Родомир Олег Моторин – Жизнь после смерти. Путешествие души глазами Рода. Том 3. Мост Миров (страница 2)

Алатырь-камень неподвижен в своей истине, но из него непрерывно бьют ключи животворящего огня. Правь — это извечный хоровод космического равновесия: Вдох и Выдох Вседержителя, смена эпох, кружение галактик и рождение новых миров. Если бы остановился хоть на долю мига этот космический танец, ткань вселенной рассыпалась бы в первородный прах.

Всё сущее держится на острие летящей стрелы. Остановиться — значит выпасть из Лада.

Голос Рода:

Посмотри на Мои миры, Мой путник. Разве видишь ты в них хоть один замерший лист?

Я — не застывший гранитный идол. Я — живой, яростный, непрестанно творящий Огонь. Мой покой — не в омертвении, а в совершенстве Моего полёта.

Не ищи покоя в бездействии: его там нет. Когда ты складываешь руки от уныния, ты не отдыхаешь — ты предаёшь Мою искру внутри себя, позволяя холоду сковать твои жилы. Твой подлинный покой — в верном движении. В том, чтобы пахать свою пашню, пока светит день; рубить сруб, пока руки держат топор; идти вперёд, даже когда в лицо метёт земная вьюга.

Сбрось морок лени. Не бойся усталости плоти: плоть обновится, а закалённый в движении дух станет несокрушимым мостом между небом и землёй.

Вращай Моё Коло! Будь Моим шагом, Моим взмахом крыла, Моим ударом молота. Покуда ты идёшь — ты бессмертен!

Закон движения отзывается в груди мерным, ровным стуком живого сердца.

Дух расправляет плечи: сомнений не осталось, страх перед вечностью растворился. Путь открыт, и этот путь — бесконечное восхождение к свету.

ЧАСТЬ 1

МОСТ МЕЖДУ ЯВЬЮ И НАВЬЮ

Незримая межа, ток родовых вод и равновесие сокрытого с явным

Плотный мир Яви и сокрытые глубины Нави кажутся земному оку разделёнными непроницаемой стеной смерти. Человеческий страх веками рисовал между ними бездонную пропасть, через которую нет возврата. Но в изначальном строении Мирового Древа эти два мира — не враждующие бездны, а лицевая сторона и изнанка единого полотна жизни.

Явь — это мир формы, проявленного действия и дневного света, где дух облекается в плоть. Навь — это мир первопричин, тонких энергий, скрытых корней и ночного покоя, где форма растворяется, оставляя лишь чистую суть. Между ними нет глухого забора: между ними перекинут Мост Памяти и Крови, по которому непрестанно движутся встречные потоки сил.

Этот мост держится на трёх нерушимых законах взаимного влияния:

* Двусторонняя проницаемость покрова.

Граница истончается каждую ночь, когда человек погружается в сон — малую смерть, где сознание временно сбрасывает оковы плоти и выходит на навьи отмели. Завеса колеблется в дни Родовых Дедов, Радуницы и осенних сумерек, когда предки незримо приходят к земному очагу. Любое предчувствие, внезапный холод за правым плечом или вещий сон — это колебание струн невидимого моста, напоминающее живущим, что плотный мир окружён великим океаном невидимого.

* Слёзы Яви и покой Нави (Закон отпускания).

Земные чувства живущих обладают сокрушительным весом в тонком мире. Когда близкие рвут на себе одежды и годами топят ушедшего в слезах эгоистичной жалости («На кого ты меня покинул?»), эти слёзы падают в Навь свинцовым дождём. Неутешное земное горе связывает ушедшую душу по рукам и ногам, прибивает её к сырой могильной глине и мешает войти в очистительные Воды Живы. Земля обязана уметь отпускать: светлая тризна, благодарная память и спокойное благословение дают душе лёгкость для преодоления навьих бродов.

* Навья тень над земной пашней (Родовые узлы).

Всё, что было завязано узлом неправды в Яви и не разрешилось покаянием, оседает в Нави тяжёлым осадком. Если предок ушёл с нераскаянным грехом, неотданным долгом или проклятием, эта навья тень возвращается в мир живых: необъяснимыми родовыми недугами, внезапной чередой бедствий и душевной глухотой потомков. Мост работает в обе стороны: живой потомок, живущий по Совести, способен своим праведным трудом и молитвенным словом исцелить навью рану своих пращуров, разорвав вековое ярмо кривды.

Навь не враждебна Яви. Она — её питающий чернозём. Как зерно обязано упасть во влажную тёмную землю, чтобы весной пробить её побегом и дать колос под солнцем Яви, так и дух черпает силы в ночной глубине, готовясь к новому утреннему свету.

Голос Рода:

Не возводи каменных стен там, где Я положил единое русло, Мой путник.

Явь и Навь — это Мой день и Моя ночь, Мой выдох и Мой вдох. Разве ты можешь отречься от ночи, оставив себе лишь полдень? Разве дерево может шуметь зелёной кроной на ветру, если оно стыдится своих корней, уходящих в сырую темноту?

Береги межу. Не впускай навьи морозы в свой дом раньше урочного часа: держи строй плотного мира, сей хлеб, люби детей и не ищи смерти попусту. Но когда межа позовёт — не дрожи перед ней, как перед волчьей ямой.

