Родион Вишняков – Муравьи на сахаре (страница 42)
Отравленный производствами воздух, непригодная к питью вода, повышающийся уровень радиации и зашкаливающие показатели токсинов… Человечеству оставалось жить не более десятка лет. А потом на Земле останутся только горы скелетов в мертвых, заваленных горами мусора городах. Но скоро исчезнут и они. Последние следы человеческого присутствия будут уничтожены, когда исчезнет атмосфера…
Все эти события происходили почти две с половиной тысячи лет назад. И скоро на новой планете высадятся далекие потомки тех последних людей, лучших из лучших, кому выпал счастливый шанс увековечить свои имена и свои гены в истории человечества. Тех гениев, которые смогли обогнать приближающуюся смерть. Тех, кто продумал и организовал все тонкости и нюансы длительного существования людей в ограниченном, замкнутом пространстве, окруженном враждебной средой, смертельной и бесконечной.
Основная проблема здесь заключалась все в том же невероятно длинном временном отрезке. Две с половиной тысячи лет нужно было безвылазно находиться в весьма стесненных условиях кают, которые пришлось максимально уменьшить для установки дополнительной защиты от радиации, когда вопрос о типе двигателей был окончательно решен. Решение столь серьезного вопроса было простым и гениальным. Большая часть переселенцев, экипажа и обслуживающего персонала посменно пребывали в стадии криосна. Бодрствовали только специалисты и технический персонал, несший сменную вахту. К ним, по особому графику, добавлялось определенное количество пассажиров. Это было сделано для того, чтобы в условиях, максимально приближенных к естественным, могли создаваться пары, обеспечивающие продолжение рода и преемственность поколений. Одним из основных преимуществ такого вот сменного графика являлся минимальный, относительно общего количества пассажиров, процент потребления пищевых ресурсов. Да и в криокапсулы не так сильно проникало неизбежное радиационное излучение от работающих двигателей.
Краули, как и большинство жителей «Прометея», был представителем двести тридцать четвертого поколения землян, бережно хранивших свою историю и память о предках…
Спустя несколько мгновений экран связи включился. На нем сквозь еле уловимую пленку белесых помех был виден человек, сидящий в пилотском кресле. Незнакомец удивленно рассматривал капитана Краули. Наконец белокожий, розовощекий здоровяк отбросил с лица прядь светлых волос и поднял широкую ладонь в миролюбивом жесте.
– Приветствую вас, экипаж «Прометея»! – Судя по движению губ, пилот говорил на неизвестном Краули диалекте. – Пусть вас не смущает то, что я свободно говорю на вашем языке. Связь с вами мне помогает осуществлять лингвистический переводчик, в память которого заложено знание древнего английского языка. К счастью, за прошедшее время он не сильно изменился в вашей изолированной среде.
– Кто вы? – Капитан Краули недоуменно смотрел на незнакомца. – Поясните, пожалуйста. Я ровным счетом ничего не понимаю.
– Я – Тиг Торенгтар, старший лейтенант шестого спасательного отряда космических войск Земли.
– Земли?!
– Совершенно верно, – кивнул здоровяк.
– Вы землянин? Но ведь Земля погибла! Она отравлена! Две с половиной тысячи лет назад на ней должно было погибнуть все живое!
– Земля отравлена, – подтвердил Тиг. – Но жизнь на ней сохранена и процветает. После того, как ваши далекие предки покинули Землю на «Прометее», те, кто остался погибать, решили продолжить бороться за свою жизнь. Остатки человечества спаслись на континенте, носившем имя Австралия. Он был заражен менее других. Мои предки создали защищенные куполами строения, впоследствии разросшиеся до городов. Жажда жизни и научный прогресс дали возможность открыть способ очистить планету и восстановить ее биоценоз. По расчетам наших ученых, через тысячу лет Земля сможет вернуться к экологическому уровню времен палеолита. – Пилот снисходительно взглянул на сраженного услышанным Краули. – Кстати, – добавил он, – на вашем месте я бы не стал лететь к Россу 128 b.
– Почему? – прошептал капитан.
– Планеты системы Росс 128 не пригодны для колонизации. Расчеты, проведенные учеными две с половиной тысячи лет, назад были верны, но за прошедшее время интенсивность излучения звезды возросла. Активность термоядерных реакций повысила температуру на поверхности планеты. Жить на ней больше невозможно.
– Ты врешь! – не своим голосом закричал Краули. – Этого не может быть!
– К сожалению, вы ошибаетесь. Я совершенно точно знаю, что я прав, потому что был рядом с этой системой всего несколько дней назад.
– Как это возможно?
