Родогор Хоенхайм – Волчонок. Путь домой. Том 1 (страница 7)
Сегодня она была особенно задумчивой. За завтраком всё время молчала. Я ей в душу не лез. Выйдя из хижины, она сказала, что сегодня мы пойдём в другое место. Махнув рукой словно ловя муху, девушка «поймала» в неё цилиндр с металлическими набалдашниками и каким-то замысловатым узором, а хижина тем временем испарилась, будто и не было. Только примятая трава напоминало, что тут что-то было. Спустя миг испарился и цилиндр.
И мы пошли. Куда шли сам не знаю. Не торопясь и долго. Благо, что налегке. Всё своё я убрал в кольцо, словно всегда так делал. Кош молчала и постоянно оглядывалась как бы вспоминая дорогу, а я в свою очередь, эту дорогу всячески старался запомнить… Впереди показалось какое-то марево, видимое только для моего специфического зрения, и двигались мы в его сторону. С какого-то момента его заметила и моя спутница, после чего сразу успокоилась и направилась прямо в него. Оказавшись внутри, она одной рукой схватила меня, а второй достала пару ядер зверя и слегка подбросив сожгла их. Возникло ощущения как будто в воду нырял, только без воды. Через секунду девушка пошла дальше, увлекая меня за собой.
Едва выйдя из марева, я согнулся пополам, пытаясь отдышаться. Впечатление было таким, будто наелся чего-то очень острого. При чём не только наелся, но и надышался и обмазался. Причём как снаружи, так и изнутри. Вроде бы температура окружающей среды не изменилась и соответствовала середине лета, а чувство было такое будто внутрь костра попал и стал огнедышащим. Или меня горчицей пропитали. Кош, в свою очередь, рядом потягивалась в блаженстве словно прибыла на курорт.
Я поспешил сменить тему и проблески неведомого источника пришлись как раз кстати. Мы шли без цели и плана после того, как оказались там, что она назвала «третьим слоем», коротая время за разговорами. В какой-то момент до меня донеслись некие ощущения, словно от жаром пышущей печки. Только это был не жар, а вообще не пойми что. Иногда что-то отдалённо похожее излучали некоторые каменные чаши, в которых мы купались ещё вчера. Рельеф местности тут был таким же неровным. Плоские как стол луга переходили в холмы различных размеров. Следов деятельности человеческих рук тут не было и сопоставлять размеры и расстояния было трудно. Тут и там росли как отдельно стоящие кустарники и деревья, так и целые заросли, переходящие в настоящий лес. Впереди за кустарником и не очень частыми деревьями показался солидных размеров холм, поросший различной растительностью, но от земли и на высоту двух, а то и трёх человеческих ростов виднелось скальное основание, в котором зияла трещина. Создавалось впечатление, словно огромный перезрелый орех когда-то давно упал тут и, дав трещину, стал частью леса. Из этой трещиной буквально сквозило неведомой силой, по-другому и не скажешь, которую с такого расстояния заметил бы даже самый толстокожий человек. Размер трещины позволял разойтись двум взрослым у основания и довольно плавно, хоть и зигзагом сужался, исчезая в дёрне. За узким входом оказалась обширная полость, стены которой редкой россыпью украшали различного размера гроздья кристаллов, и именно они были источали поток ци, отблеск которой я заметил ранее. Они росли прямо из скалы. В каждой грозди был один большой, размером с не маленький кабачок и ещё до пяти поменьше. Самые маленькие были с палец. Своеобразными цветами они покрывали стены и потолок пещеры и «чадили» потоками ци.
Кош не смогла сдержать эмоций, но быстро собралась и с деловым видом осмотрев залу пещеры, она разместила хижину на самом ровном участке, размер которого позволял это сделать. Осмотрев получившийся результат, девушка деловито отряхнула руки и направилась к выходу наружу. День был в самом разгаре, а самочувствие было своеобразным, будто бы из меня вынули батарейки и подключили к электрической розетке, как минимум. Но боли как таковой не было. После вечерних тренировок с ножом разницу можно было заметить. Действительно приходилось привыкать новому фону, но это не мешало мне поспевать за Кош, и я следовал за нею хвостиком. Это было весьма забавным, учитывая то, что хвостики у неё уже были: и тот в который были убраны волосы, и тот который пониже спины, и я был уже третьим, получается. Мы снова шли наугад по редкому лесу.
Честно говоря, так называемый большой мир будоражил моё воображение, но всё же я хотел бы вернуться домой, а потому, услышав слова девушки, почувствовал некоторое облегчение. С грустью осознавая, что второго шанса мне вряд ли представится, я всё же вспомнил, что прошло уже больше недели и, наверное, стоило бы подумать о возвращении домой. Это звучало странно, учитывая, что, вернувшись, я только лишь соберу остаток своих вещей и поеду в совершенно новый город, в котором бывал лишь наездами не более нескольких часов, со школьными экскурсиями. В совершенно новый дом, к совершенно незнакомым людям. Свою мать я конечно же знал, но это было до того, как она сошлась с новым мужчиной, от которого у неё уже зимой будет дитя. Отношения у нас были и так натянутые трудно было представить, как всё повернётся в новых обстоятельствах. Ещё и её новый муж, чего от него ждать? Оставаться с отцом также было решительно невозможно. Бросить школу я не мог, а одного в квартире меня никто не оставит. В экспедиции он меня, скорее всего, так же брать перестанет и по причине того, что у него теперь так же появилась новая пассия, и по причине того, что новые экспедиции, скорее всего, у него теперь будут по разведке второго слоя в обстановке строжайшей секретности. Что мне тут делать, если я сам сбежал из лагеря. Трудно себе представить, но эта девушка, шагающая сейчас рядом со мной, сама того не зная, была мне на текущий момент, самым близким человеком, при чём этим самым человеком не являясь. Вряд ли её своеобразный внешний вид был результатом мутации, да и разительные различия в потоках ци и меридианах у меня и у неё трудно было не заметить.
В тот день мы снова охотились загонно-засадным методом. Нам повезло добыть три ядра зверя каждое из которых было размером с фундук, но в отличии от ядра вепря имели более насыщенный цвет. Ещё не стало вечереть, когда мы отправились к хижине ополоснувшись по пути в реке. Проточная вода была заметно прохладнее озёрной, но при этом энергетическая насыщенность была заметно выше, чем у любого из приямков не зависимо от количества и особенностей родников в оных. Перед тем как скупаться мы снова тренировались на ножах. С каждой такой тренировкой я держался всё дольше и всё меньше позорно от неё убегал, умудряясь иногда даже контратаковать. Надо сказать, что к каждой тренировке девушка относилась со звериной серьёзностью словно от них зависела её жизнь и только бутафорские ножи говорили о том, что это тренировка. К пещере мы подходили уже в сумерках. Приметив большой плоский камень чуть в стороне, она подошла к нему, подозвав и меня.