Робин Штенье – Заложник (страница 3)

— Ален, давай потом, — Деймон стоял возле зеркала и пытался собрать заметно отросшие волосы в хвост. Получалось плохо, и черные вьющиеся пряди постоянно выскальзывали из пальцев.

— Давай помогу, — предложил Ричмонд, ожидая в ответ посыла куда подальше.

Варра лишь рассмеялся и отошел от зеркала, признавая поражение.

— Обкромсать неровными кусками я и сам могу. Но тогда какой был смысл отращивать их целый месяц?

Ален пожал плечами: мало ли у кого какие тараканы в голове. Но Деймон все равно принялся объяснять: больше для себя, чем для собеседника.

— Пытался влезть в шкуру мирийца, кометы их дери. Естественно, черные волосы и желтые глаза здесь не встречаются. Так что хватит лыбиться, речь вовсе не о внешности.

— Но ты все равно мучился с волосами, — Ричмонд демонстративно поправил бандану, скрывающую гладко выбритый череп.

— С ними, с ними, — варра устало плюхнулся в кресло, стоящее неподалеку, и придвинул к себе рабочую панель. — Почему бы тебе не взять шетаро и не развлечься где-нибудь, пока я занят? А завтра, по возвращении на Дайн, мы обсудим твой возможный подарок, — Деймон ободряюще улыбнулся. Улыбка, как обычно, вышла надменной. У всех сыновей Годжи II была такая, кроме малыша Лисарда, с которым Алену довелось играть в далеком детстве.

Ален кивнул и пошел к двери, подбирая имя будущему кораблю. На ум шли всякие банальности вроде «Мечта пирата», «Комета» и даже «Кошка». Ничего, потом можно будет попросить Йорена придумать что-нибудь интересное — Макс парень умный, начитанный. Ему, если Ричмонд не ошибался, был сорок один год. Они с Деймоном вроде бы ровесники. Ален представил себе, как Макс хмурится, когда кто-нибудь из друзей сморозит откровенную глупость: на высоком лбу прокладываются две глубокие складки, темные брови сближаются, полные губы поджаты в линию. Картина маслом: экс-барон Йорен смотрит на тебя, как на говно. Далее Ричмонд попытался представить похожую реакцию второго сабвенсти Рикардо Рошидо, но лифт уже доехал и открылся.

В холле гостиницы было пусто. Над стойкой портье мерцал голубым огнем терминал посетителя. К нему-то Ален и направился, активируя на ходу нужные команды на браслете, однако терминал таким образом работать отказался, завибрировав тревожно-красным.

— Что-нибудь нужно? — из-за скрытой в стене двери появился мужчина в традиционной мирийской одежде: широкие темные штаны, веревочный пояс, короткое кимоно. Обычные карие глаза выдавали в нем младшую ветвь, или в крайнем случае полукровку, да и вряд ли кого-то другого отправили бы работать в порт.

— Мне нужен шетаро в прокат, — помедлив, ответил Ален, с интересом рассматривая мирийца.

— Мы не сдаем шетаро, — бесцветным голосом ответил портье. — Планета закрыта для туристов.

— Вот только не надо тут аллийцев из себя строить, — Ален скривился в отвращении. — Я прилетел сюда на переговоры с вашим советом старейшин с самим Деймоном Крито, — парень гордо достал из-под футболки инколевый медальон в виде оскаленного в улыбке черепа и костлявой рукой, сжимающей над ним косу.

— Мы не сдаем шетаро.

— Тогда я украду его. Мне все равно за это ничего не будет.

— Мы не…

— Мади Шорен, сдайте мальчику шетаро, снабдив приличным ИИ с полным сводом законов планеты, — сказал незнакомец, вышедший из лифта, ведущего на стоянку.

На нем была такая же одежда, как и на портье, а вот красные глаза и соломенные волосы указывали на чистоту крови. Ален сразу заметил в нем важную местную шишку, однако не подавал виду, продолжая надменно смотреть в сторону портье.

— Мади Лафайет! — названный Шореном низко поклонился, подтверждая предыдущую догадку Ричмонда. — Вы уверены? Этот юноша прибыл с варрой!

— Под мою ответственность, друг мой. Под мою ответственность.

Лафайет не был обделен властью, потому дальше портье перестал противиться и выдал Алену ключ с ядовитым: «Двухместный желтый. На другие континенты не летайте — старый.» Понимая, что лучше ничего не достанет, Ален схватил ключи и пошел к лифту, спускающемуся к стоянке. «Гадкая планета, — думал он, ища среди местных развалюх выданную ему, — Гадкая планета. Все они такие — планеты, носящие женские имена в названиях. Ноа, пропахшая канаисом, как дешевая шлюха спермой. Мертвые сестры-двойняшки Азулу с Шизулу, приютившие на себе продажных миротворцев с республиканскими военными-сволочами. Сотта — старуха с вечными неурожаями и ужасным сарчем. Все они гадкие, а Ева хуже всех. Не зря в свое время ее уничтожил Мартин Крито.» Названия, в которых Ричмонд был уверен, закончились, в остальных он сомневался. Вайлент имя или нет? А Ирабэ с Аллией? К счастью, нужный шетаро отыскался и можно было подумать о другом.