– Ученые Земли нашли способ не только очистить планету. Они также открыли возможность межзвездных перелетов. Последние пятьсот лет человечество активно осуществляет экспансию глубокого космоса. Наши колонии существуют в восьми соседних галактиках.
Как это ни печально, но о вашем существовании было давно забыто. На днях были подняты архивы истории Земли, и мне было поручено найти «Прометей» и сообщить его экипажу о том, что цель их путешествия более не актуальна.
– И что же нам теперь делать? – растерялся Краули.
– Без понятия, – пожал плечами пилот. – На этот счет у меня нет приказа от моего командования. Но могу заверить в одном: ни на Земле, ни в любой из колоний вам рады не будут.
– Почему?
– Потому, что мутантам не место среди людей.
Экран погас.
– Сэр, – тихо проговорил пилот «Прометея», – корабль землян улетел. Бьюсь об заклад, его скорость в несколько раз превышает скорость света!
Краули ничего не ответил, продолжая смотреть на погасший экран во все глаза. Во все свои пять глаз.
Чистая машина
От автора
В любом альбоме металлической группы, среди героических песен о зле, добре и кровавых битвах прошлых времен, всегда присутствует песня, именуемая лирической балладой. А в современных голливудских фильмах, даже серьезных или трагичных, нет-нет да проскочат моменты, которые должны заставить зрителя улыбнуться. Не знаю, хорошо это или плохо. Но когда я подготовил список рассказов для этого сборника, у меня в голове возникла мысль написать что-нибудь комедийное. Пусть веселый рассказ разбавит тот ужас, который я преподнес вам в этой книге.
Во всяком случае, не стоит воспринимать его как что-то серьезное и имеющее под собой строгую фундаментальную основу.
Я сидел и смотрел на ее чистую машину.
В том, что машина именно «ее», я был уверен на все сто. Не в том смысле, что это машина какой-то моей знакомой. А в том, что машина принадлежит какой-то бабе. Стоило только взглянуть на эти нелепые чехлы на сиденьях, с вышитыми на них цветочками. И на дурацкую наклейку на заднем левом крыле. Нет, ни один мужик, если, конечно, он не пидорас, такой хренью заниматься не будет. Машина была точно бабская.
Но, что меня удивляло больше всего, она была потрясающе чистая. В прямом смысле слова блестела своими темно-темно синими бортами в лучах весеннего солнца. Весеннего, Карл!
На дворе не май, на минуточку, а самое начало апреля! Ночью мороз, днем все тает к херам. То снег, то дождь, то снег с дождем! Вокруг из всех нормальных дорог – тех, что с асфальтовым покрытием, – одна-единственная федеральная трасса, которая проходит в паре километров за лесным массивом. Там все время чистят. Но все остальное…
Я, когда добираюсь до дома, иногда реально думаю, что оставлю рессоры, кардан, защиту картера и все колеса в очередной яме.
Чтобы было совсем понятно, стоит сказать, что живу я в деревне. Точнее, в панельном многоэтажном доме, вокруг которого – куча деревянных домов, которые теперь модно называть частным сектором, лес, трасса, железнодорожная станция и пара магазинов. На этом вся цивилизация заканчивается. Вот такая вот деревня. Зимой снега наваливает так, что до самой весны проезд вызывает затруднения, поскольку ни хрена тут не чистится. Соответственно, с приходом оттепели тонны черно-желтого снега растекаются под ноги. И вот теперь представьте: посреди всего этого серого, загаженного дворовыми собаками безобразия стоит она. Представительница отечественного автопрома. Не самый лучший вариант, конечно. Но у меня такая же. Причем, в буквальном смысле: темно-синий седан, с той лишь разницей, что моя практически круглый год стоит грязная, как поросенок. И жопу я уже два раза менял – бампер и фонари, оба раза левые. В левое крыло мне пенсионер на светофоре въехал, но менять его я не стал. И сейчас на месте дефекта уже проступает вспучивающимися пятнами ржавчина.
В общем, контраст, как говорится, налицо.
Странно, что я раньше не обращал внимания на эту машину. Тут во дворе таких всего две: моя и вот теперь эта. У других либо еще более древнее говно, либо что-то получше.
Я закурил первую утреннюю сигарету и, задрав голову, отхлебнул уже начавший остывать кофе из термостакана. Взгляд упал на прожженное пятно на потолке. И в салоне у нее наверняка чище. Я невольно скосил глаза вниз. Везде, где не было слоя весенней грязи, можно было увидеть серые пушинки сигаретного пепла. Внизу, в кармане двери, лежали грудой скомканные пустые сигаретные пачки. Надо бы донести все до урны после работы. Но потом я понял, что после работы мне будет еще больше лень, чем сейчас. А к вечеру карман пополнится еще одной пустой скомканной пачкой.