Родриго Кортес – Фармацевт (страница 65)

– Ричард, я рассказал им всё! – закричал Майкл. – Я не мог терпеть! Они…

Один из стоящих за спиной Лайонелла верзил прямо сверху, через голову, ударил Майкла под грудину. Майкл захлебнулся криком…

– Придёт же в голову такое: перетравить пол-Вены. И ради чего? – с непередаваемой брезгливостью в голосе продолжил герр Клаусберг. – Вынашивая такие очаровательные замыслы, вы ещё смеете называть кого-то бандитом?! Забавно, право… Я не бандит, Стэнфорд! Я солдат Германии и слуга кайзера. Не удивляйтесь, что я открыто говорю вам об этом. Вам полезно знать, с кем придётся иметь дело. Бандиты изредка могут позволить себе жалость. Мы – нет! Вы либо станете работать на Германию и кайзера, либо умрёте. И никто вас не защитит. Вас и вашего глуповатого приятеля уже нет, вы исчезли. Прошло восемь дней, и хоть бы одна английская собака гавкнула. И милордам, и сержантам королевской полиции тоже случается пропадать без вести. Земля от этого вращаться не перестанет.

Стэнфорд угрюмо молчал. Он осознал, в какой жуткий переплёт угодили они с Лайонеллом. И пока что не видел путей к спасению.

– Я кратко сформулирую задачу, которую вам предстоит решить, – продолжал хозяин кабинета, пристально глядя на Ричарда холодными немигающими глазами. – Обойдёмся без недомолвок и эвфемизмов. Нам нужны такие химические агенты, которые были бы дёшевы, просты в изготовлении и убивали возможно больше людей в самые кратчайшие сроки. Мы уже провели своё частное и секретное расследование, у нас есть такие возможности. Именно на это ушла неделя, проведённая вами взаперти. Теперь мы уверены, что вы в состоянии создать технологию производства таких веществ. Добром или насильно, но мы заставим вас работать на нас! Именно в этом направлении… А что до душ, блаженства, рая земного и небесного – так всё это нас нимало не волнует. Впрочем, – Клаусберг мерзко усмехнулся, но глаза его так и остались ледяными, – нам безразлично, какие эмоции будут испытывать наши враги перед смертью. Так что можете порезвиться в столь любимом вами направлении. Если это не приведёт к удорожанию конечного продукта.

– Я не стану работать ни на вас, ни на вашу богомерзкую Германию, ни на вашего паскудного индюка-кайзера, – с ненавистью в голосе сказал Стэнфорд.

– Ошибаетесь. – Волчий оскал перекосил лицо герра Клаусберга. – Чтобы продемонстрировать вам безнадёжность вашего положения и серьёзность наших намерений…

Он открыл ящик стола, достал из него небольшой чёрный пистолет. Затем встал, подошёл вплотную к пленникам.

– …я вам кое-что покажу. Это будет и предметным уроком, и наказанием за ваши дерзкие и оскорбительные слова. Смотрите, милорд сэр Стэнфорд, не отворачивайтесь!

Немец передёрнул затвор, досылая патрон в ствол, затем одним движением приставил дуло пистолета к переносице Лайонелла. Глаза Майкла расширились, почти вылезли из орбит, лицо стало белее извести. В первый и последний раз Ричард видел, как волосы на голове человека в самом прямом смысле встают дыбом от ужаса.

– Не смейте!!! – закричал Дик, и в его вопле потерялся сухой и совсем негромкий треск выстрела.

Голову Лайонелла резко дёрнуло назад, из затылка плеснуло кровью и мозгами. Тело Майкла судорожно изогнулось, точно он, уже мёртвый, пытался подняться со стула. В кабинете завоняло сгоревшим порохом и свежей кровью.

– «Парабеллум», – мурлыкающим голосом произнёс убийца. – Отличный пистолет. Совсем новая модель. Вы следующий, Стэнфорд. Да, прямо сейчас. Вы не представляете такой уж великой ценности. Главное, чтобы вы не помогли нашим противникам. Хотя бы своей паршивой Англии.

Теперь ещё горячее дуло «парабеллума» упиралось в лоб Дика.

– Вы будете работать на великую Германию? Времени на размышление не даю. Да или нет?

– Да, будьте вы прокляты!

– Вам того же желаю. Вот и славно! – Клаусберг обернулся к громилам. – Уберите падаль!

Дика трясло. Не от страха, от бессильной ненависти. Клаусберг жестоко просчитался, решив, что сломал Дика своим «предметным уроком». О нет! Ричард не посрамил бы чести рода Стэнфордов, он встретил бы смерть не дрогнув. Но умереть не отомстив?! Лишь бы получить хоть какую-то свободу, а там он такое устроит этим палачам! Колледж Прайса в Йорке милой детской забавой покажется.

