Робин Янг – Отважное сердце (страница 82)

Пока Ормсби стоял у окна, двое солдат отделились от стены ратуши и направились к группе нищих оборванцев, которые вышли откуда-то из переулка и поплелись за горожанами с протянутой рукой. Они более походили на животных, чем на людей, завернутые в дырявые шкуры, прикрывающие их костлявые тела, со спутанными в колтун волосами и покрытыми слоем грязи лицами. Этих тоже стало больше, чем два дня тому. С тех пор, как Ормсби получил должность юстициара, зрелище нищих монахов или прокаженных с трещотками сменилось картиной бывшего вольного люда, лишившегося домов и лавок и теперь вынужденного просить милостыню на улицах. Хотя и лучше одетые, они явно терпели нужду и лишения, которые в ближайшие месяцы грозили накрыть их серым одеялом безысходности. Ормсби становилось не по себе при мысли о том, как быстро может низко пасть совсем еще недавно достойный человек, пусть и не являвшийся столпом общества.

Солдаты жестами приказывали нищим убираться с глаз долой и от греха подальше. Один из них даже толкнул бродягу, который, на его взгляд, двигался чересчур уж медленно. Отвернувшись от окна, Ормсби вернулся к своему столу, заваленному свитками пергамента. В просторной зале ратуши, заставленной прекрасной мебелью и украшенной гобеленами, заседали четыре клерка, согнувшиеся за своими столами, и два королевских чиновника, негромко совещающиеся о чем-то над очередным документом. Один из клерков, сидевший ближе всего к Ормсби, оглянулся на юстициара. На кончике носа у него сидели очки в толстой деревянной оправе, отчего он показался Ормсби похожим на большеглазую рыбу, тупо мигающую, глядя на него.

— Позвать следующего, сэр?

Ормсби сделал глубокий вдох.

— Зовите. — Он уселся за свой стол, когда клерк пересекал большую залу.

После короткого разговора с солдатом снаружи клерк вернулся на свое место и прицелился в свежий лист пергамента гусиным пером. Через несколько мгновений в залу в сопровождении двух солдат вошел человек, нервно сжимающий в руках свою шапочку.

Когда его подвели к Ормсби, юстициар заметил, что фетровая шапочка выглядит безнадежно погубленной, словно мужчина мял ее в руках уже некоторое время. Удовлетворенный увиденным, он одарил просителя фальшивой официальной улыбкой.

— Доброго вам дня, мастер Дональд.

— Сэр, — пробормотал мужчина, с опаской оглянувшись на двух солдат, которые вышли из залы.

— Шериф сообщил мне, что вы отказываетесь платить налог на содержание своего хозяйства в этом сезоне.

— Нет, сэр, — твердо ответил Дональд. — Я не отказывался. Мне просто нечем платить.

— Разве это не одно и то же?

Дональд коротко качнул головой, но ничего не сказал. В тишине был слышен лишь скрип пера чиновника, прилежно записывающего их разговор.

Ормсби ощутил укол нетерпения. Совершенно очевидно, эти неотесанные мужланы не представляют, с кем имеют дело. Сегодня это был уже четвертый за утро, который дал ему вот такой ответ, буквально слово в слово. И тут юстициар понял, что мужчина смотрит ему прямо в глаза, продолжая мять в руках свою шапочку. И первое дуновение тревоги нарушило безмятежное спокойствие Ормсби. Это что же, заговор против него, устроенный местными землевладельцами? Нет, так не пойдет. Хью де Крессингэм в Бервике недвусмысленно заявил, что подати должны быть уплачены вовремя. Лорды, подобные сэру Генри Перси, которому были пожалованы после оккупации земли Галлоуэя и Эйра во владение, еще не получили от них ни пенни дохода, и именно об этом следовало думать в первую очередь. Поговаривали, что сам сэр Джон де Варенн до сих пор не дождался причитающихся ему налоговых сборов. В общем-то, Ормсби не слишком жалел об этом. Прошлой осенью граф стал генерал-губернатором Шотландии, но всего через несколько недель после того, как король Эдуард пересек границу в обратном направлении, Варенн последовал за ним, предпочитая проводить время в своих владениях в Йоркшире. Крессингэм же, напротив, проявил себя требовательным надсмотрщиком, и не годилось злить человека, который, в отсутствие Варенна, стал фактическим правителем Шотландии. Воспоминания о нищих внизу на улице еще не успели выветриться из памяти Ормсби, и он натужно поднялся с места.

— Эти деньги принадлежат нам по закону, мастер Дональд. Отказываясь уплатить их, вы нарушаете закон. А это уже преступление, которое подлежит наказанию.

Дональд растерянно заморгал, но вновь покачал головой.

— Сэр, у меня просто нет этих денег. Рента для меня слишком высока, чтобы я мог платить ее. — Он поколебался, но потом поспешно продолжил: — Она слишком высока для всех. Люди теряют все. Целые семьи голодают, дети болеют. Животных забивают безо всякой пользы, потому что их нечем кормить. Наши церкви приходят в упадок, а клириков заставляют отдавать все, что у них есть, в пользу Изменника. — Он вдруг умолк, сообразив, какую только что допустил ошибку.

