Робин Штенье – Заложник (страница 67)

То, что у нее на самом деле другие мать и отец, а ее удочерила тетя с мужем, Ева знала с детства. Но никто никогда не рассказывал ей о брате. Конечно, если присмотреться, можно найти общие черты: светлая кожа и волосы, разрез глаз, форма носа… Ну и что? Разве это показатель?

— Брат? — недоверчиво переспросила она, еще не поняв, обрадоваться этой новости или огорчиться.

— Брат-брат, — подтвердил Алекс и, улыбнувшись, водрузил радио на стол. — И не надо делать такое лицо, будто мы наследство делить собрались. Я… пришел с миром, так сказать, — и рассмеялся.

Смех был приятный и заразительный, и Ева, не сумев сохранить серьезный настрой, присоединилась к нему, заглушив лившийся из динамиков женский голос, читающий Блока:

Девушка пела в церковном хоре О всех усталых в чужом краю, О всех кораблях, ушедших в море, О всех, забывших радость свою. Так пел ее голос, летящий в купол, И луч сиял на белом плече, И каждый из мрака смотрел и слушал, Как белое платье пело в луче. И всем казалось, что радость будет, Что в тихой заводи все корабли, Что на чужбине усталые люди Светлую жизнь себе обрели. И голос был сладок, и луч был тонок, И только высоко, у Царских Врат, Причастный Тайнам, — плакал ребенок О том, что никто не придет назад.