Родион Вишняков – Огонь памяти (страница 26)

– Да. Оно пошло именно от них.

– Эй! – прикрикнул Руд на одного из местных. Невероятно жирный, тяжело дышащий человек, тупо глядя на Эрмитту, потянулся к ней, стараясь дотронуться до ее лица. При окрике толстяк отдернул руку, вскочил и отбежал назад, прячась за спинами соседей. – Но ведь это не может быть тот самый Эленар. Это невозможно. Прошло пять с лишним Малых кругов лет.

– Ответьте мне, – продолжал тем временем Олес, – почему наш государь Эленар Милосердный так яростно отвергает мое предложение? Почему он не хочет его даже выслушать? Вы все, еще способные соображать жители нашего свободного штата! Почему вы до сего времени так и не задали себе этот простой вопрос? Так я вам отвечу…

– Конечно, нет, – продолжала Эрмитта. – Это всего лишь носитель имени. Говорят, первый Эленар посчитал, что земля, занятая им и его последователями, не сможет долго оставаться в их собственности. Когда-нибудь под напором соседей ему и его народу придется сниматься с обжитых мест. И отсутствие чего-либо постоянного может пошатнуть его власть. Оставалось лишь то, что было при нем всегда: его имя. – Эрмитта сделала короткую паузу, восстановила дыхание и продолжила с легким присвистом: – Отныне имя «Эленар» стало символом власти. Единственным, что передавалось по наследству вместе с властью повелевать несуществующим штатом.

– …на него, – Олес закончил фразу. – Наш достопочтенный государь Эленар заботится лишь о себе! Да! Он не думает ни о ком из своего народа. Единственным его желанием было и есть сохранение своей власти. Напомнить вам, как он заполучил имя государя? Так же, как в скором времени получит и его сын, – Олес махнул рукой в сторону землянки, где под провисающим настилом виднелась голова обозначенного человека. Низкий, как будто скошенный ударом меча лоб переходил в мелкие, неправильные черты лица с такой же, как у отца, выступающей вперед нижней челюстью. – И государя Эленара Милосердного нисколько не интересует, способен ли его сын управлять нашим народом. За все время с момента своего рождения он еще не произнес ни одного слова. Да, он может иметь детей, но разве в этом заключается основная роль государя?

– А проклятие? – задал следующий вопрос Руд.

– Оно появилось значительно позже. Три, а может, и два Малых круга лет спустя. Когда стало ясно, что по каким-то причинам потомки первого государя Эленара более не могут рожать не то что здоровых, а хотя бы живых детей. В конце концов их линия была прервана. И с тех самых пор новыми государями становятся избираемые народом лучшие люди.

– Да? – взгляд Руда переключился на перекошенную фигуру государя. – Ладно. Но я все еще не могу понять, при чем тут мы.

– Слушай, и узнаешь.

– А в чем же еще заключается главная роль каждого из присутствующих? – Эленар сделал шаг вперед. – Напомнить тебе и всем, кого твоя глупость выгнала сюда из своих домов? Напомнить, сколько нас было до начала войны? И сколько ты видишь сейчас тут? Тех, кто смог вернуться и попытаться начать все заново. Наш народ вымирает, и посему именно способность к продолжению рода должна быть одной из главенствующих в выборе будущего государя.

– Именно! – воскликнул Олес. – Именно продолжение рода! Ни я, ни кто-либо из собравшихся тут не будет спорить с тобой. Сие есть первоочередная задача. Но…

– Так ради какой Бездны ты все это затеял Олес?! – прервал его Эленар. – Раз с тобой все согласны? Идите по своим местам и занимайтесь делом!

Сидящего на земле Руда кто-то пихнул в спину. Он обернулся: стоявший прямо за ним местный взял за руку женщину и повел ее прочь из толпы. Его примеру последовало еще несколько спонтанно сформированных пар. Многие, судя по совершенно одинаковым чертам лиц, были ближайшими родственниками.

Невероятное послушание. Или покорность? Страх или отсутствие своей воли?

– Но, – Олес поднял вверх руки, давая сигнал остальным задержаться, – проблема заключена в другом! Ты сам прекрасно знаешь, что лежит на нашем народе! Многие Малые круги лет проклятие медленно убивает твоих подданных. Ведь никто из нас уже не является прямым потомком государя Эленара Первого. Из наших жен почти никто не может рожать живых детей. А мужчины бесполезны практически все. И если бы ты больше заботился о благополучии своих людей, чем о своем собственном положении, то давно бы уже первым предложил ту идею, которую сейчас собираюсь высказать я.

Кругом опять загомонили. Одна из жительниц, облизываясь, протянула к Эрмитте руку. Получила чувствительный пинок в голень от Руда, завизжала и убежала, растолкав стоявших вокруг людей.

– Хотите знать, что за идея? – продолжал тем временем Олес.

– Я, кажется, понял, – Руд наклонился к Эрмитте.

– Я тоже, – едва слышно прошептала она.

