Родриго Кортес – Фармацевт (страница 62)

Давно известно: подспудные мотивы и причины человеческих поступков и цели этих поступков зачастую очень разные вещи. Кстати, они редко имеют совпадающие моральные оттенки. Это нехитрое наблюдение в полной мере относилось к Ричарду Стэнфорду. И если цели у него были самыми благими: спасти дряхлого Нормана Джекобсона от неминуемого старческого маразма, уберечь молодого Фредерика Тенуордрайта и его жену от полного распада личности – супруги окончательно попали в наркотическую зависимость от кокаина и не желали никакого лечения, то вот мотивы… Был среди них и такой: жажда ещё и ещё раз удостовериться в том, что его панацея работает, неуёмное любопытство исследователя.

Он удостоверился. Как ещё работала!

…Ричард Стэнфорд решительно поднялся из кресла, стоящего перед остывающим камином. В кабинете становилось холодно. Что ж, он не зря в одиночку приехал сюда, в пустой, заметаемый ноябрьской метелью Стэнфорд-холл. Ему хорошо вспоминалось и думалось. И здесь, в кабинете покойного отца, который Ричард так и не научился до конца считать своим, всё окончательно встало на свои места. Мысли Ричарда обрели завершённость, намерения прояснились. Теперь он знал, как ему поступать дальше, как выполнить возложенную на него миссию.

Нет! Очищать отдельные человеческие души, дарить блаженство избранным, отправлять людей в рай поодиночке – это для него мелковато по масштабам. Пора подниматься на глобальный, хотя бы на государственный уровень! Ему нужна возможность давать счастье всем, без различия пола, возраста, общественного положения. Даже то, как человек жил до встречи с панацеей, не имеет почти никакого значения. Все – и люди добродетельные, и средние обыватели, и подлецы, – все должны получить свой шанс на исправление и счастье. Это будет его подарком страждущему человечеству.

Но как этого достичь? Очевидно, нужно выйти на кого-то из сильных мира сего, на королей, президентов, премьер-министров, подчинить таких людей своей воле и уж потом, с их помощью и поддержкой, облагодетельствовать новой жизнью, душевной чистотой и предсмертным блаженством их подданных. Жаль, что дома, в Англии, это невозможно: до Даунинг-стрит и Букингемского дворца ему не добраться.

А ещё Ричард интуитивно чувствовал, что здесь, в Лондоне, он успел привлечь чьё-то пристальное и недоброжелательное внимание. Стэнфорд привык доверять своей интуиции, она никогда не подводила его.

«А не пора ли на некоторое время покинуть Англию? – пришла в голову Ричарда неожиданная мысль. – Есть у меня на континенте один должник. Весьма и весьма высокопоставленный, как-никак наследник престола Австро-Венгрии… Что, если…»

Да! Вот оно – самое главное решение, дальше его можно развить, доработать, продумать в подробностях. Суть проста: выйти на Франца Фердинанда, сделать его своим вольным или невольным – это уж как получится! – союзником, а там… Там можно попытаться разом воздействовать панацеей на всё население австрийской столицы. Для начала.

Ричард Стэнфорд довольно улыбнулся. Как хорошо, что он приехал сюда, в Стэнфорд-холл! В Лондоне такая многообещающая идея могла и не появиться. Сейчас он спустится в свою первую лабораторию и внесёт в препарат одно изменение, совсем простое. И тогда панацея будет как бы прикрыта защитным коконом, который выдержит и кипячение, и обработку обеззараживающими реагентами, например хлором. Достаточно будет добавить треть унции в централизованную систему водоснабжения большого города, скажем, Вены… И из водопроводных кранов потечёт его раствор! До чего изящное решение… А уж как добраться до водонапорных башен этой системы, он разберётся на месте, пользуясь поддержкой и покровительством эрцгерцога. И в один прекрасный – да-да, именно прекрасный! – день все, у кого в жилище есть водопровод, вместе с тарелкой супа, чашкой чая или кофе получат порцию его панацеи.

А затем? Затем будет видно. Возможности эрцгерцога велики, а страна большая. Повезло Австро-Венгрии!

…Взгляд Ричарда вдруг блеснул красным отсветом, словно озарился изнутри пламенем пожара.

Нет! Это всего лишь чуть тлеющий уголёк в остывающем камине на мгновение вспыхнул крохотным огоньком, который отразился в глазах милорда графа Стэнфорда.

Просто вьюга ненадолго усилила тягу в каминной трубе…

Глава 17

Двумя месяцами позже Ричард Стэнфорд сидел за столиком кафе «Вальс Дуная», наслаждался вкусом сладкой маслянистой меренги и отлично сваренным кофе по-венски. Настроение Дика было приподнятым, он испытывал душевный подъём. В австрийскую столицу Дик приехал вчерашним вечером, а завтрашним утром должна была состояться встреча с герцогом д'Эсте и его молодой супругой. Франц Фердинанд не забыл милорда Стэнфорда и оказанную им услугу – уже через два часа после того, как Ричард известил личную канцелярию наследника о своём прибытии в Вену, он получил официальное приглашение посетить Кайзер-Эберсдорф.