Навь — это не погибель твоего духа. Это Моя тихая спальня, Моя баня для уставшей души, где Я омываю твои раны перед тем, как призвать тебя к великому пиру Слави. Храни лад на мосту: люби ушедших светло, отпускай их без цепей отчаяния и помни, что за невидимой чертой тебя ждут родные глаза.

Мост между мирами звенит натянутой тетивой.

Держа равновесие на этой меже, человек перестаёт быть игрушкой слепого страха: он твёрдо стоит в Яви, зная, что за его спиной надёжно укрыт навьих тыл.

ГЛАВА 1

СИЛА СЛЁЗ И СИЛА МОЛИТВЫ

КАК ГОРЕ ЖИВЫХ УДЕРЖИВАЕТ УШЕДШЕГО И КАК ЛЮБОВЬ

ДАЁТ ЕМУ КРЫЛЬЯ

В первые дни после разрыва серебряной нити грань между мирами истончается до прозрачности утреннего льда.

Остывшее тело лежит в горнице под саваном, окружённое погребальными огнями, но освобождённый дух ещё не покинул родного порога. Он стоит рядом с плачущими сродниками, видит каждую слезинку, слышит каждый вздох и мучительно пытается коснуться родного плеча, но рука бессильно проходит сквозь плотный воздух Яви.

В этот переходный час между миром живых и миром ушедших разворачивается невидимая, но ожесточённая битва за свободу души.

Земной человек, оглушённый вестью о смерти, редко задумывается о том, чем его чувства отзываются на той стороне бытия. Между тем связь по крови и любви не рвётся вместе с дыханием: она превращается в мощный силовой канал, по которому в тонкое тело ушедшего непрерывным потоком течёт энергия оставшихся у земного очага.

Этот поток может стать либо топким болотом, либо попутным небесным ветром:

* Свинцовый дождь эгоистичного горя.

Когда над могильным холмом звучит исступлённый, надрывный вой: «На кого ты меня покинул? Как я теперь буду жить без тебя? Зачем ты ушёл?» — в этих причитаниях нет заботы о душе усопшего. В них кричит испуганная самость оставшегося человека, оплакивающего своё одиночество, свой разрушенный уют и страх перед завтрашним днём.

В тонком мире эти крики обретают чудовищную тяжесть. Слёзы слепого отчаяния не текут ручьями — они падают на световые плечи ушедшего ледяным свинцовым градом. Душа, которой положено собираться с силами для восхождения по навьим тропам, оказывается спелёнута мокрым, удушающим саваном чужого горя. Она мечется между мирами, не в силах оторваться от плачущих детей или оцепеневшей вдовы, прибитая к сырой земле грузом их привязанности.

* Светлая тризна и огненный щит молитвы.

Иная сила заключена в мудрой, зрячей любви. Наши предки не устраивали из похорон безысходного отчаяния: они справляли тризну — поминовение воина духа, честно завершившего свою земную страду.

Истинная молитва (молвь к богам и предкам) — это не умоляющий плач раба, а огненный столб света, пробивающий сгустившийся навьих сумрак. Когда близкие говорят ушедшему: «Благодарим тебя за пройденный рядом путь. Прости нас за невольные обиды, и мы прощаем тебя до дна. Иди с миром, не оглядывайся назад, держи путь к Свету — мы сбережём твой дом и удержим твой строй», — эти слова раскрываются за плечами души золотыми крыльями. Дух обретает лёгкость, защищённость от навьих мороков и благословение на переход.

* Священный долг живых.

Любовь, застрявшая в слезах, — бесплодна. Любовь, переплавленная в действие, спасает роды. Если ты действительно любишь ушедшего отца, деда или брата — не надрывай сердце на кладбище. Посади сад его именем, дострой то, что он не успел довести до ума, помоги тем, кого он оберегал, и раздай тёплый хлеб нуждающимся в память о его душе. Деятельное добро, сотворённое на земле ради ушедшего, вспыхивает яркой путеводной звездой перед его взором на самых тёмных перекрёстках Нави.

Земля не должна быть якорем для неба. Земля призвана быть стартовой площадкой для вечного полёта.

Голос Рода:

Утри свои слёзы, живущий в Яви. Опусти руки, переставшие рвать одежды.

На кого ты гневаешься? Кого ты пытаешься удержать своими криками у гробовой доски? Неужели ты думаешь, что Я отнимаю жизнь из слепой жестокости? Мой колос сжинается ровно тогда, когда зерно налилось спелостью для нового помола.

Твой путник устал. Его плотный доспех изношен, его земной бой окончен. Зачем ты связываешь его ноги верёвками своей тоски? Зачем топишь его в реке своей невыплаканной жалости к себе? Каждый твой безумный крик оставляет саднящий ожог на его тонкой ризе.

Отпусти Моего сына! Очисти свой взгляд. Вспомни, что ты провожаешь не прах во тьму, а вечного созидателя — в родные небесные палаты.

Зажги свечу памяти. Вдохни глубоко. Пошли ему вслед не горечь разлуки, а несокрушимую крепость своего благословения: «Лети, сокол! Дорога чиста, мосты наведены, мы помним тебя с честью!» И в тот же миг его путь станет лёгким, а твой собственный очаг наполнится Моим небесным покоем.