Робин Штенье – Заложник (страница 15)

Кто же знал, что одной только лекцией дело не закончится? Вот и приходилось сейчас мерзнуть в отрытом шетаро в обществе чрезвычайно довольной собою Жаклин. Официальные представители Заложников Мира на параде Цветов! Додумались тоже, но здесь Шер-Пин и Ксеронтнас сошлись во мнении, забыв посоветоваться с погодой. И сам Лисард идиот: мог бы додуматься одеться подобающе.

— Замечательный день, правда? — щебетала рядом Жаклин.

Ей-то всё нипочём: у нее вон какая туника теплая. Или как эта накидка правильно называется?

— Да, замечательный, — не стал спорить Лис: все силы уходили на улыбки толпе и жесты приветствия.

Неужели отец тоже проходит через подобное, когда нужно встречаться с обычными людьми? Ужасно, если так, какой тогда смысл в титулах и прочих привилегиях, когда все равно не можешь быть собой и делать, что хочется?

— Сегодня вечером помимо фейерверков будет водное шоу на Живом Источнике. А еще танцовщицы с Орсима. Здорово, да?

— Ага.

Наверное, если бы была возможность, то Жаклин прямо тут вмазала Лисарду пощёчину за подобное хамство и неумение поддержать светскую беседу. Но она лишь фальшиво улыбнулась и, наконец-то, замолчала.

В относительной тишине они доехали до Источника, где охрана сняла их с шетаро и проводила в павильон для участников. Несмотря на работающие на полную мощность кондиционеры, внутри тоже оказалось довольно прохладно. Лисард с благодарностью принял от князя Мориса стакан горячего сарча со специями и решил, что дела не так уж и плохи. Еще бы избавиться от назойливой спутницы, то сегодняшний день можно спасти.

Лис, затаив дыхание, следил, как Шер-Пин возвращается к беседующим Ксеронтнасу и главе миротворцев Вуку Мун Пану. План в его голове созрел довольно быстро — осталось лишь претворить его в жизнь, не привлекая внимания…

— Ты куда? — возмутилась Жаклин, осмелев настолько, что не побоялась дернуть Лисарда за рукав в попытке остановить.

— Отлить, — зло бросил Лис, с удовольствием заметив выступивший на щеках девушки румянец. А вот нечего цепляться!

Правда, теперь надо зайти в туалет, чтобы у нее не осталось никаких подозрений. При хорошем раскладе Жаклин отвернется и будет смотреть в другую сторону, при плохом — время от времени бросать в ту сторону взгляд. Другими словами, отличный шанс улизнуть и побродить по городу, возможно, посмотреть на выставку Алекса. Он так и не увидел ни одной картины Венкса, кроме «Последней», обещанной в подарок. Вряд ли остальные хуже: ангелы даже в храмовом стиле смотрелись отлично. А Создатели… Да к кометам их! Лисард так увлекся, что забыл оставить сарч где-нибудь снаружи, и теперь расстроенно смотрел на стакан в своей руке. Он ведь и глоточка сделать не успел! А все из-за этой приставучей Жаклин! Но ничего не поделаешь, пришлось выливать напиток в раковину.

— Правильно, сладенький, — поддержала его молодая блудгринка, выходя из крайней кабинки. — Кто знает, что за гадость они тебе подмешали?

— Я не сладенький! — огрызнулся Лис, вместе с тем судорожно соображая, а в мужскую ли уборную он зашёл?

— Конечно, нет, — улыбаясь, женщина подошла ближе и, наклонившись к его шее, принюхалась. — Пахнешь озоном и опасностью, но согласись, «сладенький» звучит гораздо лучше, чем «свеженький». Разве нет?

Наверное, она была права, но пряные духи и полная грудь, прильнувшая к нему, не давали подумать как следует. И оттолкнуть ее Лисард не решался — так и стоял каменным изваянием, вжавшись спиной в стену.

— И пусть глазки у тебя черненькие, ты все равно красавчик, уж поверь мне, — ее длинные пальцы с короткими ногтями легко скользили по его шеи и груди, словно рисуя замысловатый узор, а дыхание щекотало ухо. Блудгринка, казалось, не замечала, что от ее манипуляций Лис покрывается потом. — Так и хочется украсть, чтобы никому-никому. Ну-ну, не надо вздрагивать, рано еще. Сейчас ты отсюда выйдешь и пофлиртуешь со своей подружкой-красавицей, а еще лучше, если по возвращении в приют поцелуешь ее. Потому как они ждут от тебя именно этого. Не зря же я пытала одного из их агентов. Вижу, ты не в восторге от предстоящих подвигов. А если я тебя награжу?

Поцелуй был неожиданным. Лисард просто застыл деревянной куклой, не зная, что ему делать. И только когда женщина, поняв, что ничего не добьётся, отступила на шаг назад, лицо его налилось краской. Хвостатые кометы, и он еще смеялся над Жаклин, которая не могла нормально выполнить танцевальные па.

— Не переживай, — блудгринка ласково потрепала его по щеке и подмигнула. — Однажды я тебя всему научу. Даже вот этому, — ее указательный палец постучал по лбу Лиса, но мальчик не понял, о чем шла речь.

