Родриго Кортес – Пациентка (страница 9)

Кто-то в форме скользнул мимо него, а в следующий миг на его запястьях щелкнули наручники – первый раз в жизни!

Когда Нэнси вернулась домой, до прихода мужа оставалось не более четверти часа.

– Рональд! – подрагивающим от напряжения голосом с порога крикнула она. – Ты уроки сделал?!

– Сделал, мамочка, – маслено отозвался Ронни. – И Энни тоже помог.

«Гаденыш!» – мысленно ругнулась Нэнси, сразу же вспомнив, отчего он такой покладистый, и кинулась на кухню. Вытащила из холодильника цыпленка, помыла, кое-как смазала его приправами и сунула в духовку. Начала быстренько строгать овощи для салата, но уже сама видела – не успевает. Приготовила десять тысяч оправданий, как вдруг осознала, что сегодня можно не торопиться. Вся городская полиция теперь там, в парке.

«Господи Иисусе, помоги!» – взмолилась она, схватила так и лежащую на стуле сумочку и помчалась в кладовку – прятать «беретту».

Бергман прибыл к школе минуты через три – еще медики не подъехали – и сразу же подозвал к себе произведших задержание Джимми Дженкинса и Роуз Лестер.

– Молодцы, ребята.

Полицейские расцвели.

– Оружие нашли?

Подчиненные мигом приуныли.

– Бросил, наверное, сукин сын… – предположил Джимми.

Бергман вздохнул, поощрительно похлопал его по крепкому плечу и подошел к задержанному – поставленному на колени лицом к капоту пухлому белобрысому парню. Присел на корточки, взял его за широкую шею и с усилием развернул лицом к себе.

– Куда пистолет дел?

Парня затрясло.

– Н-не было у м-меня п-пистолета.

– А бритва тебе зачем? – подошла сзади Роуз.

– Бритва? – удивился Бергман. – А ну, покажи…

Роуз протянула Бергману изъятый «бритвенный прибор», и тот понимающе хмыкнул. Рукоять любовно усилена пластиковыми плашками с выемками для пальцев, а лезвие… Бергман прищурился и усмехнулся.

– Да-а… Судя по зазубринам, ты, красавец, этой бритвой не одного человека порезал… Так?

Парень упрямо мотнул головой.

– Никого я не резал. Да и этого… вашего… кто-то другой подстрелил. А я… я помочь хотел человеку…

Копы дружно хохотнули.

– Если помочь хотел, так зачем бежал? – наклонилась Роуз.

– Испугался… – буркнул задержанный. – Чего тут непонятного?

Бергман тяжело поднялся и ободряюще кивнул Джимми.

– Продолжайте, ребята. А я, пока не увезли, с пострадавшим поговорю.

Он развернулся, дисциплинированно прошел вдоль растянутой вокруг всего парка полосатой полицейской ленты, миновал группу сбежавшихся зевак и склонился над бледным, как покойник, Тальботом.

– А я тебе говорил, доиграешься… пуэрториканцы за такое могли тебе и член отрезать.

Псих болезненно поморщился, но промолчал.

– Кто тебя подстрелил? Видел?

– Я… не уверен… – ответил тот и снова поморщился. – Кажется, женщина.

– Женщина? – оторопело поднял брови Бергман. – Ты уверен?

– Нет, – мотнул головой пострадавший. – Я просто видел голые ноги… как из-под юбки.

Бергман язвительно усмехнулся и, прозрачно намекая на манеру пострадавшего шататься без штанов, презрительно добавил:

– Или как у тебя.

Джимми пришел довольно поздно, когда дети уже спали.

– Слышала? – с порога спросил он.

– Что? – невольно отвела глаза Нэнси.

– Этого дурака Тальбота подстрелили.

– Насмерть? – окаменела она.

– Если бы, – усмехнулся Джимми и подошел к раковине – сполоснуть руки. – В колено.

«Жаль!» – с неожиданно проснувшейся злостью подумала Нэнси. Она целилась намного выше.

– А кто стрелял? – набравшись отваги, поинтересовалась она.

Джимми язвительно хохотнул.

– Хороший вопрос! Бергман все управление собрал, чтобы это выяснить. Одного мы с Роуз, правда, задержали…

Нэнси обмерла.

– Но, похоже, Бергман его отпустит… старый пень! – с явным сожалением закончил Джимми, а затем неожиданно подошел и обнял ее. – Как ты сегодня? В настроении?

Нэнси расцвела счастливой улыбкой. Ей даже не пришлось прислушиваться к себе. Она уже часа два была в настроении и еще каком!

Начальник городской полиции Теодор Бергман прибыл в приемную мэра города Хьюго Тревиса уже за полночь.

– Докладывай, – мрачно распорядился Тревис.

Бергман подобрался. То, что мэр даже не предложил присесть, было неважным признаком.

– Ранение у Тальбота довольно серьезное, раздроблена коленная чашечка. Если не повезет, могут ногу отрезать…

– Лучше бы ему член отрезали! – раздраженно оборвал его Тревис. – Ты по делу докладывай!

Бергман прокашлялся и покачал седой, лысеющей головой. Мэр снова тревожился о своей политической судьбе, и, следовало признать, небезосновательно.

Проблемы начались, когда город, а точнее, его теневую часть, начали помаленьку захватывать колумбийцы. Уставшие работать на кондитерской и табачной фабриках за гроши колумбийские женщины все чаще становились на панель, а фамилии дерзких колумбийских парней все чаще попадали в полицейские сводки, и это еще полбеды. Город медленно, но верно становился перевалочной базой для кокаина, что притягивало к местной верхушке нездоровое внимание федеральных властей. Но главное, – и Бергман это чувствовал, – в городе вовсю назревал новый передел сфер влияния. Оценить недавнюю перестрелку итальянских и колумбийских бойцов иначе было сложно.

– Ну? – напомнил о себе мэр, и Бергман развел руками.

– Пока оснований считать, что колумбийцы хотят подвинуть итальянцев, нет.

– Агентов опросить успел? – сварливо поинтересовался мэр.

Бергман кивнул.

– Всех. Они твердят то же самое: Карлосу война не нужна. А недавняя перестрелка в карьере – просто недоразумение.

– Ничего себе недоразумение… – проворчал мэр и вдруг бросил в сторону начальника полиции испытующий взгляд. – Слушай! А это… не ты их стравить пытаешься?

Бергман старательно подавил мгновенно вспыхнувший приступ ярости.

– Вы же знаете, сэр, я закон соблюдаю. Сумею посадить – посажу, но стравливать… не мой стиль.

Мэр досадливо крякнул.