— Обозначься, — приказал он встроенному ИИ.

Ему ответил приятный женский голос:

— Мира, приветствую вас. Какую поездку планируете?

Мира! Он зло стукнул по бортовой панели, понимая, что чего-то подобного и следовало ожидать. Вернется на Эндобу — заведет себе шлюху с таким именем.

— Какую поездку планируете? — повторила вопрос ИИ.

— Прогулка по достопримечательностям, — буркнул Ален, пытаясь усесться в кресле поудобнее. — Пляжи, памятники, бары. Что тут у вас есть, где можно повеселиться?

— Вы находитесь в квадрате джарийского порта, зоны развлечения отсутствуют. Алкоголь и вредную пищу вы можете заказать в гостиничный номер.

— Ну а просто поглазеть на что есть? Для туристов?

— Мира не принимает туристов.

— Ладно, пусть не для туристов. — он начал потихоньку заводиться. — Для дорогих гостей?

— Мира закрытая планета, — ИИ словно бы издевался над ним, не принимая всерьез.

— Вот же гьеджет! — Ален с силой ударил по панели. Когда открылась одна из дверей, он подумал что из-за удара.

Истинная же причина объявилась позже в виде мальчика лет десяти, который бесцеремонно залез в шетаро и уселся на свободное сиденье рядом с Аленом. Он был одет как любой нормальный ребенок Суэльских Республик: в модные тканевые штаны со множеством карманов и кофту, по рукавам которой бегали котята. Босые грязные ноги выбивались из всего этого великолепия, особенно на фоне явной чистоты крови.

— Могила Миры Рюукон-Эльтене, — скомандовал ребенок, не обращая на Алена внимания.

Внезапное появление этого наглеца почему-то успокоило Ален, а выбранный маршрут предполагал хоть какое-то зрелище, потому он решил позволить мальчишке взять управление на себя.

— Разве прах не должны были развеять в открытом космосе?

— Ее похоронили много тысячелетий назад, — мальчик рассеянно пожал плечами и, улыбнувшись, протянул руку для рукопожатия. — Я — Лави.

— Ален.

«Где-то я уже видел эту улыбку, — пожимая руку ребенку, думал парень. — И она была гораздо надменнее, чем сейчас. Деймон бы позавидовал.»

Проснулся Лисард раньше будильника; он сел на кровати и долго пытался сообразить где находится. Вроде бы та же самая комната, но что-то все равно не так. Справа от него сладко спал Эдуард Ким: сбил одеяло в кучу и обнимал ее. Лис присмотрелся. Да это же его кровать! Где же тогда спал Алекс? И где он сейчас? Соседа нигде не было, хотя Лис даже в шкаф заглянул: куртка и ботинки были на месте. «Странно» — подумал он и принялся одеваться. Будить Эда не стал все по той же причине, что и вчера.

Алекс нашелся во второй комнате, недавно переоборудованной в студию. Там на четырех мольбертах сохли холсты, закрытые защитным полем от любопытных глаз. За пятым стоял друг, перепачканный с головы до ног. На его лице тоже была боевая раскраска, однако волосы, спрятанные под смешной косынкой, не пострадали. Голубые глаза сияли безумием творца. Заметив Лисарда, Алекс отложил палитру и грязными пальцами, потому как кистями он почти всегда пренебрегал, потер лоб. Выбившаяся прядка цвета спелой пшеницы быстро окрасилась в огненно-рыжий.

— Под Глена маскируешься? — пошутил Лис, протягивая полотенце, но его помощь отвергли.

— Он немного темнее. — Венкс широко зевнул, даже слезы проступили. — Слушай, криворукая обезьяна! Ты, так и не сходив в душ, уснул на моей кровати, да? Кажется, еще и вспотел во сне.

Лис кивнул, оправдания не спешили прийти на помощь, оставалось выслушать отповедь до конца.

— И кровать не перестелил, потому как царские ручки до кнопки обслуживания не дотянулись?

Лис снова кивнул, силясь изобразить раскаяние, вышло из рук вон плохо. Алекс попытался замахнуться на него сорванной с головы косынкой, но та выскользнула из пальцев и упала на пол. Лисард быстро отвернулся к картине, чтобы не засмеяться над неудачей друга, и заметил портрет прекрасной незнакомки.

— М-да, — расстроился Алекс. — Жалко, побить не могу — сил не осталось. Так что я в душ, а ты исправлять ошибки. Эй? Ты вообще тут?

Лис кивнул в очередной раз, хотя здесь его определенно не было. Его внимание привлекла девушка на картине. Она лежала на спине, одной рукой прикрыв глаза, вторую протягивая к зрителю. Огненно-рыжие волосы разметались по снегу, платье того же цвета с пушистой юбкой задралось с одного бока, обнажая великолепное бедро. Хотя картина была вся из контрастных пятен, смотрелось это очень гармонично: казалось, будто легкий ветерок делает рябь на воде и играет бликами отражения. Все в этой картине состояло из крови и воды, и больше ничего в ней не было. «Да, — подумал Лис, — все верно. Кровь и есть вода. А вода есть все».