Робин Слоун – Круглосуточный книжный мистера Пенумбры (страница 47)
Ладно. Где тут окошко поиска?
У Табиты уже пошла в ход пряжа. Первоклашки роются в широких пластиковых контейнерах, отыскивая любимые цвета. Одна девочка падает внутрь и визжит, две подружки бросаются тыкать в нее спицами.
Окошка поиска нет.
Жму кнопки наугад, пока вверху экрана не появляется панель с индексом (она, как оказалось, вызывается клавишей F5) Теперь передо мной полная и подробная классификация. Кто-то где-то разбил на категории все на свете:
Но постойте — какая разница между религией и ритуалом? В животе у меня будто что-то опускается. Принимаюсь исследовать «Металл», но там только монеты, браслеты и рыболовные крючки. Нет мечей — наверное, они значатся в разделе «Оружие». Или в «Войнах». Или в «Заостренных предметах».
Табита склоняется к первоклашке, помогая ему правильно скрестить спицы и сделать первую в жизни петлю. Мальчуган морщит лоб в глубокой сосредоточенности — такие лица я видел в Читальном Зале, — и у него получается: петля готова, и он, подхихикивая, расплывается в улыбке.
Табита смотрит на меня.
— Уже нашли?
Я качаю головой. Нет, еще не нашел. В XV веке нет. То есть, может, они и есть в XV веке, но там же числится все остальное — в этом и загвоздка. Я не сдвинулся ни на шаг, ищу иголку в стоге сена. Вероятно, в стоге древней династии Сун, который вместе со всем прочим сожгли монголы.
Подпираю щеки ладонями, сгорбившись перед экраном и уставившись в синий монитор, который показывает мне кучу каких-то бесформенных зеленых монет, поднятых с испанского галеона. Не впустую ли я потратил тысячу долларов от Нила? Как разобраться с этой штукой? Почему Гугл еще не проиндексировал музеи?
К стойке подскакивает девчушка с ярко-рыжими волосами, хихикает и затягивает на своей шее спутанную зеленую пряжу. Хм — славный шарфик? С широкой улыбкой она приплясывает на месте.
— Привет, — говорю я. — Можно у тебя кое-что спросить?
Она хихикает и кивает.
— Как найти иголку в стоге сена?
Первоклассница замирает в раздумье, тянет за концы зеленую пряжу на шее. Она всерьез ищет ответ. Маленькие шестеренки крутятся; она сцепляет пальцы, размышляет. Такая прелесть. Наконец поднимает глаза и серьезно заявляет:
— Я бы попросила сено найти ее.
Потом она испускает визг баньши и скачет прочь на одной ножке.
У меня в голове звонко бьет гонг династии Сун. Ну конечно! Малявка гений! Хихикая про себя, стучу по кнопке «Сброс», пока не освобождаюсь вовсе от жуткой классификации, заложенной в терминал. Теперь я выбираю команду, называющуюся просто «Поступления».
Все так просто. Ну конечно, еще бы. Первоклашка права. Иголку в стоге сена отыскать легко! Попроси сено найти ее!
Карточка объекта длинна и сложна, но я стремительно заполняю ее:
Остальные поля оставляю пустыми, шмякаю клавишу «Ввод», отправляя свой новый экспонат, целиком придуманный, в Инвентарную таблицу. Если я верно понимаю принцип, сейчас мое поступление прокручивается по всем остальным терминалам, по всем музеям мира. Его проверяют и ищут в таблице музейные хранители, тысячи хранителей.
Проходит минута. Еще одна. Растрепанный первоклашка с темной копной волос бочком подходит к столу, встает на цыпочки и заговорщицки наклонятся ко мне.
— А какие-нибудь игры есть? — шепотом спрашивает он, указывая на терминал. Я уныло качаю головой. Извини, малыш, но может быть…
Инвентарная таблица разражается громким «вау-вау». Высокий, нарастающий звук, вроде пожарной сирены: ва-ау, ва-ау. Растрепанный паренек подскакивает на месте, и все первоклашки поворачивают головы в нашу сторону. И Табита тоже глядит сюда, приподняв одну густую бровь.
— У вас там все нормально?
Я киваю, говорить от волнения не могу. Внизу экрана сердито моргают жирные красные буквы:
Ура!
Ура, ура, ура!
Инвентарная таблица звонит — постойте, она что, умеет звонить? Заглядываю сбоку и обнаруживаю утопленную в гнездо ярко-синюю телефонную трубку. Музейная аварийная связь? «Помогите, гробница Тутанхамона пуста!» Снова звонок.
— Эй, друг, ты что там делаешь? — окликает меня издалека Табита.
Я бодро машу в ответ — все отлично, — затем снимаю трубку, плотно прижимаю к уху и шепчу в микрофон:
— Алло, Спица слушает.
— Я из Объединенных универсальных долгосрочных хранилищ, — раздается голос в трубке.
Это женщина, и она говорит едва заметно в нос.
— Не могли бы вы соединить меня с фондовым отделом?
Я бросаю взгляд через комнату: Табита выпутывает двух первоклашек из кокона зеленой и желтой пряжи. Одна из девочек чуть раскраснелась, будто от удушья.
В трубку я отвечаю:
— Фондовым? Это я, мэм.
— О, вы так обходительны! Ладно, слушайте, дорогуша, кто-то водит вас за нос, — говорит моя собеседница. — Этот — сейчас глянем — церемониальный артефакт, который вы сейчас забили, уже зарегистрирован у нас. Он тут много лет. Всегда нужно сперва проверить, дружок.
Я едва удерживаюсь, чтобы не вскочить и не пуститься в пляс прямо за стойкой. Беру себя в руки и говорю в трубку:
— Надо же, спасибо, что предостерегли. Я выставлю этого парня за дверь. Он совсем мутный, говорит, что принадлежит к тайному обществу и что у них эта штука хранилась веками, — ну, знаете, обычная песня.
Дамочка сочувственно вздыхает.
— История моей жизни, дружок.
— Послушайте, — говорю я небрежно. — Как вас зовут?
— Черил, дружок. Я правда тебе сочувствую. Никому не нравятся звонки из нашей конторы.
— Неправда. Я оценил вашу заботу, Черил.
Играю роль.
— Но у нас музей маленький. И вообще-то, я ни разу не слышал о Долгосрочных…
— Дорогой, ты не шутишь? Мы всего-то самое крупное и самое современное независимое хранилище, обслуживающее сектор исторических развлечений к западу от Миссисипи, — выкладывает она на одном дыхании. — Здесь, в Неваде. Бывал в Вегасе?
— Ну, нет…
— Самое засушливое место в Соединенных Штатах, милок.
Идеально для каменных скрижалей. Отлично, значит, это оно и есть. Пользуюсь моментом:
— Послушайте, Черил, а может, вы меня выручите? Мы тут в Спице только что получили большой грант от этого, как его… Фонда Нила Ша…
— Неплохо.
— Ну, большой по нашим меркам, а вообще-то не так уж много. Но мы составляем новую экспозицию, и… эти настоящие пуансоны у вас, правильно?