– Не надейтесь обмануть нас, – ласковым голосом сказал Рудольф Клаусберг. – Я ведь догадываюсь, о чём вы думаете сейчас, на что надеетесь. Так вот, каждый ваш шаг будет жёстко контролироваться. Ни единой реакции вы не проведёте без надзора опытных экспертов. У нас есть неплохие химики, Стэнфорд. С некоторыми из них вы встречались два с половиной года тому назад, когда впервые посетили Германию. И пока вы не растолкуете экспертам смысла и сути планируемых манипуляций с веществами, в ваши руки даже миллиграмм поваренной соли не попадёт! Даже пустая пробирка! Допускаю, что как открыватели и новаторы наши эксперты уступают вам. Но как надзиратели… Вполне сгодятся! И если возникнет хоть тень подозрения, что вы злоумышляете против нас…

Зажатым в руке пистолетом он указал на труп несчастного Майкла Лайонелла, который, так и не отвязав от стула, волокли сейчас к двери кабинета.

– Задача вам поставлена, к работе приступите с завтрашнего дня.

– Где мой препарат? – угрюмо спросил Ричард.

– Что? Ах, так называемая панацея. – Последнее слово Клаусберг произнёс с невыразимой гадливостью. – Что ж вы назвали его так по-идиотски, идеалист несчастный? У нас, где ж ещё… Обнаружили в вашем багаже. Хотим сами немного поэкспериментировать с вашим препаратом. Вам придётся создать что-нибудь попроще, не столь изысканное. В вашем распоряжении будет превосходная лаборатория, штат помощников и лаборантов, они же – ваши надзиратели, любые необходимые вам приборы и реактивы. Жить будете с комфортом, но здесь, в этом здании, рядом с лабораторией. И под охраной. Пока делом не докажете свою лояльность и полезность, тогда мы вернёмся к вопросу о вашем статусе. И помните, даже тень попытки навредить… Вы умрёте, причём куда более страшной смертью, чем ваш лопоухий дружок с не в меру длинным языком.

…Ах, как просчитался шеф спецотдела Управления имперской безопасности полковник Вольфганг фон Клаусберг! Десяток шакалов не заменят одного льва, десяток въедливых и мастеровитых экспертов, даже превосходно образованных, не в состоянии долго и безошибочно контролировать гения! Всего три месяца подневольной жизни потребовалось Ричарду Стэнфорду, чтобы создать страшное оружие возмездия.

Всё это время Ричард пребывал в состоянии холодной ярости. Он же хотел совсем иного, он хотел блага, добра и счастья для всех! Он почти достиг цели! А его пытаются заставить сделаться обыкновенным убийцей, даже суперубийцей?! Да ещё умертвили его единственного друга…

Нет, этому не бывать! Но взять под фармацевтический контроль всех своих тюремщиков не в состоянии даже он, и Ричард прекрасно это понимал. И на свободу ему не вырваться. А вот убить негодяев и умереть самому… Это да, это реально! У него будет лишь одна попытка… Если она провалится, если его планы раскроют, то умрёт он один, ведь Клаусберг не шутил, это Ричард тоже понимал.

Самое главное: Стэнфорд не хотел больше жить! Теперь мысли о высокой миссии помощника Господа на земле были оттеснены думами о мести. И о смерти. Его ДАР, его блестящий ум, его воля, его изобретательность и мастерство экспериментатора – всё оставалось при нём, однако…

Психика Стэнфорда, и без того далёкая от нормы, – тут покойный Майкл Лайонелл был совершенно прав! – не выдержала последних испытаний, окончательно надломилась.

Теперь всё чаще бессонными ночами к нему, словно наяву, стали приходить мать и отец, непутёвый братец, Лайонеллы, мистер Овертон…

Ричард беседовал с мертвецами, спорил с ними, сердился на них. А они звали его к себе! И это вовсе не пугало Ричарда, напротив, манило всё сильнее. Там, слившись с Вечностью, он обретёт новую, бесконечную мудрость! Оттуда он сможет лучше исполнить поручение, данное ему Всевышним! Как же он раньше до этого не додумался?! Прав был старый гойсан Баралти Син: смерть лишь мгновение, дарящее могущество. Прав он был и в другом: благословенна великая Кали-Дурга. А он, Ричард Стэнфорд, любимец богини смерти. Пора поспешить в её объятия, объятия матери и любовницы! Только теперь Стэнфорд понял, почему самые прекрасные женщины этого мира никогда не влекли его, почему он не изведал земной любви. Он берёг себя для высшего. Для Кали, одной из ипостасей единого и всемогущего Бога. С ней, и только с ней он сольётся воедино, и что там жалкие потуги земных страстишек рядом с этой ослепительной страстью!

Но сперва – месть! Его враги должны попасть в такую преисподнюю, по сравнению с которой ад, описанный великим флорентийцем в «Божественной комедии», покажется райским садиком.

Ричард получил несколько промежуточных результатов, чтобы усыпить бдительность надсмотрщиков. Одна из таких разработок позже, через сорок с лишним лет, в уже гитлеровском рейхе, превратится в смертоносный «Циклон-Б». На основе другой будет создано, тоже впоследствии, семейство фосфорорганических отравляющих веществ, таких как зарин.

Но втихомолку Стэнфорд готовился к синтезу своего шедевра: чудовищной силы отравляющего газа, который, перед тем как убить, погружает человека в бездну чёрного отчаяния, приносит кошмарные мучения, заживо зашвыривает душу в ту самую преисподнюю. Это должно стать его местью тюремщикам!