Лёгкий ветерок с Дуная шевелил занавеску приоткрытого окна, дышал в лицо Дика приятной речной свежестью, вновь, как и в прошлый раз, доносил отдалённые звуки рояля. В конце февраля в австрийской столице уже совсем тепло, Вена не знает промозглых лондонских туманов. Вот и сегодня после полудня, когда Дик вышел из гостиницы «Астория» на набережную, погода наладилась. Свежий южный ветерок высушил тротуары, разогнал влажные серые облака. Над городом показалось солнце; прохожие обращали к нему лица, расстёгивали пальто. Стэнфорду это показалось добрым знаком.

Дела в Лондоне благополучно закончены. И здесь, в столице вальсов, всё должно пройти благополучно. В соответствии с его планами и замыслами.

Кто-то тронул заглядевшегося в окно Ричарда за плечо. Стэнфорд обернулся.

– Майкл? Вы? Вот так встреча! Здравствуйте, дружище, рад вас видеть. Каким добрым ветром вас занесло в Вену?

– Я присяду? – спросил Майкл Лайонелл, не отвечая на приветствие. – Скорее недобрым, Дик. Очень недобрым. Наша встреча неслучайна. Я последовал в Австрию за вами. Я слежу за вами, Стэнфорд. Скажу сразу: на свой страх и риск, по собственной инициативе. Моё начальство в Скотланд-Ярде считает, что я слегка рехнулся. Может быть, так оно и есть. Но больше я не могу, просто не выдержу, сойду с ума. Я решил сыграть с вами в открытую, прояснить все проклятые вопросы. Сегодня и сейчас. Немедленно.

Майкл Лайонелл выглядел донельзя усталым и измождённым. Его круглое лицо осунулось, волосы потускнели, глаза запали. Но взгляд этих глаз, обращённый на Ричарда Стэнфорда, был жёстким и пронзительным.

– Следите за мной? – В голосе Ричарда слышалось изумление. – Но зачем, чёрт меня побери? Что ещё за игры в открытую, о чём вы, Майкл?

– Не стоит упоминать нечистого, – поморщился Лайонелл. – Особенно вам, я вполне серьёзно говорю. Зачем, спрашиваете? Это сложный вопрос. Я на такие в трезвом состоянии не отвечаю. Закажите бутылку вина, у меня почти закончились деньги. Боюсь, Ричард, нам предстоит долгий и очень неприятный разговор.

– Что-то вы меня пугать вздумали, – чуть заметно усмехнулся Ричард. – Французское «Ирруа» вас устроит?

– Вполне.

Некоторое время они напряжённо молчали. Официант в чёрном смокинге ловко открыл бутылку шампанского с гербом Парижа – золотым корабликом на этикетке, наполнил бокалы.

– За встречу! – Стэнфорд сделал глоток. – Ваше здоровье, Майкл!

Лайонелл вяло кивнул, тоже выпил и снова поморщился.

– Ну как? – спросил Ричард, несколько напряжённо улыбаясь. У него уже начали возникать некоторые догадки о причинах этой встречи и странноватого поведения приятеля детских лет.

– Что – как? Здоровье или напиток?

– И то, и другое.

– Ничего хорошего. Кислятина, наш йоркширский сидр куда лучше и крепче. Здоровье… Я сжёг себе все нервы, Ричард. Что немудрено, когда столько думаешь о вас.

– Я не белокурая красотка Дженни, в которую вы, помнится, были влюблены, – резко сказал Стэнфорд, – чтобы думать обо мне день и ночь, да ещё сжигая при этом нервы! Терпеть не могу недомолвок! Объяснитесь, Майкл, будьте так любезны.

– Куда ж я денусь! Но сперва ответьте мне на один вопрос. Зачем вы убили моего отца, Ричард?

Стэнфорд ожидал чего-то подобного. И всё же ощущение было… Как от сильного удара кулаком в лицо. Ричард сразу решил: отпираться не имеет смысла. Не тот случай.

– Я не убил мистера Генри, – хриплым голосом произнёс он. – Напротив, Майкл! Я спас вашего отца от мучений. Я подарил ему ещё одну – счастливую! – жизнь. Не моя вина в том, что всякая жизнь заканчивается смертью.

– Вот как… А Соломону Овертону вы тоже подарили счастливую жизнь? Сэру Норману Джекобсону? Фредерику и Джулиане Тенуордрайтам? Я, наверное, кого-то пропустил? Как вы это делали – об этом позже. Но скажите, зачем?!

– Вы никого не пропустили, – ответил после минутного молчания Ричард. Он взял себя в руки, сделался совершенно спокоен. – Пожалуй, я объясню вам, зачем. Но теперь моя очередь задать вопрос: как вы догадались?

– Именно догадался, – горько ответил Майкл Лайонелл. – Доказательств у меня нет никаких, иначе вы были бы давно арестованы. Ещё в Лондоне. И никаких предположений о мотивах. Разумных мотивов у вас просто не могло быть, вот поэтому меня, прежде всего, интересует вопрос – зачем. Словом, в Скотланд-Ярде над моими подозрениями просто посмеялись. Но я-то знаю вас несколько лучше, чем мои старшие коллеги. Те вас не знают вообще! Когда мы встречались с вами в последний раз, помните, пили грог у вас на квартире, вы пожелали мне стать хорошим сыщиком. Знаете, Стэнфорд, я ведь стал им. И помощником инспектора тоже стал. Вы, по всей вероятности, гениальный химик, но очень неопытный и неосторожный преступник.