Робин Штенье – Врата (страница 3)

Вновь язвить Лана не решилась. Подобрала свои вещи и перебралась на кровать, стоящую в плохо освещенном углу комнаты, где принялась вытираться, потом натянула неожиданно сухую футболку на голое тело и забралась под тонкое одеяло. Ей все еще было холодно, а где-то глубоко внутри пульсировал страх, что так теперь будет всегда. Пытаясь разобраться в причинах этого страха, она незаметно для себя заснула.

Сверху капало красным, глухо ударялось внизу, вспенивалось розовым, высыхало рыжим, разносилось по округе песком. И песок успел замести все на многие километры вперед, колыхаясь от несуществующего ветра, совсем как море перед штормом. Да, именно море, ведь барханы на горизонте вполне сошли бы за волны. Волны, которые двигались к ней, чтобы раздавить.

На мгновение показалось, что они и впрямь шевелятся, но это оказалась всего лишь поземка, сорвавшая тонкий слой песка. Однако этого хватило, чтобы Лана испугано отступила, оступаясь. Сзади подхватили теплые руки, не давая упасть. Она в надежде обернулась и на короткий миг совершила ту же ошибку, что три года назад, когда поверила обману Шанкьяхти, и имя успело сорваться с ее губ.

– Не он, – парень виновато улыбнулся и расцепил пальцы. – И даже не совсем я сам.

Она не смогла скрыть разочарованного вздоха и, торопясь скрыть свой промах, спросила:

– Где мы?

– Если ты про место, то в Лабиринте Смерти, – голос был спокойным, как будто парень говорил совсем про другой Лабиринт, из которого возвращались.

– Ты меня отсюда выведешь? – понадеялась на его спокойствие Лана.

– Что? Нет, – и вновь эта улыбочка, аж стукнуть его захотелось.

– Ладно. Тут же вроде Яма хозяйничает? Попрошу…

– Яму выбросило в иные миры, когда открылись Врата. Он, кажется, предупреждал тебя об этом.

– Тогда как?..

– Лана, – парень положил ладони ей на плечи и подождал, пока она повернется к нему, – ты еще не поняла? – Она покачала головой, он нахмурился. – Это – ты. Все это. Понимаешь?

Нет, не понимала. Да и кто бы понял? Ну, за исключением любящих говорить с ней загадками шутников. Яма, например. Или Сецуну. Или этот вот. Как только его?

– А ты?

– Кот, который гуляет по вероятностям. И раз сны – это вероятности, генерируемые нашим мозгом, значит, можно найти лазеечку и в них. Понимаешь?

– Я сплю, – она облегченно выдохнула. – Я сплю, и поэтому я – Лабиринт Смерти.

– Нет, Лабиринт ты не поэтому, хотя спишь, – парень улыбнулся.

– Но я же Искра…

– Да, ты – Искра Огня, – левой рукой он указал ей на сердце, правой погладил по ладони, где не так давно Яма вывел свою невероятно сложную руну, – но ты и Лабиринт, все его уровни. А еще ты – любящее сердце Калки. И сосуд, выбранный для…

Последние его слова заглушила сирена, прозвучавшая совсем рядом. Лана уцепилась за руки парня, боясь проснуться раньше времени и не услышать ответов. А он, в свою очередь, продолжал говорить как ни в чем не бывало, словно не заметил, что она отвлекалась.

– В тебе есть свет и есть тьма. Есть огонь, но есть и вода. В тебе есть все, чтобы совершить задуманное, потому не бойся страшных обещаний, хорошо? Только смертным чревато использовать руны божественного уровня, потому и последствия только для них. Поняла?

Она мотнула головой, совсем потеряв нить разговора.

– Ты все пропустила, да? – он усмехнулся и вдруг настороженно замер.

– Эй… ммм… Кот? Мистер Кот? Прием!

Лана протянула руку, чтобы постучать ему по плечу, но он столь же внезапно очнулся.

– Извини. Повторение объяснений откладывается на неопределенный срок.

– Почему?

– Потому что сейчас кто-то умрет, и мне надо поспешить поучаствовать, чтобы наша вероятность повернула в правильном направлении. Но я тебя найду, постараюсь снова найти, хорошо? Или скажу ему, где тебя искать. Ну, последнее точно сделаю. Главное, не бойся. Ничего не бойся – я хорошо просчитал эту ветку. Поняла?

Она неуверенно кивнула, и Кот наградил ее ободряющей улыбкой.

– Умничка. И это… Смотри под ноги, ок? Нет, не спрашивай, просто запомни. Смотри под ноги. В лужах случаются занятные отражения.

– Л-ладно…

Он снова улыбнулся, и когда его образ растворялся во тьме, эта улыбка сияла новорожденной луной и исчезла последней.

Сразу после этого послышались выстрелы, вырывая Лану обратно в реальность. И пока она лежала, сжавшись от испуга, вновь зазвучала сирена полицейской машины. Ну почему? Почему Коичи не поставил защиту и от звука тоже? Неужели он не проснулся из-за всего этого? Или он не здесь? От еще большего ужаса она подскочила на кровати и завертела головой в поисках своего надзирателя.

