Робозеров Филипп – Легенда о мече Арогана: Короли (страница 8)

– Как я могу бояться смерти? Я пережил тысячу смертей… – перед глазами юноши предстали события недавнего прошлого.

Сразу после того как они с Графом покинули рыбацкий город под названием Карилос, перед ними предстала чащоба леса Бориг. Это было странное и пугающее место. Всюду перемещались тени, огромные хламиды мха свисали с деревьев, превращая их в мудрых старцев. Создавалось впечатление, что отовсюду за путниками наблюдают тысячи глаз. Как выяснилось позже, так оно и было.

В определённый момент подул ледяной ветер. Вслед за ним пробудилось спящее небо, и на землю упали первые капли дождя, призванные стереть последствия многомесячной засухи. Лес зашевелился, меж корней и зарослей мха проступили очертания ужасающих лиц: здесь были десятки серо-зелёных глаз, которые лопались и истекали гноем, стоило их коснуться сорвавшейся листве.

«Кто вы и зачем пришли в наш лес?» – спросил жутковатый голос, едва уловимый в порывах ветра.

«Я граф Карилоса, а это мой ученик – будущий Король Воров. Я прошу пропустить нас сквозь ваши владения и позволить оторваться от преследователей», – без толики страха ответил дворянин.

Тишина разорвалась рёвом, и ветви расступились. Сам лес менялся на глазах, и среди непроходимых зарослей выросла дорога, на которой легко могли уместиться двое всадников.

«Благодарю», – сказал Граф.

«Спасибо», – подал дрожащий голос юноша.

И они продолжили путь вглубь страшного леса. Вдоль лесной тропы, над которой крышей нависали ветви деревьев, бурлила чёрная вода, пузыри вздымались из болота и лопались. Тени всё также продолжали носиться вокруг – это эльфиды наблюдали, чтобы незваные гости не покинули границы отведённой дороги.

Полдня спустя, ближе к новому вечеру, Граф и юноша оказались на поляне, посреди которой горел костёр. На деревьях висели верёвки, полные сушёных грибов. Медный котёл стоял на железной подставке, в нём уже что-то варилось, отчётливо пахло едой. Тени вновь сгущались, хотя недавно уступали солнечному свету. Сюда дождь не попадал, словно сами тучи расступались и не желали видеть, что творится внизу.

«Выпей», – зачерпнув похлёбки из котла, попросил Граф.

Юноша голодно набросился на еду, и вскоре в глазах его помутилось. Он погрузился в сон тысячи смертей, в котором его сжигали, резали, сажали на кол и пытали. Он видел стаи почерневших от порчи волков, чью шкуру покрывали живые тёмные нити, гулял по дворцу Уроговых сводов, где встретился с Радемосом, который выбросил юношу в окно – прямо сквозь стекло. Ощущение реальной боли ни на минуту не оставляло уснувший разум, но что-то не давало ему сойти с ума. Быть может, надежда – надежда на новое будущее. Побывав в яме с янматом, окунувшись в пламя дракона, утонув в зыбучих песках, будучи затоптанным табуном диких лошадей, убитым спорами гриба пустоты и умерев ещё сотнями способов, юноша наконец очнулся.

«Доброе утро», – улыбаясь, прошептал Граф.

«Я уж думал, ты не вернёшься. Не все возвращаются. Ты был без сознания две недели…»

И вот они здесь, в заводи Петельной.

– А ты боишься этой реки? – вытирая руку о пожелтевшую тряпку, поинтересовался дворянин.

Юноша поднялся на ноги и посмотрел вокруг. Кое-где воду рассекали водомерки, рыба игралась – то и дело круги тревожили поверхность. Над болотными цветами кружили стрекозы, а ветер медленно покачивал заросли рогоза и камыша.

– Я не боюсь смерти.

Граф улыбнулся, запустил руку в карман и достал серебряную монету. На одной её стороне был профиль короля Зелька, что правил до Радемоса, на другой – геральдическая птица, сильно напоминающая символ бога Акры.

– Найди её… – монета сверкнула в лучах солнца и с плеском погрузилась в воду, мелкие пузырьки обозначили её путь в водяную бездну.

Вслед за монетой окунулся и юноша. Лодка покачнулась, волны потревожили гладкую поверхность заводи. Вода здесь была тягучая как желе, её пересекали длинные стебли кувшинок и сплетения водорослей. Целый рой рачков и долгоножек кружил из одного конца заводи в другой, а мелкая рыбёшка испуганно ускользала от юноши, что стремился ко дну, с трудом выпутываясь из зарослей.

Что-то сверкнуло перед глазами, словно монета звала к себе. Рука погрузилась в метровый слой ила, и холодный металл коснулся руки. Не разбираясь, что оказалось в ладони, юноша устремился к поверхности. Масляная плёнка почти осязаемо лопнула над головой, и лёгкие заполнил болотный воздух.

Забраться в лодку было непросто, но когда юноша это сделал, то разжал кулак и увидел ту самую монету, что выбросил Граф. Её покрывал коричневый ил, полный шевелящегося конского волоса.

– Фу… – окунув руку в воду и смыв паразитов, юноша испытал отвращение.

