и перевел дыхание.
– Энди! Эй! Я не знал, что ты вернулся к Джессу.