Робин Штенье – Заложник (страница 11)

(помехи)

— Кораки? Не ожидал, что это будешь ты.

— Мы сейчас очень заняты. События на Мире не входили в наши планы.

— Это точно. Решили что-нибудь по поводу приюта на случай, если общественность признает «Второе Пришествие» недееспособным?

— Придется выполнить угрозу, о которой все забыли. В конце концов, нет мира — зачем нам заложники?

— Убить всех?

— Да. Надеюсь, в этот раз ты не струсишь, как с той девчонкой.

— У меня была причина оставить все как есть!

— Кошка? — (неприятный смех) — Мне все равно, что тогда было. Главное, чтобы сейчас делал все как надо.

— Это твой личный приказ?

— Это Её приказ, твоей главы. Ты ведь не пойдешь против нее? Вот и славно. Жди, с тобой свяжутся.

(помехи. тишина)

Глава 3. Призраки

Утро не задалось с самого начала. А началось все с наводнивших приют миротворцев. Жаклин и раньше не различала этих рослых мужчин в одинаковой броне, а сейчас, когда солдат переодели в усиленную, они совсем стали похожи на сошедших с конвейера роботов. Они караулили у дверей, стояли в кабинах лифта, в классных комнатах. Одного она заметила у входа в женский туалет, мысленно обрадовавшись, что не внутри.

Еще у нее со вчерашнего вечера ныл живот и слегка подташнивало. Боль была слабой, но прекращаться не собиралась. Выпросив у дежурного андроида анальгетик, Жаклин, пропустив завтрак, поднялась в кабинет истории. До начала занятий оставался час, потому, заняв свое место, она включила панель и попыталась повторить материал к сегодняшнему уроку. Сосредоточиться не получалось, и в итоге Жаклин сдалась. Теперь она просто сидела, обхватив руками плечи и уронив голову на холодную столешницу. Боль потихоньку отступала, и Жаклин погрузилась в легкую дрему.

Разбудил ее разговаривающий с кем-то на повышенных тонах мастер Ксеронтнас. Голос раздавался у входа в кабинет, но что-либо разобрать вначале было сложно. Жаклин уже собиралась подняться, когда услышала ледяной женский голос:

— Потому что, если мальчик умрет, вы ничем не рискуете. Скажете, что Юлия Венкс решила забрать сына из приюта на неопределенное время. По-моему, отличный заголовок для новостного информатория. Ваша личная неприязнь перешла все разумные границы.

— У меня нет ненависти к этому ребенку, Марта!

— Говорите это себе почаще. Раз восемь перед тем, как одобрить очередное наказание. Не удивлюсь, если вы дойдете до рукоприкладства.

— Если уж вы так волнуетесь, почему бы не остаться здесь? Почему вы бежите сразу после убийства серпента?

От крика мастера Ксеронтнаса Жаклин вздрогнула и уронила псевдо-перо. Серпенты? Неужели речь о служителях самопровозглашенного темного божества? Но как приспешники Камью смогли пробраться в приют, если учителей проверяют на разные модификации? К счастью, у нее хватило ума не задать эти вопросы вслух: хватит и того, что она присутствовала при их ссоре. К ней подошла Марта Шер-Пин и дружелюбно поинтересовалась, что имари Жадо делает в классе так рано.

— У меня разболелся живот, — для большей убедительности Жаклин приложила руку к больному месту, — вот и не пошла на завтрак. Думала, что лучше подготовиться к предстоящим занятиям.

— Идемте, — Марта подала ей руку, — провожу вас в лазарет.

Уж лучше пойти с ней, чем остаться наедине с взбешенным Ксеронтнасом. Жаклин благодарно взяла Марту за руку и пошла к выходу, чувствуя, как глава приюта пристально смотрит им вслед.

— Вы ведь понимаете, что об услышанном лучше не распространяться? — спросила мастер Шер-Пин, когда они заходили в лифт. Девушка кивнула в ответ и отвернулась к зеркальной стене. — Впрочем, ничего действительно стоящего не прозвучало, значит, причин копаться в вашей памяти нет.

Весь оставшийся путь они молчали. В лазарете Марта передала Жаклин дежурному андроиду-врачу, и тот, проведя нехитрую диагностику, отправил ее в операционную. Ничего страшного — для серьезных заболеваний приглашался доктор-человек, а сейчас можно расслабиться. Она прошла в раздевалку, где ее уже ждали подогнанная по размеру больничная пижама и тапочки. Быстро переоделась, пытаясь вспомнить поставленный диагноз. Что-то там с кишечником, какой-то рудимент. Роботы всегда нагромождали свои пояснения непонятной терминологией, из-за чего большая часть поступающей в мозг информации отсеивалась как лишняя, ненужная.

«Надо будет спросить потом еще раз,» — думала Жаклин, пока шла по больничному коридору в сторону операционной. Лазарет приюта устроен следующим образом: смотровой кабинет, пара процедурных, зубной, восемь больничных палат, три реанимационных бокса и операционная. Они почти всегда пустовали — и палаты, и боксы, но сегодня одна из дверей была открыта и оттуда доносились чьи-то достаточно громкие голоса. Утренняя перепалка учителей совсем вылетела из головы, и девушка, ведомая любопытством, подошла к искомой палате. Там, на кровати, спал Алекс Венкс. Что странно — Жаклин не заметила ни одного подключённого к его телу аппарата жизнеобеспечения. Почему тогда реанимационный бокс? Выглядел Алекс, конечно, неважно: глаза ввалились, под ними виднелись ужасные синяки, шея и вовсе затянута в белый корсет. У изголовья кровати, поглаживая парня по голове, сидела маленькая черноволосая девочка. Это она недавно с кем-то пререкалась? Похоже на то. Жаклин повертела головой в поисках ее собеседника и заметила парящего над подоконником мальчика лет шести. Он-то и заметил незваную гостью.