– Есть единственная возможность спасти наш народ от полного вымирания, но для этого всем нам необходимо быть сильными и решительными! – Олес обвел торжествующим взглядом неровное кольцо толпы. – Решительность и сила необходимы, чтобы отбросить принятые много лет назад устои. Отречься от них, безоговорочно и слепо поддерживаемых нами все это время. Кому-то идея моя покажется дикой, кому-то – чуждой. Кто-то решит, что она вообще не имеет смысла. Но те, кто сохранил разум и умеет думать не только за себя, но и за других, смогут увидеть в моем предложении спасение для всех нас. Я говорю, – Олес перекрыл нарастающий гул, – об отказе от непринятия в наш народ чужаков.

Среди землянок воцарилось молчание. Его можно было бы назвать полным, если бы не несколько звериных звуков, обозначающих, по всей видимости, смех, и не отдаленные громкие вскрики: кто-то из удалившихся с рвением исполнял наказ своего государя.

Руд заметил, что Эрмитту начала бить крупная дрожь.

– Это неприемлемо! – Эленар сделал еще шаг вперед и с ненавистью воткнул палку в землю.

– Почему? – Олес шагнул навстречу. – Эти люди – чужаки. Они не являются нашими кровными родичами. Но могут послужить нам для продолжения рода. Ты сам говорил, что сохранение нашего народа является главной задачей. Так почему же ты отказываешься от единственной возможности исполнить ее?

Руд почувствовал, как чья-то рука легла ему на голову. Погладила, спустилась ниже к плечам. Он повернулся.

Позади него стоял здоровенный мужчина с тупым выражением лица и, улыбаясь, самозабвенно гладил Руда по спине. Тот дернулся в сторону, но уйти от неожиданного проявления чувств местного не получилось. Оставалось только надеяться, что данные эмоции – всего лишь выражение заботы или сочувствия: по лицу здоровяка понять что-либо было совершенно невозможно.

– Потому что, – раздался тем временем крик Эленара, – пока я выбран вашим государем, я не позволю нарушать правила, установленные для народа нашим первым главой и одобренные нашими предками! Кто из вас, собравшихся здесь, посмеет сказать, что они были дураками, не ведающими о лучшем для нас? Если бы не жесткое правило, запрещающее смешивание с чужаками, нас сейчас тут не было бы! Нас давным-давно поглотили бы соседние штаты! Растворили бы в себе шербаранцы, или лориянцы! Вы этого хотите? – И, услышав поднимающуюся новую волну разговоров, крикнул: – Пока я ваш государь, иного не будет! Расходитесь! – Взгляд его мазнул по связанным: – Чужаков убить! Никто не должен знать дорогу сюда! Мы нашли свой дом. Здесь впредь и останемся!

Руд увидел, как широко раскрылись от ужаса глаза Эрмитты. Девчонка бросила на него испуганный взгляд: мол, не ослышалась ли она? Завертела головой по сторонам: идут ли уже к ним исполнять беспощадный приказ?

– Тогда отдай мне… – услышала Эрмитта начало фразы Олеса. Боковым зрением она заметила тянущуюся к ней грязную руку. Девушка развернулась, и подошедший к ней кривоногий и горбатый уродец потянулся мимо нее, стараясь ухватить сидящего рядом Руда. Рука с вытянутыми пальцами коснулась головы, но в следующий миг кисть была стиснута ручищей стоящего за спиной здоровяка, который притянул к себе соплеменника и вцепился тому зубами в палец. Раздался отвратительный хруст, а затем – истошный визг. Топот ног, скрывшийся в толпе, указывал направление, куда убежал горбатый. Здоровяк меланхолично повернулся и, не утирая испачканный кровью рот, начал старательно пережевывать откушенный палец.

– Мамочки! – услышал Руд сиплое всхлипывание девчонки.

– …свое имя, – продолжал Олес, – и я отменю этот закон! Мы возьмем к себе людей из других штатов и с их помощью сохраним наш народ!

– Ты не можешь принимать в одиночку подобные решения!

– А я и не один! – Олес торжествующе ухмыльнулся. Повернулся и кивнул. Из сборища людей к нему вышло несколько жителей. Руд увидел, как довольное лицо Олеса меняется на глазах. В одно мгновение усмешка сменилась ошарашенным недоумением, а затем – злостью:

– А остальные? Эй! Пир! Гидон! Бербидан, Токер! Вы дали мне слово! Где вы все?!

Эленар расхохотался:

– Почти все, кого ты уговаривал выйти против меня, в последний момент прислушались к голосу оставшегося у них разума. Или же просто струсили. Тебе ли не знать, что в нашей жизни слово и дело редко идут рука об руку. Можно сколько угодно вертеть языком, но ценность в итоге имеют лишь деяния. Оглянись еще раз, и ты увидишь цену своим словам. Десяток лишенных разума и вместе с ним – страха. Это с ними ты хочешь победить меня? Моих сторонников все равно больше. Заканчивай это выступление и проваливай из поселка!