– Не этому я тебя учу. Не смешивай бесстрашие и безрассудство. Отсутствие страха перед смертью делает тебя уязвимым. Не переставай бояться смерти, бойся самого страха. Только сам страх может победить закалённых людей. А смерть не придёт, если не будет и страха – выживание важнее бесстрашия. Оставь монетку себе, будет напоминанием… – Граф взялся за вёсла и вывел лодку из заводи на быструю воду.

Дальше их понесло течением, и через полчаса Петельная впала в Межевую. Донеслись звуки большого города. Били колокола, выли рога – цивилизация наконец-то заявила о себе. Уже несколько месяцев юный Хогелан не видел крупных поселений. Хотя если говорить прямо, такого города, как Баклар, он не видел ещё никогда.

II

Вечером на окраине южного Баклара было прохладно. Осенний ветер всё больше напоминал о приближении зимы, скоро даже эти края присыплет слоем первого снега. Постоялый двор «Зарока» являлся чем-то вроде перевалочного пункта, находящегося близ границы Южного Королевства: здание в два этажа, с тёмно-коричневой глиняной черепицей, окна, едва прикрытые тонкими ставнями, и облицовка аккуратными досками, которые регулярно шкурили, чтобы освежить внешний вид сооружения. Здесь встречались купцы и путешественники, не желающие показываться в шумном торговом городе, что начинался за небольшой полосой вручную высаженных сосен. Сюда доносились голоса города, среди которых были лай собак, ржание лошадей, скрежет телег и, конечно же, человеческая речь – тут сплетались многие языки и акценты, которые в общем шуме не признал бы даже языковед.

В самом постоялом дворе было шумно и диковинным образом перемешивались культуры. Были здесь и южане, и представители всевозможных орденов и культов. Пожалуй, стоило бы отметить воинов ордена Серой розы – в строгих мантиях бледно-коричневого цвета и с символом ордена на груди, розой серого цвета (что очевидно).

– Завтра мы достигнем места назначения и остановимся у моего старого друга, весьма милого господина Картье, – зажав между указательным и безымянным пальцем ножку бокала, сообщил Граф. – Он владелец самой крупной из известных мне коллекций восковых фигур.

Этим утром они оставили лодку на южном берегу Межевой, около окраины Баклара. Почему-то Граф не захотел сразу идти в город и решил остановиться в постоялом дворе. Признаться, юноше нравилась эта идея. После месяцев скитания по глухомани он отвык от большого скопления людей, и даже «Зарока» пугала его многолюдностью.

– А эти… из Розы… опасны?

Граф скользнул взглядом по залу, подмечая посетителей. Воины Серой розы выделялись сразу же, как и двое южан, занявших угловой стол прямо под полкой с глиняными горшками.

– Нынешний орден Розы не опасен, когда их лидерам это невыгодно. Внутри ордена есть три группы: Серая, Белая и Чёрная розы. Серая роза главенствует, но это самая молодая фракция среди старого культа. Благодаря Серой розе под предводительством мирского лорда Загана культ Розы сумел присвоить себе звание ордена. Раньше это была группа работорговцев и владельцев борделей. Говорят, они и по сей день торгуют рабами на чёрных рынках Баклара, Ортирига, Акры и триады Хелика, поставляя дворянам взрослых и детей для плотских утех.

– Значит, они опасны.

– Не для нас. А вот той парочке стоит вести себя осторожнее, – Граф указал на южан в углу.

Юноша сразу отметил молодую девушку с каштановыми волосами в слишком дорогом дорожном платье, чтобы походить на крестьянку. Впрочем, её спутник был похож на телохранителя. Иногда он потирал правую ногу (видно, в память о недавней ране) и придирчиво осматривал всех присутствующих на постоялом дворе. В определённый момент взгляды юноши и незнакомца встретились.

– Артисты, – коротко сказал Граф. – Знаешь, издревле люди следуют одинаковым шаблонам, которые были заложены древними богами. Каждый играет свою роль, насколько ему это позволяет делать природный талант. Таким образом, людям проще ужиться друг с другом. Индивидуальность никому не нужна, так как состоящее из личностей стадо знаменует приход анархии, а послушные овцы богам были нужнее, чем пастушьи собаки. Пример с человеческим Жнецом Гораллом многому научил богов, и они всё больше искореняли уникальность, подгоняя народы под заранее заготовленный шаблон. Так появились храмы и ритуалы поклонения, а также наказания за безверие, которое нынче распространилось повсеместно в искажённой форме. В этом заключается цена, которую люди платят богам.

– Но как? Я не такой, как они все, я не следую шаблону…

– Ещё как следуешь, юный Хогелан. Однако у тебя получилось порвать шаблон тогда, когда ты преступил рамки закона. Тут две грани – ты либо его нарушаешь и получаешь наказание, либо следуешь правилам и послушно поклоняешься. Нынче не боги и жрецы являются пастухами, а дворяне и короли. По сути своей каждый человек сам себе бог, если может это принять. К счастью или к сожалению, большинство малодушно и не пытается развиваться. Ты же, юный Хогелан, человек уникальный – ведь только люди с особым талантом способны стать представителями высших сословий своей фракции. Являясь королём среди убогих, ты почти равен убогим среди королей.