Изменник. Ормсби уже приходилось слышать это прозвище раньше, хотя и не так открыто. Так скотты прозвали Крессингэма. В душе оно ему очень нравилось, потому как он недолюбливал королевского казначея, который считал себя главным в королевском административном центре в Бервике. Сам Ормсби был поставлен здесь, дабы делать свое дело, а потому не мог позволить, чтобы дерзость или иные недостатки некоторых достойных сожаления личностей помешали ему в этом. Он водрузил ладони на заваленный бумагами стол, отчего несколько свитков пергамента полетели на пол.

— Тот, кто ценит деньги выше собственной свободы, глупец, мастер Дональд. Потому что в вашем случае ставки именно таковы. На карту поставлена ваша свобода.

Мужчина покраснел, но не отвел глаз от лица Ормсби.

— Свобода? — негромко спросил он. — Вот, значит, как обстоит дело?

Снаружи донеслись крики. Но ни Ормсби, ни Дональд не обратили на них внимания.

— У меня имеются полномочия арестовывать любого, кто отказывается платить налоги вовремя. И я готовсполна ими воспользоваться. Не испытывайте мое терпение!

Крики стали громче, теперь к ним присоединился и топот бегущих ног. Клерк перестал царапать пером по листу пергамента и поднял голову, так что стекла его очков вопросительно блеснули в дневном свете. Ормсби прервал свою тираду, резко развернувшись в ту сторону, откуда в залу вкатился мощный рев, захлестнувший ее целиком. Сквозь неразборчивый шум донесся стук копыт. Чиновники отложили в сторону документ, который обсуждали, а клерки поднялись из-за столов. Ормсби подошел к окну и выглянул наружу.

Из леса, окружавшего город, высыпала толпа людей. Некоторые скакали на лошадях, другие попросту бежали. Все они были вооружены, главным образом, топорами или пиками. Лишь немногие могли похвастать кольчугами и накидками, а все прочие были обряжены в кожаные дублеты. На части нападавших были короткие туники, которые предпочитают горцы. И еще у них были голые ноги, от бедра до пятки, что изрядно встревожило Ормсби, только слышавшего об этих диких людях с севера. На бегу они орали на разные голоса, сотрясая воздух устрашающими боевыми воплями. В их громких криках Ормсби разобрал одно имя, которое стало кличем для группы всадников в кольчугах, скакавших вслед за грузным мужчиной на коне, накрытом прекрасной боевой попоной.

— За Дугласа! — горланили они. — За Дугласа!

Внизу, под окнами, во все стороны разбегались жители города. Английские солдаты собрались в ударный кулак у дверей ратуши, обнажив мечи, но, пока Ормсби наблюдал за происходящим из окна, группа нищих, только что прогнанная отсюда, сбросила с себя рванье и лохмотья, под которыми обнаружились мускулистые и крепкие воины. С громкими криками они напали на англичан, и в воздухе замелькали обнаженные клинки.

На лестнице, ведущей в большую залу, застучали торопливые шаги. Дверь распахнулась, и на пороге возникли двое солдат.

— Нужно уходить, сэр!

Клерки и чиновники уже спешили в противоположный конец комнаты. С ними побежал и Дональд.

Ормсби остался стоять, словно пригвожденный к месту.

— Кто они такие? — высоким, срывающимися голосом пожелал узнать он, вновь поворачиваясь к окну, в которое уже было видно, как вооруженная орда ворвалась в город. Взгляд его впился в высокого мужчину, настоящего гиганта, который не просто бежал, а огромными прыжками несся в передних рядах. Выше всех окружающих на целую голову, легкий на ногу, он был одет в простую темно-синюю тунику и металлическую каску с широкими, опускающимися книзу полями. Казалось, остальные просто стараются не отстать от него. Но, в первую очередь, внимание Ормсби привлек клинок, которым размахивал мужчина. Он еще никогда не видел такого длинного и широкого меча — даже этому гиганту приходилось сжимать его обеими руками.

И теперь в реве толпы уже можно было различить еще одно имя.

—  Уоллес! Уоллес!

Когда отряд въехал в ворота замка Карлайл, часовые пропустили его, а потом поспешно задвинули массивные засовы обратно. Роберт, едущий во главе восьмерых рыцарей, заметил, что стражников стало больше, чем четыре дня тому, когда он уезжал. На их лицах, мокрых от утреннего дождя, читалось напряженное внимание.

Доехав до внутреннего двора, Роберт и рыцари спешились, и капли дождя срывались с их капюшонов. Здесь было шумно, слуги таскали корзины с овощами и поленьями на кухни. Когда Роберт передал поводья Хантера груму, который поспешил к нему из конюшни, его встретил один из людей отца.