— Смотри-ка, — оживился мальчишка и показал на Жаклин пальцем, — пустая.

— Пустая? — удивилась девочка и подняла взгляд. — О! Точно. Пустая, — она не на шутку разволновалась, даже руки прижала к груди. — Кай, можно я возьму?

— Почему нет? — мальчик пожал плечами и снова отвернулся к окну: Жаклин уже успела ему наскучить.

— А можно сейчас? — в ответ лишь кивок.

Жаклин никогда еще не была так напугана, как сейчас. Она громко и протяжно завизжала — сигнализация позавидовала бы, если б умела. Визжала и пятилась назад по коридору, выставив перед собой руки, словно все это могло помочь против странных гостей Венкса.

— Нет! Нельзя! Не надо! Не сейчас!

Нашедший ее андроид решил, что пациентка просто испугалась предстоящей операции, и вколол снотворное. Но даже это не успокоило до конца, оставив на дне сознания пульсирующий ужас, отзывающийся волной паники на слово «пустая».

Установка была цветной. Уже это говорило о многом, но круглый стол с дыркой посередине — для кресла — Алена добил. Он уже собирался спросить Йорена, дескать, за что он так с ним, когда заметил маркировку на проекторе «Для детей от 6 лет». Все, приехали — таможня, готовьте багаж на проверку.

— Мааакс?

— Что? — переспросил тот, не отрываясь от ММ, на котором как обычно перелистывал новости Обжитого Космоса.

— По шкале от нуля до семнадцати на сколько ты считаешь меня тупым? — Ричмонд повернулся к другу, мечтая укорить его своим расстроенным видом, но тот даже головы не поднял.

— Ноль. А ты вместо того, чтобы плакаться, сядь и попробуй. ИИ зовут Умник.

Вот и весь разговор. Ален, состроив оскорбленно-разочарованную мину, прошел к креслу и, откинув крышку стола, нырнул на сиденье. По идее, обучающие комплексы похожи друг на друга, и если это так, то конкретно на этом должен быть адаптированный курс. На Солеа во время относительно счастливого детства ему кто-то дарил похожий, только Ричмонд за него так ни разу и не сел, предпочитая играть во всякую ерунду вроде «Регаты», «Пиратского рейда» и другие симуляторы для отпрысков богатеев. Но раз Йорен купил именно эту установку, значит, начинать действительно надо с нее.

— Обозначься, — попросил Ален, проведя браслетом по полосе запуска на столе.

— Приветствую вас. Я — Умник, ИИ обучающего комплекса «Подробная история Обжитого Космоса от Империи Рюуконов до создания Нейтральных Земель Артуром III». Чем могу помочь? — механический голос специально тщательно их проговаривал окончания. Забавная стилизация: ни за что с человеком не спутаешь.

— Покажи мне Лотара Крито! — недолго думая, приказал Ален.

Умник не стал спорить и сразу вывел на центральную панель высокого русоволосого мужчину средних лет. У него были короткая борода и усы, а также небольшой шрам у левого глаза. Разве тогда шрамы не сводили? Или это памятный? Ладно, кометы с ним, все равно нужен мальчишка.

— Можешь омолодить его до подростка?

ИИ без лишних слов убрал мужчину, и через пару секунд его место занимал мальчик лет тринадцати-четырнадцати. Он явно был близким родственником тому, приснившемуся, но не им самим. Ален раздосадовано приказал убрать изображение Лотара, а взамен вывести оставшиеся четырнадцать реинкарнаций. Умник так и сделал. Теперь на Ричмонда с разных сторон смотрели различные реинкарнации Ангела Созидания Крито; смотрели насмешливо, с вызовом. Не мудрено, что именно Крито стал изгоем в толпе собратьев, добровольным изгоем.

Ален поднялся с кресла и подошел к первому Крито, для которого фамилия была именем. Вроде бы этот покончил с собой на глазах у Руна Громовой Птицы, пятого из Создателей. А потом, кажется, случился первый бунт Джарэ. Или наоборот: сначала бунт, потом самоубийство. Хм… Ладно, не важно.

Следующим шел Сирий, отказавшийся стать императором в пользу своего брата Авеля. Сирий тоже тем еще чудаком был, если верить историкам, еще и умер, не дожив до ста лет. Впрочем, реинкарнации Созидателя долго не жили, разве что кроме Дэниэла. Этот не только породил моду «Нет планеты — нет проблемы», но еще и Итор, числившийся тогда в группе планет третьего типа, вывел на уровень первых и заставил Империю принять ее в свой состав. Дожил то ли в трехсот одного года, то ли в трехсот четырех, оставив после себя спорное собрание сочинений «Вся правда о», на которое сейчас молятся ангеловеды и плюются священники. И все-таки, как бы ни были примечательны эти реинкарнации, нужного мальчишки среди них не нашлось. Ричмонд для приличия обошел всех еще раз, потом смахнул изображения и приказал Умнику уснуть.