Родион Вишняков – Муравьи на сахаре (страница 27)

Разговор на этом закончился. Мы провели вместе остаток дня, и все было замечательно. Ночью я неожиданно проснулся. Мне нездоровилось. Возможно, из-за того, что перед сном я выпил слишком много дешевого рома. Комнату наполняли холодный белый свет луны и тишина спящего курортного города. Я повернулся на спину и по привычке положил руку на вторую половину постели. Она была пуста. Я повернул голову: жены рядом не было. Я сел в постели и осмотрел комнату. Пусто. Не было и полоски света справа, из ванной комнаты. Откуда-то слева дыхнуло прохладным ночным воздухом и запахло морем. Штора качнулась под порывом ветра, и я понял, что лоджия открыта. Я встал с кровати и быстро направился туда.

Жена стояла вполоборота ко мне и, видимо, не слышала, как я появился позади. Взгляд ее, как мне показалось, печальный и отрешенный, был прикован к светлому пятну луны. Несмотря на расстояние, мне показалось, что я отчетливо слышу шум прибоя.

Я подошел к ней и, положив руку на плечо, удивился в очередной раз, какая у нее нежная и прохладная кожа. Жена не пошевелилась. Тогда я, наклонившись, поцеловал ее в обнаженное плечо. Она вздрогнула и посмотрела на меня, словно очнувшись от глубокого транса. Ее отрешенный и пустой взгляд приобретал осмысленность, словно она только сейчас поняла, кто стоит рядом с ней. И мне показалось…

Я повернул ее к себе, заглянул в лицо. На щеках отчетливо виднелись две мокрые дорожки. Она плакала.

Я стал расспрашивать, в чем причина ее слез, что случилось за то время, пока я спал, поскольку отчетливо помнил, что мы оба ложились в постель в приятном расположении духа. Меня начал злить тот факт, что мою жену кто-то обидел или что-то чрезвычайно сильно расстроило, а я не могу найти причину. Но она только покачала головой и ответила, что ничего не произошло. А потом повернулась ко мне, взяла мое лицо в свои ладони и, посмотрев мне в глаза, сказала, что очень любит меня. Я ответил, что тоже ее люблю, после чего она уже совсем печально сказала: «Я знаю. Идем спать». И первая ушла в комнату, обозначив тем самым конец разговора.

Мне вновь послышался шум прибоя. Я посмотрел по сторонам, и мой взгляд снова упал на диск луны. Я уже упоминал о том, что он был почти полный. Но тогда мне в голову пришла мысль, что он будет полным уже завтра.

Мог я тогда, в ту ночь, что-либо изменить, если бы осознал роль полнолуния в череде разворачивающихся событий? Не знаю. Возможно, что нет…

На следующее утро мы спали дольше обычного. Проснулись поздно, и жена сразу изъявила желание отправиться к морю. Мое предложение насчет завтрака она отвергла, заявив, что не голодна и что я смогу позавтракать в баре на пляже. В другой раз я бы предложил ей отправиться к морю одной, пообещав присоединиться позже. Но ночное происшествие все еще стояло в памяти, и на душе у меня было неспокойно. Я решил, что сегодня нам лучше не упускать друг друга из вида.

Вскоре мы вышли из номера. И вот что еще показалось мне странным: супруга моя собралась на пляж с поразительной быстротой. Она не копуша, но вспомните сами, как собирается ваша жена или подруга. Даже после того, как они заверяют, что можно выходить, вы вынуждены стоять возле открытой двери еще минуту или две, ожидая свою неторопливую спутницу. Но в тот раз супруга моя не стала наносить, как обычно, крем от загара, не взяла с собой начатую еще в самолете книгу и даже собралась идти без полотенца, поскольку на мой вопрос о нем взглянула на меня растерянно и удивленно.

Всю дорогу до моря жена была погружена в свои мысли. Едва придя на место и скинув вещи на выбранный шезлонг, супруга сказала, что хочет уплыть в сторону пирса. Я несколько удивился подобной спешке: раньше она никогда сразу не бросалась в воду, всегда предпочитала лежать на берегу, наблюдая за морем, и только спустя час или два шла к воде. Однако я ничего ей не сказал. У меня еще держались в памяти события последней ночи, и мне вновь стало казаться, что жена чем-то сильно расстроена или обижена на меня и хочет просто побыть одна. Я кивнул. Она еще несколько секунд молча смотрела на меня, словно собираясь что-то сказать. Затем, видимо передумав, развернулась и ушла к морю. Я сел на шезлонг и, как в прошлый раз, стал наблюдать за тем, как ее голова качается среди волн, удаляясь от берега и от меняв сторону пирса.

Когда она скрылась вдалеке, я сходил к бару за чашкой кофе и затем, вернувшись к шезлонгу, открыл книжку. Очередная глава подводила к началу кульминации. Я дочитал ее, а потом следующую, на которой заснул, сморенный жарким солнцем. Хорошо, что в этот раз я предусмотрительно не стал снимать рубашку.

