Родионова Маргарита – Твоя задача выжить (страница 7)
– Услуга? Или соучастие? Мои адвокаты могут по-разному интерпретировать эти переводы. Особенно если поднять вопрос о том, что я делала это под давлением и из-за личных отношений с тобой.
Аркадий улыбнулся. Ольга не так уж и глупа. Волков хохотнул:
– Шантаж? Серьёзно? Ты угрожаешь мне? После того как я предложил тебе деньги за то, чтобы ты просто исчезла?
Ольга поняла, что терять ей нечего. Или она выкладывает все карты на стол или… Дальше думать не хотелось.
– Я не прошу денег для себя! Я предлагаю партнёрство! Ты получаешь здание Евгения, а я получаю процент от сделки и своё место в твоём новом проекте. Это справедливо.
Аркадий заливисто хохочет.
– Справедливо? Ты – отработанный ресурс. Ты думаешь, у тебя есть что-то на меня? Думаешь, я не подготовился? Все переводы были оформлены как оплата консультационных услуг от твоей фирмы. У меня есть все чеки и акты. Ты сама подписала себе приговор как соучастница в финансовых махинациях своего босса.
Аркадий встаёт и подходит к окну.
– Мой тебе совет: бери деньги и уезжай из города. Потому что если ты ещё раз появишься рядом со мной или с Евгением, наш дружеский разговор перестанет быть таковым.
Ольга смотрит на него и понимает, что проиграла окончательно и бесповоротно. Обратной дороги нет. Её не стало тогда, когда она согласилась помочь Волкову. Это была дорога в один конец.
Глава 7. Очень длинный день.
«Почему дядя выгнал Ольгу? – думала Анна, изредка поглядывая на Евгения Алексеевича. – Я таким взбешённым его не видела никогда».
– Анна! Где документы, что я просил подготовить?
Анна вздрогнула. Голос Евгения Алексеевича не предвещал ничего хорошего. Анна оторвалась от компьютера, сняла очки и потёрла глаза возле переносицы. Глаза болели. Она второй день сидела над документами. За последние шесть месяцев их агентство несло значительные неоправданные расходы, и Анна не могла понять, куда уходят деньги. Все счета на первый взгляд не давали повода усомниться. Но реклама… Аня сама занималась рекламой и выписывала счета. А тут оплата рекламных кампаний на общую сумму восемьсот тысяч рублей. Аня не помнила такой суммы. Её вообще не было. Аня старалась искать бюджетные варианты. Откуда? А ещё какие-то отчисления в непонятную фирму. Может быть, это она ошиблась? Да не может быть. Последняя реклама заказывалась полгода назад. А этот счёт свежий. На нынешний показ Аня счет ещё не оплачивала, потому что ещё не сделали рекламу. Аня собиралась выяснить, что это за фирма. Название ей не было знакомо.
– Я ещё не все счета просмотрела. Ты не сказал к какому сроку это понадобиться.
– Вчера! Вчера мне это надо было!
Евгений Алексеевич подскочил и подошёл к столу Анны. Они работали в одном кабинете. Как главный помощник директора агентства Аня должна быть в курсе всех дел: встреч, презентаций, на что уходят деньги, какая прибыль и прочее, прочее, прочее. Аня знала всё. И ей это нравилось. Это её жизнь.
– Что тут у тебя?
Евгений Алексеевич уставился в монитор.
– Я боюсь ошибиться… Но мне кажется…
– Анна! Что ты нашла?
Евгений Алексеевич пристально глядел на Аню. Она надела очки и посмотрела в глаза Евгения Алексеевича.
– У нас куда-то уходят деньги.
Директор модельного агентства завис. Он опёрся руками о край Аниного стола и застыл, глядя в монитор. Аня запаниковала. Возможно, она ошиблась и сейчас подставит человека. Возможно, она не знала о тратах. Внешне в документах всё сходилось, но сумма, которая уходила из агентства, была внушительной. А фирма? Аня не помнила договора с этой фирмой. Девушка нервно играла курсором на экране.
– Не мельтеши. Сбиваешь, – буркнул дядя.
Евгений Алексеевич выпрямился, заложил руки за спину и подошел к окну. Молча постоял, покачался с носка на пятку.
– Ты это тоже заметила? – тихо произнёс он.
Он посмотрел на Анну поверх компьютера. Аня кивнула. Евгений Алексеевич запустил руки в волосы и взъерошил их. Несмотря на возраст, шевелюра дяди восхищала Анну: густые, слегка вьющиеся волосы с проседью лежали безупречно. Аня знала цену этой безупречности. Дядя каждое утро укладывал волосы по тридцать минут. Евгений Алексеевич – среднего роста, подтянутый шестидесятитрёхлетний мужчина, нравился женщинам. Благородные черты лица, небольшая бородка, скорее походила на трёхдневную щетину, яркие светлые глаза. Анна выглядела не так эффектно. Строгая кожаная юбка и объёмный серый свитер, красивые пепельные волосы собраны на затылке в пучок, закреплённый заколкой, огромные чёрные очки в роговой оправе, минимум косметики. Классический вариант серой мышки.