Лишь когда за любвеобильной незнакомкой закрылась входная дверь, он смог спокойно вздохнуть. Потом, подставив лицо под струи воды, он постепенно начал приходить в себя. Усталость и оторопь отступали, освобождая место эйфории, что совсем скоро завладела им полностью. Уверенный в себе и немного хмельной Лисард вернулся в зал, где Жаклин совсем отчаялась его дождаться.

Последующие события Лис практически не запомнил. Лишь редкие моменты, которые он наблюдал как бы со стороны. Вроде бы были танцы, и довольный Морис Шер-Пин удовлетворенно кивал, когда принц кружил герцогиню Жадо по залу. Наглые журналисты кричали им вслед что-то про «пару» и «встречаться», но миротворцы выставили журналистов вон. Потом фейерверки, где Лисард снова продрог и жался к своей спутнице в надежде согреться. И, наконец, приют, где он попытался выполнить последнее поручение блудгринки и поцеловал Жаклин. За что получил пощечину сначала от нее, а потом кто-то грубо поинтересовался, чего это Лис распускает руки, и залепил затрещину посильнее.

Вот так он очутился на полу в коридоре: лежал на спине и пяллился невидящим взором в потолок. Ему чудилось солнце с вершины Башни Стража, то самое, что рыдало, пытаясь спалить вселенную дотла. «Глупое, — думал Лисард, протягивая к нему руку, — ну чего ты ревешь? Я же здесь. Сожги меня и успокойся. Сожги».

— Он пьян? — поинтересовался Дари Лэ, но Лис его не увидел, хоть и попытался повернуться на голос.

— Нет, — ответил ему звонкий голос Алекса, — я бы учуял, поверь мне. К сожалению, различаю все алкогольные запахи. Тут либо наркотик, либо пси-воздействие. Даже не знаю, что хуже. Поможешь поднять? Надо отнести его в комнату, пока мастера задерживаются на приеме у миротворцев.

Наверное, Дари согласился, потому как Лисарда подняли и потащили к лифту, а после по коридору к его комнате. Он все равно ничего не видел, мог лишь предполагать, любуясь ненавидящим его солнцем.

— Оно ведь мое, да? — спросил Лис у Алекса, когда за Дари закрылась дверь. — Солнце светит мне, да? Мое?

— Солнце светит всем, — усаживая Лиса на кровать, безапелляционно заявил Венкс. — Не вертись. А ладно, так спи, — и толкнул на подушки.

— Если всем, почему тогда мне так холодно? — не унимался принц.

— Потому что идиот! — разозлился Алекс, кинув в него одеялом.

Такой ответ показался Лисарду верхом несправедливости. Он накрылся с головой и, уткнувшись в подушку, стал придумывать какое-нибудь обидное ругательство в ответ. Но на ум ничего не шло, и мальчик вскоре уснул. Ему снилась осень и странные дети, играющие в ворохе красных листьев. Они веселились: плели венки и что-то пели на незнакомом языке. Их было семь. Восьмой смотрел на них из окна высокого здания: его рыжие волосы блестели в лучах заходящего солнца, а по щекам катились слезы.

Когда Жамель, не попрощавшись, улетела на Долкоманжи, Алену и в голову не пришло на нее обидеться. Отчего-то он знал, что куртизанка пробудет там пока сам Ричмонд не сможет прилететь, потому как обстановка в Обжитом Космосе накалилась до предела. Суэльские Республики и Империя обвиняли друг друга в грехах различной тяжести и повсеместном нарушении соглашения при Хейве. Торговый Союз и Союз Нейтральных Земель поочередно вторили то одним, то другим, а миротворцы отмалчивались, не желая принимать чью-либо сторону. Странно, что при таком раскладе никто не попытался объявить охоту на пиратов или связать культ Ждущих со «Вторым Пришествием». Даже Макс, далеко не глупый человек, сказал, что логичнее было был объявить совместный рейд против Дайна, нынешней столицы пиратов, тогда никто, кроме подчиненных Деймона, не пострадал бы. Но, к счастью, канцлер Сардинас слишком давно ненавидел правящую династию Крито, а Годжи не хотел воевать против сына. О чем думал варра, Ален понятия не имел и узнавать по Эху как-то не собирался, справедливо решив, что для подобных вопросов есть маата и сабвенсти.

Как оказалось, дражайший опекун и не думал переживать о себе и тем более о подчиненных — заявился на Эндобу среди ночи, наплевав на местное время и разницу в часовых поясах, а также на рейд республиканских акатема и оживившиеся местные службы безопасности. Вообще-то, Эндоба официально являлась приличной планетой-курортом, где предпочитали жить и отдыхать богатеи Суэльских Республик и Торгового Союза. Потому здесь у Деймона располагался как официальный бизнес, зарегистрированный все на того же Йорена, так и теневой — Арена Смерти, посещать которую не брезговали даже некоторые жрецы Создателей. Вот из-за Арены варра и отчитал Алена в первую очередь, хотя именно его выходка в тот день принесла самый большой доход за последние три года. Потом Ричмонда поругали за злоупотребление стабилизаторов, кражу лекарственных препаратов и самолечение. Как при этом не всплыл вопрос о том, что Ален едва не умер, непонятно. Оставалось порадоваться, что Йорен либо ничего не рассказал, либо попросил не поднимать эту тему.