Когда я проснулся, жены все еще не было. Я посмотрел на часы. Прошло четыре часа. И я, как в прошлый раз, вышел к берегу, стараясь разглядеть супругу среди купающихся людей. Но, так и не найдя ее, вернулся к вещам.

Прошло еще два часа. Пляж начал пустеть, отдыхающие потянулись в свои отели. Стало холодать. Море приобрело темно-синий цвет, разукрашенный бликами опускающегося в огненно-красные облака солнечного диска.

Через пару часов я с замирающим сердцем, сбиваясь и путаясь в словах, старался донести до смотрителя пляжа свою беду. В конце концов, он понял или сделал вид, что понял меня, и связался по телефону с русскоговорящим сотрудником отеля. Тот, прибыв через десять минут на пляж, выслушал меня и незамедлительно связался с полицией, береговой охраной и службой спасения. После чего, выяснив, как выглядела моя жена, порекомендовал мне отправиться в отель и постараться успокоиться.

«Сэр, – сказал он, – мы незамедлительно приложим все усилия для того, чтобы отыскать вашу супругу, и будем сообщать обо всем, что станет известно. Не теряйте надежды».

Поздно ночью я вернулся в номер. О том, чтобы спать, несмотря на огромную физическую и душевную усталость, не могло быть и речи. С остервенением дернув в сторону дверь, я вышел на балкон. Полная луна встретила меня своим, теперь уже ненавистным мне светом. И чем больше я, злясь и проклиная, смотрел на нее, тем отчетливее и сильнее в моей голове звучал шум прибоя. В какой-то момент мне стало казаться, что я стою на берегу и волна с шумом обрушивается на меня, наполняя рот и нос соленой водой…

Мотнув головой, я вернулся в комнату, закрыл дверь и задернул штору. Луна скрылась, и шум моря перестал столь явно звучать у меня в ушах. Неужели они и правда связаны: вода, что издревле покрывает планету, и этот таинственный светящийся спутник? Два мира, две непознанные стихии, связанные между собой невидимой, непонятной, но прочной нитью. Кем, как давно и для чего сделано так, что Луна влияет на прилив волн, на разум людей и на вращение планеты?

Я взял телефон жены и стал бесцельно прокручивать фотографии, в том числе сделанные в первую нашу ночь на море. Почти сразу мне попался один из кадров, где супруга позировала на фоне заброшенного отеля. Я посмотрел на ее счастливое лицо, затем открыл следующий снимок, и мне он показался другим. Я вернулся к предыдущему фото, уже более внимательно разглядывая детали. Позади супруги в одном из окон заброшенного отеля можно было разглядеть слабый свет, как будто там зажгли лампу или факел.

И еще кое-что…

Я увеличил изображение и стал усердно всматриваться в интересующий меня участок кадра – в барельеф на стене возле лестницы, ведущей на вершину холма. Что-то в изображенных на нем фигурах показалось мне подозрительным, неправильным, извращенным чьим-то больным воображением, ибо в здравом уме ни один человек на Земле не создал бы подобную картину. Лепнина барельефа изображала детали несколько схематично, но все же мою душу наполнил ужас.

В его верхней части виднелся диск полной луны. Под ним, в высоких гребнях накатывающих волн шла вереница людей. Изображения их были чем-то похожи на рисунки древнеегипетских строителей пирамид или индейцев острова Юкатан. Вереница двигалась в направлении от берега, на котором стояла какая-то постройка, скорее всего, ритуального или культового характера. И все эти несчастные шли…

Я вскрикнул от неожиданности и выронил телефон из рук. Прошло, наверное, около минуты, прежде чем я вновь решился взять его руки и, преодолевая страх и отвращение, взглянуть на безумное порождение ночного кошмара. Но все же, как ни отвратителен был облик чудовища, это был всего лишь барельеф. Возможно, это было всего лишь чьей-то безумной фантазией. Ведь изображали же упомянутые мной египтяне и ацтеки чудовищных богов из своих пантеонов. Это вовсе не означает, что те существовали в реальности.

Немного успокоившись, я стал дальше пролистывать кадры в телефоне и через два или три наткнулся на первый выполненный мной снимок из серии с причалом. На нем моя супруга, счастливо улыбаясь, позировала на фоне моря. Автоматически настроенная вспышка погасила отблески огней соседнего отеля и даже лунную дорожку, высвечивая мою жену и того, кто стоял позади нее, – появившийся из воды, возвышающийся во весь свой огромный рост, черный, как сама ночь, древний, как море и луна. Сделавший первый вдох и открывший наполненные ненавистью и злобой глаза в тот день, когда море впервые обрушило волну на этот берег…

…Когда за клиентом закрылась дверь, я какое-то время рассматривал фотографии, оставленные им для меня на съемном носителе. По крайней мере, насчет описания сделанных им фотографий он не солгал и не преувеличил. Конечно, из этого вовсе не следовало, что все сказанное им здесь было чистой правдой. Но я был уверен в том, что мой новый клиент не лжет. Почему? Да потому, что у меня уже было одно, так и оставшееся нераскрытым похожее дело.