Коичи нашелся почти сразу. Он стоял у окна, но смотрел не на улицу, откуда доносились выстрелы и сирена, а пялился на свое запястье, где у него имелась маленькая татуировка в виде кланового герба. Первой пришла мысль, что он пытался украсть тень, пока Лана спит, однако Коичи выглядел слишком отрешенным, когда плетение сложных рун требовало предельной концентрации. Но других причин для такого поведения она не видела, как не могла ничего разглядеть на чужом запястье, чтобы попытаться суметь сделать хоть какие-то выводы. Что же такое выбило ее вечно собранного ядовито-вежливого тюремщика из колеи так надолго? Почему он все еще смотрит на тату на запястье?

«Потому что сейчас кто-то умрет» – повторил у нее в голове Кот, и мозаика сложилась.

«Нет, – возразила ему Лана. – Кто-то уже умер».

Народу в Макдональдсе было не протолкнуться. От них пахло сигаретами и суетой, они постоянно говорили: кто друг с другом, кто по телефону, кто диктовал голосовое сообщение. Конечно, имелись в очереди в кассу и хмурые одиночки, но общий гомон равномерно распространился по залу, накрыв собой все. Голова, и без того гудевшая из-за бессонной ночи, начинала потихоньку закипать, призывая выпустить на волю тень и заткнуть навсегда этих говорунов. Лана даже представила, как отпускает поводок, но дальше мыслей заходить не стала, да и ее очередь вскоре подошла.

Коичи ждал за столиком у окна, который заполучил явно не без помощи магии. А может, просто распугал всех своей хмурой рожей, вон и соседние столы не очень-то охотно занимали, хотя свободных мест почти что нет. Спрашивать смысла не было, и Лана просто поставила поднос и уселась на второй стул. Есть в принципе не хотелось, тем более гамбургер, но ребенка надо чем-то кормить, да и ей самой силы еще понадобятся. Жаль, что не для побега.

Еще ночью стало понятно без всяких вероятностей: здесь попытка к бегству равнозначна попытке самоубийства, а умирать Лана не собиралась. К тому же не факт, что они надолго задержатся в этом месте. Скорее всего, очистят руну-сателлит, расположенную поблизости, от которой смердело так, что вся кровь, пролитая во вчерашней перестрелке, даже немного не смогла сбить эту вонь. Наверное, обычные люди ощущали ее иначе, но она определенно на них влияла. Вряд ли, конечно, все преступления в этом районе происходили из-за оскверненной руны, а вот их рост точно на ее совести. И если на арктическую еще можно было забить, пожелав смерти всем, вообще всем, то здесь среди толпы обывателей даже мысленно сказать, что с нее довольно, Лана не могла.

Понимал ли это ее надзиратель и потому отправил одну к кассе? Или ночная апатия так и не отпустила, хотя на запястье он давно перестал пялиться. Сейчас Коичи, проигнорировав предложенный ему кофе, смотрел в окно. На улице шел дождь, но луж почти не было, и в них ничего не отражалось, только в окне тусклые копии посетителей кафе.

– Как это мило, – сказал вдруг Коичи, и Лана настороженно обернулась, но ничего достойного внимания не увидела. – Все эти люди, – пояснил он. – В Штатах очень много фанатов Лиама Бэнкса, потому, когда Дерек объявил себя маньяком, новость активно обсуждалась всеми, даже в этой дыре языки до крови стерли. Но вот ты здесь, и никто не обратил на тебя внимания.

Она и сама это заметила, жалея, что у нее нет кепки, чей козырек можно было опустить пониже. Потому что узнай ее кто и захоти сдать полиции, Коичи наверняка устроил бы здесь кровавую баню. А если нет, то ей все равно не хотелось бы побывать в местном участке, люди из которого вчера участвовали в перестрелке. Вдруг решат, что Лана не жертва – сообщница Дерека Штаута! И эти мысли тоже влияли на ее желание выбрать другое время для побега. К счастью, в очереди на нее никто не смотрел, как и сейчас никто не обращал внимания на них с Коичи. Стоило подумать про отвлекающие внимание руны, если бы не его замечание.

– Не их вина, что я так плохо выгляжу. Ну или наоборот, слишком хорошо для жертвы, которая должна сидеть в подвале.

Абэ смерил ее оценивающим взглядом, вновь задержавшись на свежем синяке, и почти раздраженно спросил:

– То есть, для них ты нашла оправдание?

– Для них нашла! – с вызовом ответила Лана, ожидая повторения вчерашней оплеухи.

Но Коичи просто вздохнул и вновь отвернулся к окну, лужи за которым заметно выросли. Лана, в свою очередь, продолжила давиться ненавистным гамбургером.

Люси Маруни, первую жертву Ивана Комарова, в сообществе творцов не любили.

Ее отец – Александр Маруни – был ярким членом Конклава Огня, сделавшим себе имя на помощи угасающим кланам и социализации новичков из непотомственных. После установки Системы Рубежей сообщество сильно поредело, потому его деятельность приветствовалась всеми. Но стоило Конклаву зализать раны, как они с неудовольствием отметили, что некоторые значимые места в Башне заняты людьми без связей и достойных родословных, и люди эти совсем не собирались давать потомственным творцам поблажек только за заслуги почивших предков перед сообществом, Конклавом и Верховным Творцом. Так появилось две партии, одной из которых суждено было проиграть. Как и Александру Маруни уступить на очередных выборах главы Конклава Огня молодому Армандо Фернандесу.