– Девочка моя, у нас хотят оттяпать дом. А в агентстве завелась крыса, – печально произнёс дядя. – Я разберусь, не бери в голову. Мне кажется, я знаю, кто это. И всё это взаимосвязано.
– Кто, дядя?
– Меньше знаешь, лучше спишь. Не переживай. Я решу эту проблему. Мы ещё поборемся и у нас есть на это шансы.
– Дядя, объяснись, – попросила Анна.
– Чуть позже.
Анна – умница и разбирается во всем. Евгений посмотрел счета, что скинула ему Анна. Девочка не заметила, или не разобралась. Он, Евгений, сразу понял, кто тут играет в чужие ворота. Он сопоставил предложения, которые он отвергал, пробежался по соцсетям и понял, против него большая сила, но и он не промах. Но надо почистить кадры. Не всем нужна красота и эстетика. Больше тут выгода и, само собой, деньги.
– Что делать будем? – спросила Анна.
– Пока нечего. Езжай домой. Я ещё посижу. Скинь документы. У меня тут есть идейка.
Аня скинула файлы на флешку и отдала дяде.
– Какая идейка?
– Иди, иди. Ко мне сейчас придут. Не хочу чтобы вы встречались. Вечером расскажу. Это только подозрения. Мне надо знать точно.
– Дядя?
– Иди, сказал. Приду через час-полтора.
Евгений Алексеевич потёр щёки руками. Ане не хотелось уходить, и она тянула время.
– Может, кофейку сделать?
– Анечка, какой кофе? У меня неприятный разговор, но, надеюсь, он решит все проблемы разом.
– У нас проблемы?
Аня топталась возле дяди.
– А ты счета не вникая проверяла? – съязвил Евгений Алексеевич.
– Я заметила, что…
Дядя посмотрел на часы.
– Анна, марш отсюда!
Аня медленно взяла сумку и пошла к двери. Девушке стало обидно, что дядя её прогоняет. Она обернулась на пороге.
– Я дождусь тебя. Вечером расскажешь?
Евгений Алексеевич махнул рукой. Иди. Анна спустилась на первый этаж, сдала ключи на вахте.
– Павел Иванович, а кто к дяде записан?
Охранник удивлённо посмотрел на девушку.
– Никто. Совсем заработались вы с Евгением Алексеевичем. Днюете и ночуете тут. Ладно он, а ты-то, молодая, красивая, а только о работе думаешь. Парень-то есть?
– Не до парней мне. А кто ещё в офисе остался?
Ане очень хотелось знать, кого ждёт дядя.
– Дак, истерик наш, Эмиль. Всё костюмы подгоняет, да что-то там колдует.
Павел Иванович говорил о Емельяне, постановщике дефиле, устроителе бала, как выражался сам Эмиль. Он страшно злился, когда его называли Емельяном. Этим грешил Виктор Сергеевич. Ему нравилось выводить Эмиля. Постановщик начинал злиться, размахивать руками, топать ногами и трижды за день умирать.
– И больше никого не осталось?
– Так кто тут так долго сидит кроме вас? Никого. Костюмерша с Эмилем, да вы с Евгением.
За последние дни Анна очень устала. Через семь дней должен состояться показ моделей известного модельера. Эмиль психовал, прибегал каждый час и на что-нибудь или кого-нибудь жаловался. Работник он отменный, но вот характер ядерный. Рядом с ним всегда что-то происходило: что-то билось, ломалось, рвалось, модели получали травмы, техника не работала. Эмиль ходил в узких брюках в серую клеточку, носил невообразимо пёстрые рубашки с обязательным нашейным платком под воротником, на голове чёрная бандана, держащая длинные всегда взлохмаченные волосы красного цвета. Черты лица мелкие, подвижные. Эмиль всегда носился с огромной кружкой кофе, на которой было написано: «Красота спасёт мир», расплёскивал кофе по всем коридорам, обливался и обжигался сам.
Предстояла рассылка приглашений, но они ещё не пришли с печати. Что-то там пошло не так и приглашения все были испорчены. Согласования с высокими гостями, которых не устраивал то день, то час. А без них агентство не могло начать показ. Не выбрано место показа. А тут ещё дядина просьба проверить счета – всё это измотало Анну до последней капли.
Аня сдала ключи, расписалась в огромном журнале и попрощалась с охранником. Павел Иванович, отставной военный, служил вместе с дядей. Ему уже за семьдесят, но военная осанка сохранилась. Павел Иванович работал и сторожем, и охраной, и администратором, встречающим гостей и посетителей, и завхозом: ремонтировал, что ломалось, вкручивал, что перегорало.